Официантка
Как-то очень давно одна моя коллега рассказывала как, точнее почему она переехала в областной центр.
Родилась в маленьком заштатном городишке, по сути приложении к крупному комбинату. После распада СССР городок влачил кое-какое существование, но благодаря проходившей мимо трассе федерального значения с весьма крупным транзитным потоком и самому комбинату, который растаскивали на лакомые куски, в городе действовали несколько ОПГ, периодически устраивающие между собой или с залётными войны.
На весь городок было два ПТУ, техникум, готовивший кадры для комбината, и филиал областного педа. Т.е. по сути поступать после 10 класса было на тот момент уже некуда, ибо учиться, за немалые по местным меркам деньги, на ставшие невостребованными к тому моменту профессии, не хотелось. Тем не менее мать её в областной центр не отпустила, хотя тётка, сестра матери, звала племяшку к себе, обещала пристроить по своим каналам в какой-нибудь ВУЗ бесплатно и приютить до его окончания. Но мать сказала НЕТ.
Собьют там дочурку с пути истинного, в подоле принесёт, сделает отца с матерью дедом и бабкой раньше времени. Не помогли ни дочкины слёзы, ни веское мнение отца, с которым впрочем мать никогда не считалась, ни тёткины уговоры. НЕТ, дома спокойнее.
Из чувства протеста коллега отказалась поступать в местные учебные учреждения и после трёх месяцев безделья и разовых подработок устроилась официанткой в кафе.
Кафе закрывалось за полночь. Однажды в районе 22.00. закатились на двух тачках семеро затянутых в кожу и адидасы братков, разного роста и объёма в талии, но в остальном похожих как братья. Сдвинули три стола и отпихнули в сторону подальше другие, стоящие вокруг, невзирая на сидящих за них. Заказали шашлык, зелень, закусок и водки, пили все, не смотря на то, что кому-то явно надо было потом за руль. Посетители быстро и незаметно рассосались и ближе к полуночи в кафе осталась только официантка-моя коллега, бармен, повар и посудомойка. О том, чтобы объявить о закрытии кафе речи и не шло, было понятно, что работать придётся до последнего клиента.
В какой-то момент коллега в зале осталась одна, бармен отлучился в подсобку, а она сама старалась лишний раз не отсвечивать и сидела за барной стойкой, ожидая пока её не позовут. Особых приставаний, каких казалось бы можно ожидать от столь страшных клиентов, не было. В её адрес отпустили несколько сальных шуток и пару раз весьма чувствительно шлёпнули по заднице. Одного из братков коллега узнала, он учился с ней в одной школе на два класса старше, ушёл после восьмого и особой благонравственностью, не отличался, входя в топ закоренелых школьных хулиганов.
Наконец коллеге, к немалому облегчению, показалось, что братки собираются уезжать. Неожиданно её однокашник встал и грузно топая подошёл к барной стойке, после чего приказал:
- Коньяка плесни...
- Нельзя мне, - испуганно пискнула она ему в ответ. - Сейчас бармен придёт...
- Ты, чё тупая, в натуре? - рявкнул однокашник. - Я тебе сказал коньяка налей.
Пока испуганная и еле сдерживающая слёзы коллега выполняла заказ, однокашник сидел за стойкой, облокотившись на неё локтями и упёршись ладонями в основание подбородка. Когда коллега осторожно поставила перед ним бокал с коньяком, он вдруг вполголоса произнёс:
- Щас делаешь вид, что тебе надо по делу идти и по бырому валишь отсюда. Если уйти некуда, то спрячься хотя бы на пару часов.
После чего выпил коньяк, встал и вразвалку вернулся к дружкам, а моя коллега, схватив несколько рюмок и бокалов, на еле гнущихся ногах дошла до двери в подсобку, ожидая в любой момент окрика в спину и дождавшись когда створка закроется за спиной, аккуратно, чтобы не звякнуть посудой, поставила её на пол и бросилась со всех ног, забыв про свои вещи.
Выскочив на улицу коллега добежала до дома своей подруги и забежав в подъезд в один миг взлетела на нужную лестничную площадку и начала лупить кулаками по двери в её квартиру. Потом было сидение на тёмной кухне, слёзы, сквозь которые она рассказывала о происшедшем, широкие глаза подруги, её растерянный и явно испуганный отец подруги и мать, которая, к середине рассказа, была готова выставить коллегу из квартиры. В конце концов отец подруги согласился проводить её до родительского дома.
Утром отец коллеги позвав парочку своих товарищей отправился к ней на работу, забрать брошенные вещи и прояснить ситуацию. Оказалось, что после её бегства братки перевернули весь бар, так как собирались забрать обслуживающую их халдейку с собой. Обнаружив её исчезновение они так обозлились, что избили бармена с поваром и устроили форменный допрос, выясняя куда она могла деться. К счастью, обошлось всё более-менее нормально, никто из персонала сильно не пострадал, где она живёт знал только бармен, ибо, так вышло, что жили они по соседству, но он то как раз и скрыл сей факт. Вещи коллеги отцу отдали, но не выплаченную зарплату хозяин удержал под предлогом устроенного братками разгрома, но это уже было не столь важно. Зато мать сразу изменила своё решение и отправила дочь к сестре в областной центр. В итоге, год она потеряла, хотя, не факт, ибо тётка пристроила сначала на работу, а затем в довольно приличный ВУЗ, пусть и на заочный.
Вот только тот ужас, что моя коллега испытала сначала в баре, а позже прячась у своей подруги, она помнит до сих пор.
Автостоянка
У стадионовских (по данным оперативного учёта ОПГ "Стадион") была своя автостоянка, на которой они держали отобранные за долги или полученные в счёт каких-то расчётов тачки. Те из братвы, кто жил рядом, тоже иногда оставляли свой транспорт, оставшиеся свободные места сдавали всем желающим и отбоя, надо сказать, не было, среди окрестных автовладельцев бытовало мнение, что только идиот полезет угонять машину со стоянки, где местная ОПГ держит свои авто. Криминальные машины на эту стоянку старались не ставить, а если ставить, то ненадолго.
Угонами и авторазбоями стадионовские специально не занимались, но бывали и машины, находящиеся в розыске, при чём не только у ментов. Например, однажды спортсмены чисто из бандитского куража угнали только, что пригнанную из Германии иномарку у участника конкурирующей группировки. Хозяин машины полагал, что на его земле ему ничего не грозит и оставлял машину без присмотра возле дома, даже не всегда с запертыми дверями. На тот момент с той ОПГ был мир, но старшие тем не менее решили машину не возвращать и продать её за пределы области. За самоуправство угонщики от продажи не получили ни копейки, всё пошло в общак.
Сторожа на автостоянке в число стадионовских не входили, так сказать наёмный гражданский персонал, тем не менее, поскольку и сами сторожа знали на кого работают, и все в округе тоже плюс парни там трудились соответствующего склада характера, то борзометр у них часто зашкаливал побольше, чем у самой братвы, что держала стоянку.
Как-то раз это привело к неприятному для всех инциденту. С одним из автовладельцев когда он забирал машину у сторожей возник конфликт.
Автовладелец потом утверждал, что сторожа напились, заперли ворота изнутри и он долго не мог попасть на территорию автостоянки, в то время как ему куда-то надо было срочно ехать и поэтому пришлось кричать, пинать ворота ногами и даже кидать камушки в окошко сторожки, которая, как было принято по тогдашним обычаям, была поднята аж до уровня второго этажа и возвышалась над воротами и забором. Сторожа заявили, что это он пришёл пьяный, начал беспричинно быковать, нарываться на драку и вести себя неадекватно, а они всего лишь пытались его утихомирить и не дать сесть за руль.
Но в тот вечер разозлённые таким неуважением со стороны какого-то лоха и, всё же видимо тем, что их разбудили, сторожа выскочили на улицу и избили клиента, заодно отобрали у него ключи, пригрозили отвезти в лес в багажнике его же собственной машины и там закопать живьём, после чего отпустили сообщив напоследок, что машину оставляют в качестве залога, а он должен утром прийти и братва решит, что с ним делать, точнее какой штраф на него наложить. Лох оказался тестем милицейского чина из городского УВД, не самого высокого полёта, но имеющего возможность быстро и эффективно отреагировать на посягательство в отношении родственника. Не прошло и часа как на стоянке было не протолкнуться от милиционеров, прибыла СОГ, зять с потерпевшим родственником и после короткого разбирательства всю смену сторожей отвезли в ближайший отдел. На работу они уже не вернулись, следствие и суд, в дальнейшем, расценили их действия как вымогательство.
Досталось и стадионовским. Для начала проверили и пробили по базам все находящиеся на стоянке машины и нашли одну числящуюся в розыске. Владелец отношения к братве не имел и к угону тоже, как в дальнейшем оказалось купил у посредника, но машину изъяли и популярности это стоянке среди окрестных автолюбителей сильно поубавило. Потом похватали тех стадионовских, кто попался под руку и кого несколько часов, а кого пару дней мурыжили в камерах, благо и повод был, один из лидеров ОПГ числился учредителем фирмы, владеющей стоянкой. Затем милицейское руководство инициировало проверку по линии налоговой, разумеется та нашла массу нарушений. До кучи, даже несмотря на то, что следствие не установило причастности стадионовских к вымогательству, изъятую на стоянке суточную выручку в кассу фирмы-номинального владельца менты так и не вернули, а мэрия сообщила о расторжении договора аренды участка под стоянкой и адвокатам с лоббистами братвы стоило немалых усилий добиться, чтобы расторжение не состоялось.
Позже главный стадионовских узнав, что недоумки-сторожа получили по 4 года лишения свободы, сказал: "Повезло, идиотам, если бы выпустили сейчас то, мочканул бы всех или на инвалидность перевёл, а за четыре года скорее всего уже остыну".
Меценат, бандит, скупец
Покойный Лерик, которого небезосновательно считали причастным к убийству директора крупного вещевого рынка, не зря сам погиб отчасти от своей скупости, ибо пожмотился на постоянную охрану. Вообще человек был скуповат и даже жаден временами, но при этом любил строить из себя филантропа и благотворителя аля Робин Гуд. Разумеется за чужой счёт.
На Новый год и Пасху, а также на своё и наиболее авторитетных членов своей группировки день рождения он обкладывал дополнительным сбором коммерсантов, торговые точки, магазины, рынки, в т.ч. и стихийные, так сказать в качестве подарка. Официальные праздники он не признавал, презрительно называя их краснопёрыми, что не мешало ему за счёт подконтрольных рестораторов и содержателей баров устраивать банкет для братвы на день ВДВ, хотя настоящих бывших десантников среди его братвы было немного.
Любил на праздники, даже официальные, спустить комерсам и барыгам, как он презрительно называл платящих ему дань, при чём дань платили даже те, кто не вёл бизнес на его территории, а просто проживал, указание собрать подарки, после чего сам отвозил или поручал кому-нибудь из пристяжи отвезти в детские дома по всему городу от его имени. Проинспектировав больницу или детский сад на своей земле и составив список необходимого ремонта, запросто мог потом вызвать к себе подопечных директоров фирм и поручить им сделать его за свой счёт.
Иногда на продуктовом рынке, коих на его земле было немало, особенно стихийных, мог выбрать кого-то из продавцов и заставить его скинуть в два, а то и три раза цены на товар и сам зазывал покупателей к нему, посылая даже гонцов по окрестным дворам.
За счёт и на площадях нескольких бизнесменов, скупивших по дешёвке или получивших на халяву на его территории бывшую когда государственной недвижимость, организовал школу бокса для подростков. В народе её иначе как школой юных рэкетиров или школой бандитского резерва и не называли. Лерику это льстило.
Благотворительность Лерика превратилась практически в дополнительные поборы. Братве это не нравилось. Одни считали, что эти деньги должны попадать в общак. Другие поумней выражали опасения, что и так стонущие от дани Лерику, после таких дополнительных расходов могут сбежать на территорию других группировок, где не так трясли, либо закрыть свой бизнес.
Лерик не слушал ни тех, ни других. Отбалтывался тем, что создаёт положительный имидж группировке в глазах прессы и общественности, а в школе бокса он готовит новых бойцов. За спиной Лерика братва ворчала, что на <censored> она вертела и прессу, и общественность, а юные боксёры когда подрастут ещё не факт, что вольются в бригаду Лерика. В лицо ему это никто не говорил.
Жадность и скупость у Лерика сочетались с отмороженностью и немалой личной храбростью.
После его смерти благотворительность прекратилась, хотя поборы и не снизились, а школа бокса оставшись без финансирования и помещений распалась сама собой. Как и предполагали некоторые подельники Лерика, большинство бывших учеников влились в другие ОПГ или организовали свои банды.
Если понравилось, то ставьте лайк, если ещё не подписались, то подписывайтесь. Буду рад и тем, кто уже давно читает мой блог, и тем кто делает это впервые.
#1990
#лихиедевяностые
#бандиты
#рэкет
#киллеры
#криминальнаяРоссия
#криминал