— Разрешите представиться, — мужчина слегка поклонился, — Гордей. Колдун.
Ведьма благосклонно протянула ему руку:
— Очень приятно, Алина. Ведьма.
Гордей чуть тронул руку девушки губами, а потом наклонился к ней и шепнул:
— Вам не надоела эта мишура? Не хотите прогуляться?
Она с напускной радостью согласилась — всё с самого начала складывалось как нельзя лучше.
Под руку, как близкие знакомые, они отправились на городскую площадь, где всё ещё было полно праздных гуляк, которые рассматривали странную пару с удивлением и готовились обсуждать её во всех подробностях, естественно, за спиной.
Наконец, Гордей проводил ведьмочку до дома и, слегка пожав её руку, произнёс:
— Надеюсь, мы вскоре снова увидимся.
Алина, которая всю прогулку с трудом сохраняла внешнее спокойствие, сделала над собой ещё одно усилие и мило улыбнулась. Нет, не этому лицу, которое вызывало у неё лишь омерзение и ярость. Вообще, это она хорошо придумала — заклинание, подменяющее образ собеседника. Правда, оно, заключённое в камушек в изящном колечке, постоянно тянуло из неё силы, но иначе она бы не смогла вот так, как ни в чём ни бывало, проводить время с тем, кого ненавидела всей душой.
С того самого вечера они стали выходить в свет исключительно вместе — колдун и ведьма. А когда оставались одни, с увлечением обсуждали "свой" предмет — магию. Гордей, казалось, искренне интересовался опытами, которые Алина проводила с заклинаниями, и она с готовностью делилась с ним — всякой ерундой. Впрочем, как и наоборот. Они так сблизились, что окружающие стали поговаривать о скорой свадьбе, предвкушая пышное торжество — ну а каким оно ещё может быть, если речь идёт о столичном колдуне и местной звезде-ведьме? И однажды Гордей решил, что пора превращать слухи в реальность.
День выдался прекрасный: то ли сам по себе, то ли колдун себе сцену подготовил. Считавший пунктуальность одной из величайших добродетелей, он подошёл к дому Алины ровно в полдень, и ровно через минуту она сама показалась на пороге — прекрасная молодая ведьма, сияющая неизменной улыбкой. Гордей довольно оглядел её и кивнул сам себе — он любил красивые вещи. Галантно предложив руку своей даме, он неспеша повёл её к городской площади, поддерживая по пути какую-то пустую беседу. Там уже было полно народу — значит, зрителей будет много, и это очень хорошо, колдун любил внимание. Оказавшись в самом центре площади, Гордей взмахнул рукой, и невзрачный городской фонтан вдруг оживился, струи воды пустились в пляс, и над ними развернулась радуга. "Видишь, я тоже умею фокусы показывать", — шепнул Гордей Алине. Прекрасное зрелище конечно же привлекло всеобщее внимание, горожане с восхищением рассматривали случившееся у них на глазах чудо. А Гордей что-то достал из кармана, преклонил перед Алиной колено и громогласно произнёс, протягивая к ней ладонь, на которой сияла миниатюрная радуга:
— Алина, ты станешь моей женой?
На площади воцарилась тишина, вместе с колдуном ответ ведьмы ожидали все. А она осторожно взяла чудесное колечко, рассмотрела его со всех сторон и неспешно надела на изящный пальчик:
— Я согласна.
Вздох пронёсся по площади — можно было готовиться к празднику!
Когда пара, уже в новом статусе, возвращалась с прогулки, Алина сказала:
— Предлагаю завтра отметить помолвку. Пообедаем у меня?
Гордей с готовностью согласился. Но когда они разошлись по своим делам, в глазах у обоих плескалась отнюдь не любовь.
К следующему дню Алина готовилась особенно тщательно — время пришло. Хотя, скорее, даже не готовилась, а постоянно прокручивала про себя давно написанный сценарий: особая настойка, делающая человека более податливым, даже мага — она проверила её, втайне, конечно, на Яне с Марией, и мощное огненное заклинание — заученное так, что для него хватало лёгкого взмаха рукой. Слава, узнав о званом обеде и поводе для него, сразу взялась за дело — на таком мероприятии блинами да пирожками не обойдёшься. Ну а Алина еле дождалась вечера и даже от ужина отказалась, чем вызвала нешуточную тревогу у поварихи, ведь отсутствием аппетита молодая ведьма никогда не страдала. "Хоть бы не захворала от любви, бедняжка", — подумала Слава про себя и на всякий случай украдкой принесла в комнату хозяйки тарелочку с вкусностями — вдруг что-то да и скушает перед сном?
***
Когда стол был накрыт, Алина отпустила повариху и слугу, велела Феликсу не высовываться из комнаты и осталась ждать самого важного события в своей жизни. Гордей, как обычно, пришёл ровно к назначенному времени с букетом невиданных цветов.
— Неужто за ночь вырастил? — с привычным притворством восхитилась Алина.
— У каждого свои секреты, — улыбнулся колдун и поцеловал невесту в щёку.
Кушанья, приготовленные Славой, оказались выше всяких похвал, Алина даже не догадывалась, что в арсенале поварихи они есть. А Гордей особенно нахваливал "фирменную" настойку Алины и то и дело подливал её себе, к радости ведьмы. Наконец, ей показалось, что он дошёл до нужного состояния — глаза слегка помутнели, речь стала менее связной, а движения — не такими точными, как обычно.
— Дорогой, а у меня для тебя сюрприз! — сказала Алина, когда они перешли к десерту. — Помнишь, как мы познакомились?
И ведьма прошептала заклинание. Нет, пока ещё не "то самое". Пламя в камине пустилось в пляс, но на этот раз огонь выбрался за пределы камина, и крошечные актёры кружились в затейливом танце всё ближе к колдуну. Он, как казалось, наблюдал за представлением в полном восторге. Вот они уже совсем рядом, и тут Алина махнула рукой.
В один миг танцоры превратились в огненные сгустки, которые облепили колдуна с ног до головы. Вот он покачнулся, а затем упал на колени.
— Ну как ощущения? — злорадно прошипела Алина. — Понял, каково это страдать? Скоро ты исчезнешь, а пока вспоминай всех, кого ты сгубил!
Она ликовала. Но тут Гордей засмеялся, да так, что ведьму сковало ужасом. Он легко вскочил на ноги и небрежно стряхнул с себя пламя, которое и не думало угасать — огненные языки стали вытягиваться, сплетаться в жгуты. Колдун махнул рукой, Алину бросило в кресло, и огненные верёвки накрепко связали её так, что она не могла пошевелиться. А ещё ведьма поняла, что онемела. Колдун неспешно подошёл к ней и с нарочитой нежностью провёл по её лицу, от чего Алину передёрнуло. Гордей заглянул ей в глаза:
— Мне понравилось играть с тобой. Такая молоденькая, такая наивная. И да, довольно сильная.
Гордей засмеялся:
— Знаешь, когда я понял, что ты задумала? Как только услыхал о появившейся в захудалом городишке наглой ведьме, которая только и делает, что привлекает к себе внимание. А что, хорошая приманка. Для дураков. Охотницей себя вообразила?
Колдун вдруг наклонился и грубо поцеловал Алину в губы.
— Как тебе в роли добычи, а?
Потом неспеша отошёл к столу и налил себе вина в драгоценный кубок. Покрутил в руке, любуясь насыщенным цветом, неспеша пригубил, посмаковал.
— Знаешь, дорогая, — с издёвкой снова обратился он к ведьме, — в этом вине больше смысла, чем во всех ваших никчемных жизнях. Вы копошитесь в своих избушках, собираете всякие сорняки, устраиваете нелепые представления. Да вы понятия не имеете о магии, о том истинном чуде, которое вас окружает и к краешку которого судьба позволила вам прикоснуться. Вы не видите истинную красоту волшебства, потоки магии, пронзающие весь мир.
Гордей с наслаждением допил вино.
— Когда я увидел тебя в первый раз, такую гордую, злую, подумал, что у тебя хватит ума присоединиться ко мне. Но ты оказалась такой же дурой, как и Марья, и твоя мать, да вообще все.
Глаза Алины вспыхнули. Заметив это, колдун расхохотался:
— Неужели ты думала, что сможешь обмануть меня? Кстати, ты очень похожа на Ольгу. Ну а Марью я когда-то просто пожалел, а зря. Надо было добить вместе с тем нелепым созданием. А может, и не зря. Было забавно следить, как она дряхлеет, а ведь когда-то такая красавица была!
Гордей задумчиво посмотрел на Алину:
— Знай я, что Ольге удалось родить, я бы тебя сразу забрал. Воспитал бы, как положено. Ну а вдвоём мы бы уже правили миром. А так выросла ты такой же никчемной, как остальные.
Он снова направился к Алине и ухмыльнулся, увидев, как она сжалась, но просто отвёл в сторону упавшую на её лицо прядь волос.
— Знаешь, что я понял за много веков? Всё, на что годятся ведьмы, — это отдать мне те крупицы силы, которые им случайно достались. Ну а у тебя я заберу не только магию, — колдун недобро усмехнулся. — Ты отдашь мне всё, что у тебя есть.
Гордей положил руку на лоб девушки и что-то забормотал. Когда он закончил, Алина почувствовала странное чужеродное присутствие в голове, а потом вдруг увидела себя со стороны! Потом картинка сместилась — вот стол со слегка подпаленной скатертью, вот камин, откуда ведьма вызвала огонь. Тут она поняла, что смотрит глазами колдуна, и нахмурилась.
— Вижу, что сообразила, — удовлетворённо кивнул колдун, его слова непривычно прозвучали прямо в голове у девушки. — Не самое стойкое заклинание, но мне хватит. Наслаждайся представлением, дорогая.
С этими словами он, насвистывая что-то весёлое, вышел из гостиной.
"Феликс!" — попробовала дозваться кота Алина. Но ей ответил не он. "Феликс спать изволит, но ты его не вини". Алина вздрогнула, а ненавистный голос продолжил: "Давай-ка его поищем. Где же Феликс?". Поняв, что сейчас произойдёт, ведьма заорала: "Не-е-ет!" и попробовала мысленно зажмуриться. В ответ на её попытку раздался ледяной смех и снова этот голос: "Ну уж нет, это не сработает. Дорогая, это ведь всё для тебя, разве ты не хочешь насладиться вместе со мной?" Колдун распахнул дверь её комнаты. Там на кровати спал Феликс, свернувшись в уютный клубок, как большой котёнок. Гордей поднял его за шкирку и встряхнул. Кот проснулся, и колдун глянул прямо ему в глаза, а вместе с ним глядела и Алина. Не отводя взгляд, он смял Феликса, как тряпку. Нестерпимый ужас и боль выплеснулись прямо в душу ведьмы, а она даже заплакать не могла.
Колдун тщательно вытер руки и вышел из комнаты. В прихожей надел цилиндр, взял трость и, насвистывая всё ту же мелодию, вышел из дома.
Респектабельный господин шёл по улице, раскланиваясь с прохожими, а ведьма вскоре с ужасом поняла, куда он направляется. "Не нужно! — взмолилась она. — Я сделаю всё, что ты захочешь!" И снова жуткий смех в ответ: "Поздно, дорогая, представление должно состояться. Да и скучно с тобой стало, надоела ты мне".
Гордей дошёл до дома Яны и постучал. Прислушался, постучал снова, обошёл дом, заглядывая в окна.
— Милейший! — обратился он к мужчине, который внимательно наблюдал за его действиями с соседней лужайки. — А вы не знаете, где госпожа Яна?
— Отчего же не знать? Знаю, — ответил тот и поморщился, — оседлала коня, как мужик, да ускакала. Небось, к кузнецу своему в деревню отправилась, она туда часто ездит.
— Благодарствую за ответ! — Гордей приподнял цилиндр и слегка наклонил голову.
"Видишь, дорогая, как отлично всё складывается, хлопот меньше", — с издёвкой добавил он мысленно, обращаясь к Алине. Ведьма окаменела.
Колдун направился в конюшню.
— Заскучал, небось? — неожиданно ласково потрепал он по загривку вороного жеребца, который выжидающе глядел на него.
— Эй! — бросил он конюху. — Седлай коня.
— Да, мой господин, — кланяясь, бросился тот исполнять приказ.
Вскоре колдун вскочил в седло и направился из города. Он постоянно крутил головой из стороны в сторону, как будто старался, чтоб Алина ничего не пропустила по дороге.
Вороной остановился у дома кузнеца, мужчина спешился, открыл калитку и направился к дому. Ему навстречу вышла женщина:
— Чего господин изволит?
— Скажите, любезная, а госпожа Яна тут? — спросил тот.
Женщина расцвела в улыбке:
— Тут! Проходите, все тут.
Господин улыбнулся ей в ответ и шагнул в дом. Все, что происходило дальше, слилось для Алины в один кошмар. Она молила небеса, чтобы они отняли у неё разум, но всё было напрасно. За столом в батюшкином доме сидела Яна с Ванюшей на руках и читала ему книжку. Напротив располагался Матвей, с обожанием смотревший на них. Вперёд Гордея вышла Полина, собиравшаяся что-то сказать. Колдун поднял руки... Мгновение, и семья Алины превратилась в сломанных кукол.
"Так, кто у нас остался? — деловито проговорил Гордей. — Как мило ты их называешь, "бабушка", "дедушка". Прямо семейная идиллия. Да, ещё недомерок этот, — колдун поморщился. — Перешла мне тогда Марья дорогу". Вскоре вороной доставил хозяина к небольшой избушке в уютном лесочке. Гордей брезгливо осмотрелся, а потом крикнул:
— Марья, ты где прячешься? Выходи.
Из дома показалась старая ведьма. Увидав, кто её зовёт, она схватилась за колечко, а колдун рассмеялся:
— Что, не сработало? Ну и дура же ты, а теперь ещё и старая. А если б и сработало, что бы ты сделала? Блинами бы закормила?
Он даже не стал мешать Марье, когда она попробовала сплести какое-то заклинание. С ехидством наблюдал, как она что-то бормочет, а потом просто отмахнулся от полетевшего в него сгустка воздуха.
— И это всё, на что ты способна?
Тут из леса вылетел ушастый конёк и бросился колдуну под ноги. Попытался броситься, но со всего размаху врезался в невидимую стену и упал с неестественно выгнутой шеей.
— Кусака! — рванулась к нему Марья, но Гордей вытянул руку в её сторону, и она поняла, что не может сдвинуться с места.
— Э, нет, — ухмыльнулся колдун, — ещё не все в сборе.
— Савик! Нет! Беги отсюда! — закричала ведьма, а Гордей только ещё больше развеселился: — Кричи! Кричи громче! Думаешь, этот идиот послушается? О, а вот и он!
По лесной тропинке бежал леший. Он выскочил на полянку и сразу всё понял.
— Ах ты негодяй! — бросился он на Гордея, но, как и Кусака, наткнулся на невидимую стену. Повернулся к любимой, встретился с ней взглядом. Марья разрыдалась.
— Как трогательно, — произнёс колдун и равнодушно отнял их жизни.
"Дорогая, надеюсь, тебе понравилось. Жди, я скоро буду", — прозвучал в голове ледяной голос чудовища. Душа Алины застыла, но вместе с тем пришла какая-то особая ясность сознания. Её ведьмовской разум действовал теперь сам по себе, а она лишь наблюдала. Что это было, Алина не понимала, да и не хотела понимать, боясь помешать плану, выплывшему откуда-то из глубины сознания. "Есть два заклинания, отличаются они совсем немного. Одно огонь зажигает, другое гасит", — так учила её Марья когда-то. А чем огонь, спеленавший ведьму сейчас, отличается от свечи? А уж для этих заклинаний, самых первых, выстраданных, ей не нужны были ни руки, ни слова. Нужно было только вызвать в памяти нужное и сосредоточиться... Готово! Огненные путы обратились в дым, а вместе с ними ушло и безмолвие — она была свободна. А вот теперь ей потребуется вся воля и весь её ведьмовской дар, а может, и вся её жизнь. Было одно заклинание, очень сложное и совсем не отработанное — она составила его, пробуя свои силы, но так и не осмелилась испытать. Ну а сейчас другого варианта просто не было, и ведьма запела. Откуда-то издалека доносились крики врага: "Не смей! Не смей, чертовка! Ты моя добыча!" Но она от них просто отмахнулась. Мелодия колдовской песни закружилась вокруг неё, постепенно вихрь набирал силу и всё ширился, ширился... Вокруг ведьмы замелькали сцены из её жизни, и в последнем усилии она потянулась к одной из них.
***
Савельич осторожно заглянул в окошко крошечной хижины. Там на полу, окружённая разбросанными книгами, пучками трав, какими-то пузырёчками и прочими непонятными принадлежностями, рыдала Алина, прижимая к себе большого чёрного кота. Но леший не слышал, как она тихонько пробормотала:
— Ещё ничего не кончено, Гордей. Теперь снова мой ход!
Эта часть истории юной ведьмы окончена. Но зло обязательно будет наказано. Тем более что Алина теперь знает, что самоуверенность — плохой спутник в этом деле. А месть подают холодной.