Домик был небольшим, ветхим, казалось, продуваемый со всех сторон. Но над крышей вился дымок, и даже в воздухе чувствовался его запах.
- А это чей дом? – спросил Зарубин.
- Кажется, Анны Савенко,- подсказал Кольцов, - помнится, она раньше на складе работала…
Осторожно постучали. Заскрипела дверь и хозяйка появилась на пороге, испуганно отшатнулась. – Ой, а чего случилось? Аж втроем ко мне пришли.
- Анна, не пугайся, мы ненадолго, - предупредил Зарубин. – Мы со станции, вопрос есть, уточнить надо.
Начало здесь:
- Ну, проходите, у меня еще дети в школу не ушли… да вот младшая болеет.
В доме было относительно тепло, печка, хоть и старенькая, грела исправно. Светлые занавески, с вышитыми яркими бутонами цветов, украшали небольшое окно в первой половине дома. На печке лежала овчина, края которой свисали, а за печкой стоял рукомойник.
Гости окинули взглядом жилище, заметив скромность обстановки и изрядно поношенную подростковую одежду.
- А что с младшей? – спросил парторг Павловский, услышав кашель.
- Да простуда привязалась окаянная, уж который день не отпускает, измаялась я с ней.
- А к доктору?
- Был у нас доктор, микстуры выписала, лечимся вот…
- А скажи-ка, Анна, как у тебя с углем?
- Ой, да в эту зиму прямо беда… но сейчас уже лучше, мальчишки вот только что уголь притащили, немного, правда…
- А откуда взяли?
- Как откуда? – удилась Анна. – Выписывают же… Нам по осени выписали, а это еще добавка…
- Ага, добавка, говоришь, - Павловский пытливо посмотрел на Анну. – Позови-ка мальчишек… не убежали еще в школу?
Она отдернула занавеску: - Витька, Петька, чего притихли? Идите сюда.
Мальчишки, двенадцати и четырнадцати лет, вышли к гостям. Они уже были в школьной форме, которая явно им мала.
- Ну, рассказывайте, откуда уголек? – сурово спросил Зарубин.
- Нам это… дали…
- Где дали?
- На шахте, - покраснев, сказал старший.
- Вот я, начальник погрузки со станции, сейчас вернусь в контору и позвоню на шахту, и там скажут, по какой такой причине уголь пацанам раздают…
Младший Петька захлюпал носом, старший недовольно сопел и смотрел исподлобья, потом выдавил из себя: - Не надо, дяденьки, я все расскажу…
- Так вы что, ироды, обманули меня? – Анна схватила полотенце и замахнулась на старшего. Кольцов перехватил ее руку. – Погоди шашкой махать, - сказал он, - давайте послушаем, что скажут.
- Дома холодно, Танька болеет, - начал рассказывать старший, - вот и пошли на станцию…
Анна заплакала. – Ой, горюшко мне, ведь правду говорит Витька, мерзнем мы, да еще младшая хворая лежит… но если бы знала, не пустила бы, - она пригрозила старшему, - вот накажут нас, будешь знать.
- Накажут, накажут, - пообещал Зарубин. – Ты вот что, Анна, как тебя по батюшке…
- Михайловна я.
- Значит так, Анна Михайловна, сиди тихо, слушай и не перебивай. Я твоим пацанам «картину нарисую», чтобы знали, чего им ждать.
- Дяденька, мы больше не будем, - сказал старший.
- Это хорошо. Но за содеянное надо ответить, - напомнил Зарубин. - Вы когда уголь брали, подумали о матери? Вот сейчас заявим в милицию и вашу мамку, она ведь за вас отвечает, привлекут. Что тогда с вами будет? Думали об этом, когда по вагонам шастали? А о тех людях, что на станции работают, подумали? Вот не нашли бы вас, значит другие ответили бы… невиновные люди ответили бы…
- Нас посадят? – спросил Витька.
- Надо бы. Но в этот раз наказание другим будет.
Витька посмотрел на Зарубина, пытаясь угадать, что он задумал.
- Да-да, отвечать все равно придется.
Анна ойкнула.
- Не пугайся, Анна Михайловна, но отвечать они будут, - пообещал Зарубин.
Парторг Павловский и диспетчер Кольцов тоже не понимали, что имеет в виду начальник отдела погрузки.
- После школы жду вас на станции, в конторе скажете, что к Зарубину пришли.
- Зачем? – спросил Витька.
- Отрабатывать будете.
- Это как? – удивился Петька.
- Подметать поставлю вас. Обоих.
Мальчишки переглянулись.
- Или все-таки в милицию заявить? – спросил Зарубин.
- Нет! – ответили сыновья Анны. – Мы придем. Обязательно придем.
- Ну, а теперь дуйте в школу, а то опоздаете!
Когда братья Савенко ушли, слезы хлынули из глаз Анны. – Спасибо, родимые, спасибо, что до суда не довели… клянусь, я ведь не знала…обрадовалась…
Она поднялась, стала одеваться. – Я отдам, весь уголь отдам.
- Оставь. – Попросил Парторг Павловский. – Отработают мальчишки… и не бойся за них, не обидят их там.
Мужчины вышли от Анны обескураженные, и вроде уголь нашелся, а радости не было. Зарубин попытался закурить, но пальцы не слушались, Павловский помог ему.
- У нее мужик с фронта не вернулся, знал я ее мужика-то, - тихо сказал Кольцов.
- Да-аа, дела, - наконец произнес начальник отдела погрузки.
- Насчет отработки… это ты хорошо придумал, - поддержал парторг.
Вернувшись, Зарубин и Павловский, первым делом рассказали о находке начальнику станции Николаю Степановичу Лукьянову, и тот пару минут молчал, опустив голову.
- Как же так получилось, что вдова героя мерзнет вместе с детьми?
- Наверняка, по осени на шахте норму выдали, как всем, - ответил Павловский, - а то, что домик весь в дырах, это не учтено.
- Значит так: звоню на шахту, пусть добавят. А мальчишкам мётлы выдать, пусть работают, ну и рассчитаться с ними, как положено, под роспись в ведомости, в общем, пусть Зоя Антоновна оформит дней на десять хотя бы старшего, а младший помогать будет.
Павловский с Зарубиным вышли от начальника, и парторг, вернувшись в красный уголок, застал Кольцова.
- Алексей, ну что ты домой-то не идешь? - Да хотел узнать, что там решили.
Парторг увидел, как принесли в мешке уголь для отопления помещения. – Стой, не надо, - сказал пожилому рабочему, - обойдемся мы сегодня, Макар Степанович, ты лучше уголек этот вот по этому адресу доставь, - он черкнул на бумажке адрес вдовы Анны Савенко.
Мужчина посмотрел на холодную печку и удивился: - Как же это, Иван Иваныч? Замерзнете ведь. Собрание же вечером, холодно будет…
- Ничего, мы в одежде… постараемся быстрее провести.
- Это хорошо, - сказал Кольцов, ставший свидетелем разговора, - хорошо Иван Иваныч придумал.
- Да, хорошо, поможем, не замерзать же им. И весной субботник надо провести, домик ее подлатать, - предложил парторг.
- Это обязательно, ребят позовем, кто не на смене.Материал попробуем выписать, и отремонтируем… кто же ей поможет теперь, кроме нас…
- Алексей, обед скоро, а ты еще дома не был, - напомнил парторг, - тебе отдыхать надо.
- Отдохну. Мне пару часов поспать и хорошо.
Кольцов вышел из конторы, когда день уже вовсю разыгрался. Но даже сейчас, когда на часах скоро обед, зимнее солнце не спешило радовать. Вроде пробились его скудные лучи сквозь морозную мглу, но воздух так холодил, что и грамма тепла не чувствовалось.
Кольцов возвращался домой пешком, отказавшись от обогнавшей его почтовой повозки, где возницей был его давний знакомый Антипов Дмитрий.
- Езжай, Митя, - махнул он ему, - я пешочком, мне тут еще по делам зайти надо.
- Ну как знаешь, Алексей Захарович. А то гляди, подвезу…
- Не надо.
Кольцов свернул с центральной улицы и подошел к общежитию. Обледеневшее крыльцо было предусмотрительно посыпано золой. Дверь была открыта, но он осторожно постучался. Веревка с бельем сразу бросилась в глаза, и он, сняв шапку, растерялся, хотя был не робкого десятка.
- Ой, а это… Алексей Захарович, это вы? – удивилась Мария, не понимая, какое отношение имеет диспетчер станции к общежитию.
- Доброго дня… мне бы конторщика увидеть (почему-то он сразу назвал ее должность, как будто на работе)… Полина Еремина дома?
- А-аа, Полинка? Дома, дома, проходите. – Мария начала спешно сдвигать белье на веревке. - Вон она, с книжкой сидит.
Полина, увидев Кольцова, побледнела, почему-то сразу связала его появление со случившемся этой ночью.
- Ну, еще раз здравствуй, - он улыбнулся, - разговор есть, выйди ненадолго.
Клавдия и Мария ускользнули на кухню, сообразив, что людям надо поговорить.
- Алексей Захарович, не ожидала вас здесь увидеть… скажите сразу, какие вести вы мне принесли? Вы же из-за того случая пришли…
- Хорошие вести. Виновники после обеда метлой на станции будут мести. Ну не на самой станции, туда не всех пускают, а вот рядышком.
- И кто же это?
- Да мальчишки местные. Холодно было дома, вот и решились…
Полина, в простом платье, с растрепавшейся косой, спохватилась и стала прибирать волосы. – Вы простите, сосем не ожидала вас увидеть…
- Не суетись, лучше отдыхай. Спокойно отдыхай, - напомнил Кольцов.
- Спасибо! А давайте я вам чай согрею, у нас печенье есть…
- Чай – это хорошо… но пойду я, дома еще не был.
- Так вы из-за меня? – удивилась девушка.
- И из-за тебя тоже. Ну, все, пошел я.
Дверь за ним закрылась, а Полина стояла посредине комнаты как заколдованная.
- Какие мы важные стали, к нам прямо домой приходят, - насмешливо сказала Мария, тряхнув короткими волосами, ровно подстриженными. Она оглядела девушку с головы до ног. - Надо же, кто бы мог подумать… приворожила ты его что ли?
Полина, опомнившись, поняла, что сказанное адресовано ей. – Я? Как это? Даже не думала, - растерянно сказала она. – Алексей Захарович пришел сказать, что воришек нашли.
- Ага, о тебе, значит, печется, - также насмешливо продолжала Мария.
- Машка, чего пристала к человеку? – спросила Клавдия. – Подумаешь, с работы пришли, чего такого…
- Ну, к нам же не приходят. И к Валентине никто не приходит, а к нашей Поле пришли.
- Сказано: по делу человек пришел. И всё тут. Нечего лишнее накручивать.
- Да клинья он к ней подбивает! – Обиженно призналась Мария.
Клавдия подошла к ней ближе и тихо спросила: - Тебе какое дело? У тебя с Митькой Антиповым вроде как любовь… чего тебе еще надо?
- Красную помаду - вот чего мне надо! – Со злостью и с какой-то развязностью ответила Мария.
И когда она вышла, Клавдия сказала Полине. – Ты на Машку не обижайся, она по весне, как Алексей Захарович с фронта вернулся, заглядывалась на него, думала, сладится у них, а он с ней ровно – как и с другими, никаких амуров, вот так то.
- А я и не обижаюсь, - ответила Полина. Она все еще была под впечатлением визита Кольцова. И это было и неожиданно, и приятно. Радость была, что все разрешилось, и что именно Кольцов пришел с хорошей вестью.
***
Павловский тем временем готовился к собранию, но прежде решил встретиться с Надымовым, и попросил начальника отдела погрузки найти его.
- Чего его искать? На работе он сегодня, его смена. Скажу мужикам, передадут, чтобы зашел. – Зарубин хитро прищурился. – Всё-таки принял ты к сведению мою информацию.
Парторг Павловский сморщился, видно было, что предстоящий разговор ему неприятен. – Принял, принял, - согласился он, - надежды мало, но вдруг образумится человек.
Василий Надымов, сорокалетний бригадир отдела погрузки, держа в руках шапку, явился в кабинет к парторгу. – Вызывали, Иван Иванович?
То, что парторг вызвал его, Надымов не удивился. Нередко партработники интересуются передовиками производства, обсуждая, в том числе и с бригадиром.
- Да не то чтобы вызвал, а просто попросил зайти, поговорить надо бы.
Надымов прошелся пятерней по темным, как смоль, волосам, в его глазах, похожих на уголь, появился интерес.
- Ты присаживайся, - предложил Павловский и указал на стул.
- Ну, так что за вопрос? – нетерпеливо спросил Надымов.
Павловский кивнул, будто знак подал, что готов к разговору. – Были мы сегодня у Катерины Кузовлевой…
Надымов сразу насторожился, потому как не ожидал, что парторг назовет ее фамилию.
- Красивая женщина, хочу я тебе сказать, - продолжал Павловский, - и дома у нее тепло, прямо как в санатории в теплом краю. Щедрый ты, оказывается, Василий, делишься последним, лишь бы Кузовлева не мерзла…
Надымов кашлянул, заерзал. – Иван Иваныч, это здесь причем? Это же, как говорится, только меня касается. И делюсь я своим.
Павловский вспомнил жену Надымова – скромную, тихую женщину с потухшим взглядом, работавшую санитаркой. И детей он тоже видел, как-то она старшего провожала в школу, а младшего вела в садик.
- Ошибаешься, меня тоже касается. Я ведь отвечаю за общий настрой на предприятии, за то, чтобы семьи были крепкими… от семьи ведь много чего зависит…
- Слушай, Иван Иваныч, я ведь ничего не украл… да и Катерина – женщина свободная…
- Это я знаю, - прервал Павловский, - знаю, что муж на фронте погиб, что живет одна… Но вот что я тебе хочу сказать. Ради женщины мы на многое способны, можем подвиг совершить, а можем и на подлый поступок пойти. Ты вот сейчас из семьи уголек ей таскаешь, своих детей теплом обделяешь… а как дознается твоя Нина, учинит тебе скандал, где тогда уголь будешь брать? Вот тогда ты из-за Катерины и на преступление можешь пойти – из вагона будешь таскать уголек. Вот я о чем говорю! Подведет она тебя под уголовное дело.
- Да что вы? Разве я пойду на такое! - Начал оправдываться Надымов.
Павловский приподнялся и отчетливо произнес каждое слово. – Затянут тебя амурные дела, подвигнет тебя Кузовлева на преступление, а ты и глазом моргнуть не успеешь, как загремишь за решетку, потому как думаешь ты сейчас не той головой, что на плечах.
Надымов растерянно заморгал, никогда таким серьезным не видел Павловского. – А может, я разведусь… и на Кате женюсь
- Ну-ну, - сказала парторг уже более спокойным тоном, - уйти – легко, вернуться невозможно. Мотай на ус, Вася, допечешь жену своими похождениями, придет она ко мне, пощады не жди.
- Понял,- сказал Надымов.
- Ну подумай ты хорошо, - теперь уже как-то по-свойски, - сказал парторг, - хорошая же у тебя Нина, и дети в отце нуждаются… да и сам ты хороший мужик, работаешь как вол, в бригаде порядок… ну не порти ты себе жизнь. Дети вырастут, они ведь потом спасибо не скажут.
Надымов отвел взгляд в сторону, пытаясь разглядеть, что там, за окном. – Да я и сам понимаю. Катька, как на привязи держит, второй год уж играет как кошка с мышкой.
- Ну, вот и решай, надо ли оно тебе, - сказал напоследок Павловский.
На другой день начальник отдела погрузки наблюдал, как старательно подметают братья Савенко. Петька-то еще мал для работы, а вот Витька – в самый раз.
- А что, Виктор, может, работенку тебе на станции найдем? – спросил Зарубин.
Витька, шмыгнув носом, оживился, в глазах появился блеск. Федор Иванович, а можно я на паровозе буду работать?
- Вот это запросы у тебя! Для паровоза учиться надо, школу хотя бы закончи, а потом и насчет паровоза подумаем.
- Я тоже хочу, - сказал Петька.
- А ты еще мал, тебе много учиться надо. Давайте так, пацаны: Виктор старший, его оставим работать, - Зарубин многозначительно поднял палец вверх, - но не в ущерб учебе. Ну, а Петя пусть матери помогает, у вас ведь еще сестра младшая есть. Договорились?
- Договорились.
– Ну вот и хорошо. Это значит, помощь матери будет и деньгами, и углем.
***
Прошло два дня после кражи.
Парторг Павловский, накинув полушубок, вышел на улицу.
- Ты что, Иван Иваныч, шапку что ли забыл надеть? – спросил Кольцов, его смена как раз закончилась.
- Да ничего, не замерзну, подышу маленько, - ответил парторг. – Подойти на минуту, - попросил он.
Кольцов подошел ближе.
- Ты не обижайся, Алексей, мужик ты хороший, специалист ценный… знаю, жену тебе надо… но Полина, как тебе сказать, молода что ли еще…
Кольцов усмехнулся. - Вот ты о чем, Иван Иваныч. Ну, так и я скажу, что на душе, то и скажу: - Не отговаривай, не отступлюсь.
- Ей учиться надо, толковая девчонка, так что Алексей, я за производство радею, за ее молодую жизнь. А с тобой что? Ты уж прости, но у тебя ведь двое малых деток, ты вдовец, ты старше ее… ну сам подумай: неровня вы…
Кольцов вдруг взбодрился, и на его красивом лице совершенно не было обиды. – А знаешь, что Иван Иваныч, я тебе так скажу: если не ровня, то любовь выровняет. – И он пошел к выходу.
Окончание здесь:
Автор: Татьяна Викторова