Когда я прочёл такие слова:
«Иван Яковлевич Нарбут слыл высокообразованным, но довольно легкомысленным человеком, картежником и кутилой» (https://dzen.ru/a/YABpvk6RPxdYmWml), -
мне стрельнуло: вот оно! То слово, что определяет творчество художника Георгия Нарбута. Унаследовал он от отца легкомыслие. В школе его дважды оставляли на 2-й год…
И я решил поиздеваться на своим собственным легкомыслием.
Я-то человек, наоборот, не легкомысленный, а зацикленный. Например, меня хватило всю жизнь, - можно сказать, с 27 лет, когда была опубликована «Психология искусства», - пробивать применение на практике теории художественности по Выготскому, которую никто из критиков и учёных не применяет для толкования произведений искусства. До одного слова упрощенная формула этой теории: противоречия. До трёх: столкновение противочувствий – катарсис. Причём катарсис – это нюанс духа времени создания произведения. То есть их – бесконечно много. И они, естественно, чередуются. Так самое вредное, что ли, есть то, что они для восприемника не логически выводятся из «текстовых» противоречий, а угадываются. – Ужас! Какая может быть наука при угадке!?! – Спасение, наверно, в диалектике. По ней будущее не абы как связано с настоящим и прошлым. Оно – отрицание отрицания. Оно в чём-то похоже на прошлое. Точнее, тезис не такой, как антитеза, и синтез похож на обоих. С катарсисом (нюансом духа времени) похоже. Набор материальных («текстовых») противоречий (духовно им соответствуют осознаваемые противочувствия) не абы что в столкновении порождают. Если хорошо знать время создания произведения, и если на вас умеют снисходить озарения, то одно из них может оказаться здорово соответствующим какому-то нюансу духа времени создания произведения. В акте последействия искусства вы сможете бессловесное озарение превратить в слова. И вы как бы совпадёте с автором, точнее – с его подсознательным идеалом. Получится общение подсознаний автора и восприемника.
Представляете, какая муть для некоторых, и почему учёное сообщество инстинктивно шарахается от теории Выготского?
И представьте, каково толкователю, если он толковать-то взялся, а озарение не приходит. И может и вообще не прийти… И иногда веками не приходит…
А есть шаблоны.
Дух-то времени имеет протяжённость. Не один художник может оказаться выразившим его катарсически. Целая эпоха может оказаться выраженной… в чём-то похожими «текстовыми» противоречиями.
И вдруг кто-то похожесть назовёт словами…
Они ж обретают силу шаблона.
Такой силой для меня стали слова Н. Александрова: «В модерне ощутимо ницшеанское понимание… неживое в модерне живет активно, а живое — мертвеет и застывает».
И, казалось бы, от какого пустяка? – от того, что достала индустриализация своей стандартизацией. Аж в принципиально недостижимое метафизическое иномирие хочется удрать (правда, из-за сопутствующей массы других кризисов, в религии – из-за успехов науки, в науке – из-за воцарения позитивизма{нечего-де углубляться – и так ясно}, в социуме – из-за пошлости сытой жизни, в физике – из-за так называемой ультрафилетовой катастрофы и т.д.).
А Нарбут легкомысленный. Он может «признак Александрова» почуять руками и глазами, а не душой. И, поскольку попал в «Мир искусства», где каждый второй работает в стиле модерн, Нарбут может им в угоду нарисовать заставку в их журнал («Аполлон») в «их» стиле.
Видите? Даже всё каменное как-то живёт – своими прожилками. О деревьях и говорить нечего – их стволы и ветви так и вьются, так и изгибаются, хоть высохшие. А вот с Аполлоном и его конями, по должности живыми, что-то не то. Они – силуэтностью, как бы безжизненны. – Так и хочется сказать, что у Г. Нарбута, мол, вдохновение подсознательным идеалом метафизического иномирия.
А надсмеяться над собою я могу, сказав, что и через 2 года, в 1918 году, этот идеал прорвал цензуру сознания и вставил некую мёртвость лиц своим персонажам на купюре 100 гривен, напечатанной в Германии для самостийной Украины.
Смотрите-де, как словно живёт всё бездушное: овощи, плоды, колосья, даже складки на одежде и цветы на ней. А лица – трафаретные.
А на самом деле – легкомыслие.
Я боюсь, что сама судьба украинского государства результат легкомыслия правящей элиты этого народа. Нет, правда! Ведь все ж соседи – было дело – имели свою государственность. Даже Молдавия – в 1359 году стала княжеством и там правили господари несколько сот лет даже и при вассальной зависимости от Османской империи.
Однако при всём легкомыслии одно Нарбут усвоил твёрдо: натуру надо как-то корёжить, чтоб не было, как у надоевших всем передвижников.
Ну и мне нравится его странная всюду природа.
Меня, как человека, повёрнутого на странностях, легко можно купить, что Нарбут молодец. А на самом деле это вполне может быть ремесленник без полёта в душе.
7 сентября 2024 г.