— Таня, я вот не понимаю, ты меня совсем не любишь? — Володя раздраженно гремел грязной посудой в раковине. — Зачем согласилась замуж выйти?
— Люблю, — привычно отозвалась Таня, не отрывая взгляда от телефона.
— Тогда почему, черт тебя подери, я все дома делаю сам? У нас же не семья, а какое-то рабовладельческое государство! — Володька в сердцах брякнул свежевымытую сковородку на плиту.
«Ну, началось», — подумала Таня, спрятала телефон в карман и, подперев голову, приготовилась слушать очередные стенания мужа.
***
Семейная жизнь разочаровала Таню. Не сразу, конечно. Сперва Володька был сама забота и восхищение. «Танечка, я так счастлив, что ты выбрала меня! Я боялся, что ты за Пашку замуж выйдешь. Хорошо, что ты вовремя его разглядела. Ведь никаких достоинств, кроме родительских денег, у него нет».
Таня его не разубеждала. Пусть считает, что она что-то там разглядела. На самом деле Пашка просто завел себе другую пассию. Это было возмутительно. Сама Таня думала, что Пашка сильно просчитался. Ведь у Тани и ноги длиннее, и фигура лучше, и волосы гуще.
Танина подружка Света тогда ее поддержала.
— Танюха, может оно и к лучшему, что Павлик себе другую нашел. Она, конечно, тебе в подметки не годится. Но сама подумай, а если бы вы поженились и он гулять начал. Ведь это же еще хуже. А так, выйдешь замуж за кого-нибудь другого. Володя вон хороший парень. И тебя любит.
— Володя? — на секунду задумалась Таня. — А почему бы и нет... Простоватый он, конечно. Но ты права, меня и правда любит. А кроме того, Пашка поймет, что свято место пусто не бывает.
Света как-то странно посмотрела на Таню, словно ждала от нее чего-то другого и спросила:
— А ты Володьку совсем не любишь? Ведь если ты за него выйдешь, чтобы только Пашке насолить, так ни ему, ни тебе счастья это не принесет.
— Ой, ну какая же ты зануда! Подала хорошую идею, спасибо. А мораль мне читать не нужно. — Таня дернула плечиком. — Полюблю, если надо. А если и нет, так Володькиной любви на десятерых хватит.
Света тогда только горестно вздохнула: «Хотела, как лучше, а получается, подставила Володю. Танька поманит, он женится, а потом будет локти кусать».
***
И действительно, Володя был счастлив, когда Таня вдруг ни с того, ни с сего начала отвечать на его ухаживания.
— Ты с ней поговорила? Она поняла, что Пашка ее недостоин? — допытывался счастливый Володя у Светы. — Спасибо!
А Свете было паршиво: оказала человеку медвежью услугу. Татьяну она знала давно и принимала со всеми ее выкрутасами. С Володей они обе познакомились на работе. И так уж получилось, что в эффектную Татьяну он влюбился, а Свету назначил своей жилеткой для страданий.
Потом в их отдел пришел Павел. Высокий, блондинистый, высокомерный. А еще у него была очень обеспеченная семья. Чем он постоянно козырял перед барышнями, вызывая томные вздохи и восторженные взгляды. Татьяна буквально с ума сошла. Дня не проходило, чтобы она не мечтала:
— Вот бы нам с Павликом пожениться... Светка, ну ты только представь, какая из нас получится умопомрачительная пара — он атлетичный блондин, я длинноногая брюнетка. А дети? Когда до них дело дойдет, это же будут просто ангелочки! Все умрут от зависти!
Володя тогда совсем сник.
— Ну вот что Таня нашла в этом павлине? Он же — пустышка. Как работник — ноль без палочки. Если бы не его семейка, так и похвастаться бы нечем было, — жаловался он Свете.
Та сочувствовала, но помочь ничем не могла. Таня всю жизнь, словно сорока, любила все блестящее. А Володя, несмотря на свой золотой характер, чувство юмора и приятную внешность, не блистал, как елочная игрушка.
— Свет, может, ты поговоришь с ней. Ты ведь ее сто лет знаешь. Объясни ей, что я именно то, что ей нужно. Ведь с этим попугаем у нее будущего нет. Он ведь только себя любит.
— Я попробую, — обещала Света. — Выдастся удобный момент, и поговорю.
И вот дождалась, поговорила.
***
Володя и Таня поженились и первое время уживались вполне себе мирно. Володя боготворил Таньку. Та ничего против не имела. Возлежала на пьедестале и принимала его восхищение.
«Ну, может, такая семья тоже имеет право на существование. Все вроде счастливы», — успокоилась Света и занялась своей личной жизнью. Вышла замуж по любви за Михаила. Дом, работа, отпуск... В чужую семью лезть некогда. Да и желания особого не было.
Но однажды Володя пришел на работу один. Злой и расстроенный, он присел возле Светиного стола и скорбно сообщил:
— У меня, между прочим, сегодня день рождения.
Света оторвалась от монитора.
— Я помню, и даже подарок тебе приготовила! А чего это ты в таких растрепанных чувствах? И где Татьяна?
— Обижается! — буркнул Володя. — Хотя обижаться надо мне, если по-хорошему.
— Так, давай-ка, рассказывай по порядку.
— Да чего тут рассказывать. Моя драгоценная жена считает, что мой день рождения — это повод сделать подарок себе! Я и раньше подозревал, что ей глубоко наплевать на мои желания и потребности. А сегодня вот получил очередное подтверждение.
— Володя, ты, если хочешь что-то сказать, говори, — потребовала Света. — Я не в курсе ваших внутрисемейных дел. Своих хватает. Да и со стороны вы выглядели вполне счастливыми.
И Володю прорвало.
— Она ведь никого, кроме себя, не любит. Я-то, болван, думал, что Павлик ее недостоин. А теперь вижу: они были бы прекрасной парой. Два самовлюбленных эгоиста. Я ведь о семье мечтал. Надеялся, что она меня любит, раз уж замуж за меня вышла. Никогда не строил из себя деспота-домостроевца. Надо посуду помыть — не вопрос. Машинку стиральную загрузить — да, пожалуйста. Полы протереть — никаких проблем.
Только вот со временем начал замечать, что я-то бегаю, кручусь. Ради любимой Танюши готов наизнанку вывернуться, а она на диване возлежит, принимает все как должное и палец о палец не ударит. Какое-то время я терпел. Но ведь всякому терпению конец приходит. Начал возмущаться. «Семья, — говорю, — это когда двое друг о друге заботятся. Вот ты меня любишь?» Она: «Люблю». И дальше на диване лежит.
«Ладно, — думаю, — может, получится до любимой жены донести, что если любишь человека, то ему помогать надо». Но, видать, безнадежное это дело. Сегодня утро у нас началось с того, что Танюшка меня разбудила. «У меня для тебя подарок», — говорит. Я спросонья обрадовался, на кровати сел, чуть ли не руки за подарком протянул. А она улыбается и вокруг оси своей оборачивается. «Ну как?» — спрашивает. Я ничего не понимаю. Смотрю на нее во все глаза. «Я же себе платье новое купила! Чтобы ты на день рождения меня в ресторан сводил. И все бы тебе там обзавидовались: какая у тебя красивая жена!» — говорит.
Тут до меня доходит: это она мне на день рождения для себя платье купила! Ну не бред? «То есть мой подарок — это ты в новом платье?» — уточняю. А она улыбается, кивает. И нахально так интересуется: «Ну как, хорош подарок?» Тут я не выдержал. «Подарки, — говорю, — вообще-то, имениннику дарят, а не себе». И тут она разобиделась: «То есть я для тебя не подарок? Ну и катись один на работу! А я когда захочу, тогда и приду!»
И вот я здесь. А сколько Танька будет обижаться, понятия не имею. Да и не накажет ее никто, если даже она на полчаса опоздает. Ведь наш шеф от нее без ума. Таньке все можно.
Света погладила расстроенного Володю по руке, и тут в офис вошла Татьяна. Прошествовала за свой стол, даже не глянув в сторону мужа. Вовка вздохнул и поплелся на свое место.
***
В тот раз к обеду они помирились и даже пригласили Свету в кафе, посидеть в честь Володькиного праздника. Но это был только один эпизод из трудной жизни Володи и Тани. Потом то одна, то другой еще не раз жаловались Свете на свои несчастья.
— Ты представляешь, он хочет, чтобы я готовила после работы! Я что, в кухарки нанималась? Нормальный муж даже тему бы эту не стал поднимать. Заказал бы еду на дом, и все! Но нет же! Он, видите ли, жужжит аки пчелка после работы на благо семьи, и я должна. Вот ты после работы что, приходишь и к плите встаешь? — Таня вопросительно смотрела на Свету.
— Бывает, — отвечала та. — Только вот ничего ужасного в этом не вижу. Мы с Мишей давно все обязанности поделили. Если я готовлю, он посуду моет, если он в магазин идет, то я полы протираю. Как-то так. Не ссоримся мы из-за такой ерунды.
— Ерунда? — искренне возмущалась Таня. — Нет, подруга. Это не ерунда. Женщина создана для восхищения и любви. А не для уборки, готовки и прочей бытовухи.
Света даже не пыталась спорить. Переубедить Таньку было невозможно. Уж больно она всегда себя любила и считала, что быть рядом с ней — уже счастье.
Володьке оставалось только посочувствовать. И Света сочувствовала - и когда Таня на годовщину свадьбы сделала очередной подарок себе, совершенно забыв про мужа... и когда Володя торопился домой, с заходом в магазин, чтобы встретить жену горячим ужином, а Таня шла в салон красоты... и когда он жаловался Свете, что так больше не может...
Света проклинала тот день, когда посоветовала подруге обратить внимание на Володю. Но старалась держать нейтралитет.
***
Владимир и Таня развелись через три года. Света знала, что это произойдет. Они больше не звали ее посидеть вечерком, как бывало раньше. Да и вообще старались на работе поменьше находиться в обществе друг друга. Володя замкнулся и молчал. Таня говорила о чем угодно, но только не о своей семье.
И вот свершилось.
— Света, ты представляешь, Вовка ушел от меня! — Танин голос по телефону звучал удивленно и зло. — Это же надо быть таким неблагодарным. Я согласилась выйти за него замуж. Он ведь так об этом мечтал. Всегда говорила, что люблю его. И что в ответ? Подарки я дарю не те, хозяйством не занимаюсь. А чего он ждал? Я сама по себе для него подарок! Он меня выбрал! Он хотел этой семьи. Да я пальцем поманю, любой прибежит на его место, помахивая хвостом!
— Зря ты так, Танюха, — Свете удалось, наконец, вставить слово. — Володя тебя любил. Да и не требовал он от тебя ничего невероятного.
— Так ты на его стороне? — взвилась Таня. — Конечно, какой поддержки от тебя ждать? Живешь в семейной кабале и довольна! Тебе меня не понять.
Трубка загундосила гудками, и Света отложила телефон. На душе было гадко.
***
Володя в офисе больше не появился. Он пришел, написал заявление об уходе, потом слег с ангиной. Света пыталась поговорить с ним по телефону.
— Давай не будем, — сказал он. — Тошно мне, Светка. Понимаю, что правильно поступил. Но все равно тошно. Отойду, встретимся как-нибудь. В кафе посидим, поболтаем. Только не сейчас.
Света не стала настаивать. Понимала, что как бы Танюха ни изводила Володю, тот до сих пор ее любит. Вопреки всему.
Развели их быстро. Худо-бедно разъехались. Володя согласился на комнату. Татьяне досталась студия.
***
Таня, в отличие от Володи, не слишком расстроилась. Встряхнулась, огляделась и выбрала себе новую жертву: шефа соседнего отдела, Кирилла Викторовича. Был он относительно молод, вполне симпатичен. И все бы ничего, только вот дурная слава ходила о Кирилле Викторовиче в их фирме. Очень уж он был охоч до женского пола. Ни одной более-менее симпатичной сотрудницы не пропустил. Сердца разбивал направо и налево. Но Таню это не остановило.
Света пыталась достучаться до бывшей подруги.
— Таня, не делай глупостей. Кирилл вокруг тебя хороводы водить не станет, как Володя. Дай бог, если при тебе баб домой водить не будет...
— Завидуешь? — поинтересовалась Таня, разглядывая свежий маникюр. — Такие, как ты, всегда завидуют. Сидят под колпаком у мужа-самодура и советы раздают.
— Было бы чему. Хочешь приключений на свою пятую точку — вперед.
И Таня пошла на штурм. Вскоре она переселилась к Кириллу. А через пару месяцев поняла, о чем говорила Света. Нет, Кирилл пока не водил женщин домой. И на том спасибо. Но очень часто «задерживался по делам», приходил, благоухая духами, и даже оправдываться нужным не считал.
— Таня, у нас свободные отношения. Если хотела других, то нечего было от мужа уходить. А чтобы дурные мысли в голову не лезли, займись чем-нибудь полезным. Посуду помой, поесть приготовь, пыль протри. А то, конечно, сидишь целыми вечерами без дела, вот и капризничаешь.
Таня обижалась, закатывала совершенно непотребные истерики, неумело шантажировала.
— Чего тебе не хватает? Я что, какая-нибудь серая мышь? Я ведь могу обидеться и уйти!
И однажды Кирилл открыл дверь и сказал.
— Иди. Ты не серая мышь, ты — жар-птица. Только вот не единственная на свете. И очень уж крикливая. Я от тебя устал.
Таня зашлась от возмущения. Побросала вещи в сумку и ушла, пригрозив напоследок.
— Пожалеешь, да поздно будет.
Кирилл послал ей воздушный поцелуй и закрыл дверь.
Таня вернулась в свою пустую квартирку.
— Ну ничего. И без этого мерзавца проживу! Точно одна не останусь. Да стоит мне пальцем поманить, так куча народу прибежит, — она в бешенстве мерила шагами комнату.
Потом успокоилась, присела за стол. Нужно было кому-нибудь позвонить. Излить свое горе. И тут ее осенило, что несмотря на обширный список контактов, звонить ей особо-то и некому. Вовку, который ее обожал, она довела до того, что он сбежал из ее жизни. Свету, лучшую подругу, обидела... А остальным нет дела до Таниных печалей.
Через несколько минут раздумий она все же набрала номер...
***
Володя сидел в гостях у Светы и ее мужа. Сегодня они отмечали знаменательное событие. Света скоро станет матерью.
— Тебе бы тоже не помешало жениться. Обжегся ты, конечно, но ведь не все женщины на твою Таньку похожи. Есть очень даже замечательные, — Миша чмокнул жену в щеку.
Словно в ответ на Мишины слова, у Володи запиликал телефон. Он принял вызов. Минуту слушал, потом сказал:
— Да, нашел. Гораздо лучше!
— Это что было? — Света смотрела на помрачневшее Володино лицо.
— Татьяна. Спрашивает, могу ли я вернуться. Не нашел ли кого-то лучше нее.
Света понимающе кивнула.
— Не примешь? — спросил Миша.
— Нет, — Володя покачал головой. — Ведь она меня как не любила, так и не любит. Просто ее очередной мужик бросил. А я не хочу больше быть ее жилеткой. Только недавно в себя пришел. Лучше к твоему совету прислушаюсь: найду себе замечательную женщину.
***
Много времени прошло с тех пор. У Светы с Мишей подрастают двое детей. Володя женился. Встретил все-таки свою любовь. Вполне счастлив. А вот Таня...
— Не везет. Очередной парнокопытный попался! Неужели настоящие мужики перевелись? — Таня жаловалась коту, растянувшемуся на трюмо, попутно разглядывая себя в зеркало.
— Да, я, конечно, не молодею, но ведь все еще хороша. Может, кредит взять и пластику сделать? Тогда мои горизонты резко расширятся. А то сейчас одно старичье на меня западает. Да к тому же жадное! Вот последний даже домработницу нанять не соизволил! «Танечка, ты же можешь сама заниматься домашним хозяйством. Зачем деньги зря тратить?» — Таня передразнила дребезжащий голос ухажера. Ну что скажешь, Барсик? Ладно, пойдем, покормлю.
Кот лениво спрыгнул с трюмо, потянулся и подумал: «Боже, ну какая же глупая человеческая самка мне досталась. Хорошо, что у нее хоть ума хватает меня премиум-кормом потчевать. А то бы я тоже ее бросил».
Автор: Алена С.
---
Не пара
Автобус шуршал пакетами с подарками и благоухал копченой рыбой, колбасой и зелеными мандаринами. У кого-то даже связки бананов из авоськи выглядывали. Тоже зеленые, как и мандарины. Народ по этому поводу нисколько не переживал – матушка в валенки положит, как помидоры, да к печке прислонит – мигом доспеют.
Настроение у пассажиров было праздничное, несмотря на разыгравшуюся пургу, кидавшую в стекла транспорта целые комки снега. Все молились на водителя, на вид не вредного. Справится, выдюжит, довезет? А то как бывало, попадется какой принципиальный, на дорогу посмотрит, да и развернется на середине пути, мол, дальше не повезу, товарищи. Кому не нравится – могут идти пешком. А какой «пешком» - до ближайшей деревни двадцать километров, до самой дальней – шестьдесят. Вокруг лес, сугробы, волки и мороз!
И ничего не попишешь – водилу тоже надо понять. Застрянет автобус в снегах, кто вытаскивать будет? Вы-то, пассажиры, дома к печке приложитесь, а ему что делать? Утра ждать? В такую погоду, одному, сладко ли? А потом еще и от начальства по шее получать – почему не явился в автотранспортный цех вовремя? Давно премии не лишали?
Тоже ведь семья, дети у мужика, надо понимать.
Пассажиры отлично все понимали и даже сочувствовали. Пока ехали. Взывали к совести злую метель, потихоньку, под нос, поминали всех святых и обещали не пить, не курить, и не буянить во время праздника. Прощения попросить у обиженных и сдать, в конце концов, пятнадцать копеек на сбор помощи детям Никарагуа – только пусть кончится непогода, и автобус благополучно доедет до родного села, где ждут родители.
Ждут-пождут и волнуются. Где жена и детишки наряжают елку, где застыл к празднику дрожащий холодец. Где селедка манерная облюбовала уже овальную, специально для селедки предназначенную тарелку. Где дочка или сынок дышат на морозные узоры, пальчиком расширяя для себя маленькое окошечко, посмотреть на улицу – папка едет или нет?
Володя Горшков спиной чувствовал, как на него молятся. Ему это льстило. Он, водитель желтого «лунохода» или, грубей, скотовоза, сейчас был царем и богом во всем этом занесенном сугробами лесном королевстве. От автобуса сейчас зависели пассажиры, их семьи, все-все-все!
И он, конечно, старался. Желтый «Лиаз» громыхал, истерически трясся, но вез, и его колеса пока не увязали в сугробах. Где-то Володька понижал передачу, и полз с черепашьей скоростью, но пер уверенно, зло, как бы говоря:
- Не боитесь, товарищи дорогие. Дойдем! Допрем!