Соня
Мой самолет завтра с утра, и я весь день готовилась к тому, что Айдаров пригласит меня на ужин. Готовилась, чтобы отказать. Придумывала аргументы, заготавливала речи, а он не позвал.
Я не то чтобы расстроилась, просто не ожидала. В конце дня Рустам собрал всех наших в конференц-зале, поблагодарил за работу, поздравил с успехами и попрощался до понедельника.
Раз попрощался, значит собрался прилететь. И это хорошо, на своей территории всегда легче.
Меня Рустам поймал на выходе из конференц-зала.
— В девять утра жду тебя в офисе. Не опаздывай, — пока говорил, вглядывался в лицо, как будто хотел что-то рассмотреть, чего не видел раньше. — Водитель тебя сейчас отвезет в отель, а завтра в аэропорт. Хороших выходных тебе, Соня. Постарайся отдохнуть, ты заслужила отдых.
— И тебе, Рустам, — желаю вполне искренне. — Мы все его заслужили, неделя была непростой.
Он кивает и уходит первым. Смотрю на часы — впереди свободный вечер, что мне делать в отеле? Почему бы не пройтись по городу?
Говорю водителю, что отвозить меня не надо, и спускаюсь к набережной. Смотрю на речную гладь, в которой отражается небо, и пытаюсь понять, какие чувства вызвал у меня визит в столицу. Смешанные и противоречивые, но вовсе не тяжелые.
Просто теперь это не мой город и не мой дом. Мой дом там, где моя дочь, а здесь слишком много всего переплелось между собой.
Первая настоящая и сильная любовь, много-много счастья, такое же сильное предательство и целый океан горя.
Теперь я понимаю: худшим, что я могла бы сделать в той ситуации — остаться и пытаться распутать этот спекшийся оплавленный клубок. И лишний раз убеждаюсь, каким правильным решением было уехать и оборвать все нити, соединяющие меня с прошлой жизнью.
Даже о матери могу думать без обиды. Возможно, когда-нибудь мы даже увидимся, но точно не в этот раз. Вдруг телефон в сумке заливается сигналом вызова, и я ничуть не удивлена, увидев на экране надпись «Демид».
— Ты где? — слышу вместо приветствия.
— Здравствуй, Демид, — и не думаю скрывать, как рада его слышать. — Я на набережной возле Речного вокзала.
— Иди к дороге, я сейчас приеду, — бросает он и отбивается. Я выбираюсь из пешеходной зоны, по опыту зная, что желательно поторопиться.
Опыт не подводит, максимум через десять минут звучит клаксон, и знакомый внедорожник подруливает почти вплотную.
— Садись, — командует Демид с водительского сиденья. — Тебе надо в отель переодеться? Или едем ужинать прямо сейчас?
— Я бы переоделась…
Вообще меня больше интересует душ, но Ольшанский не из тех, которым надо объяснять прописные истины. У него у самого в офисе наверняка хранится не один комплект запасной одежды на все случаи жизни. Поэтому он лишь молча кивает и трогается с места.
— Я вернусь через сорок минут, — говорит, пока я выбираюсь из машины.
— Мне хватит.
***
— Как давно я говорила, насколько тебе благодарна, что ты тогда меня увез? — спрашиваю мужчину, сидящего напротив и сосредоточенно разрезающего кусок сочного мяса.
Он поднимает свое красивое холеное лицо, нарочито задумчиво смотрит в потолок, как будто ответ считывает прямо оттуда.
— Ммм… Сегодня, кажется, еще не говорила, — удрученно качает головой, и я прыскаю в ладонь.
Мы сидим на вип-террасе ресторана, расположенного на крыше спа-центра. Ресторан многоуровневый, с одной стороны от нас такие же террасы, с другой — переливной бассейн. Много интересных заведений появилось в мое отсутствие.
Мое внимание привлекает компания, занявшая террасу на нижнем уровне по диагонали. Двое мужчин, девушка и двое детей. Мальчики. В холодный пот бросает, когда в мужчинах я узнаю Рустама и Руслана Айдаровых, а в девушке — Диану. — Демид, — спрашиваю вмиг севшим голосом, — ты специально меня сюда привел? Ты знал, что они здесь будут?
Ольшанский смотрит с недоумением, следит за моим взглядом и упирается в семью Айдаровых. Нахмуривает лоб и переводит взгляд на меня. Далеко не приветливый взгляд.
— И зачем мне это по-твоему, Соня? У меня широкий спектр услуг, но поверь, сводничество в этот список не входит.
Я разом теряю весь запал и пристыженно замолкаю. В самом деле, Ольшанскому незачем сталкивать меня с Айдаровыми, тем более что с обоими мужчинами я сегодня виделась в офисе.
Демид разворачивается обратно ко мне.
— Сегодня пятница. Люди со своими семьями пришли в ресторан отметить конец рабочей недели. Не надо во всем видеть заговор, Соня.
Но я его не слушаю. Затаив дыхание, смотрю на маленького мальчика, который бегает по террасе вместе со своим светловолосым братом. Даже отсюда видно, как он похож на мою дочь.
Один вопрос вертится на языке, и мне стоит огромных усилий, чтобы не задать его Демиду. Выходит, это правда, что Лизу не приняли в семью? Не то, чтобы мне хотелось к ним обратно, но и знать, что девка не добилась того, о чем мечтала, вызывает чувство удовлетворенности.
Забываю про ужин и во все глаза смотрю на маленького Амира. Разве так бывает, чтобы дети были настолько похожи? Не близнецы, а два разных ребенка, у которых даже мамы разные.
Руслан и Рустам стоят у ограждения и беседуют. Диана завязывает шнурки сыну, который сидит у нее на руках. Амир подбегает к Рустаму, прижимается к его ногам и отбегает. Снова подбегает и убегает.
Айдаров никак не реагирует, только придерживает мальчика за плечо, чтобы тот не упал. Хочется встать и прикрикнуть на этого непробиваемого истукана. Малыш всячески пытается привлечь внимание отца, а тот изображает бесчувственную каменную глыбу.
Рус пробует его отвлечь, улыбается племяннику, что-то говорит, гладит по голове. А мальчик снова бежит к Рустаму.
Сердце обливается кровью, когда представляю, что с нашим ребенком он бы тоже так себя вел. Не это ли имел в виду Айдаров, когда говорил, что таким как он нельзя иметь детей?
Ди отпускает сына, мальчики начинают носиться по террасе. Кажется, к ним приделаны моторчики, они не останавливаются ни на секунду. Вполне ожидаемо, что вскоре оба растягиваются на полу, и с террасы доносится оглушительный плач.
Рустам подходит к сыну, поднимает его с пола, ставит на ноги. Что-то говорит с серьезным лицом, тот отряхивает штанишки и смотрит на отца заплаканными глазами.
Ди с Русланом в это время утешают плачущего Дамира. Рус тоже старается быть строгим, но на его лице так явно читается тревога и обеспокоенность, что у меня сжимается сердце.
Руслан как настоящий отец чувствует боль своего ребенка. Неважно, что мальчики сами виноваты, наверняка им не по одному разу сказали смотреть под ноги и не носиться как угорелым. Но почему так холоден с сыном Рустам? Я же видела в его глазах тревогу, когда ему позвонила Ясмин.
Амир продолжает всхлипывать, и Рус не выдерживает. Наклоняется к брату, что-то говорит ему вполголоса, и это что-то очень не нравится Рустаму. Он вскидывает голову, братья смотрят друг на друга.
Тем временем Ди решительно встает и подходит к племяннику. Опускается возле него на колени, и малыш обвивает ручками ее шею. Ди сердито выговаривает Рустаму, поднимается с пола, держа на руках мальчика. Руслан подбадривающе держит его за ручку и улыбается. Рустам исподлобья наблюдает за ними взглядом, от которого у меня мороз идет по коже.
Чувствую себя воровкой, которая влезла в чужой дом и случайно стала свидетельницей сцены, вовсе для нее не предназначенной. Мне физически плохо от того, что я увидела. Зачем мне знать, что происходит в их семье? Меня это не касается.
Единственное, дико жаль малыша Амира. Но это никак не отменяет то, что он результат измены моего мужа. Вечное напоминание о том, о чем я все это время силилась забыть.
Через стол протягиваю руку, обхватываю широкую кисть и бормочу взволнованно.
— Спасибо тебе, Демид. Спасибо.
И по серьезному выражению глаз вижу, что он меня понимает.
***
Никогда еще время не тянулось так медленно, как в этом сорокаминутном полете. Я хочу поскорее обнять свою девочку, убедиться, что с ней все хорошо. Что она здорова, что ей ничего не угрожает. Но самолет будто не летит, а ползет черепахой по сплошному белому ковру из облаков.
Сейчас особенно остро осознаю, как сильно я люблю Маюшу и как ее появление изменило мой мир.
Мир. Амир и Дамир.
Снова проваливаюсь во все тот же водоворот из мыслей. Темный, опасный. Затягивающий.
Признаю, вчерашняя встреча с семьей Айдаровых прочно засела в голове. Перед глазами по очереди возникает то Руслан, с отцовской гордостью наблюдающий за белокурым Дамиром. То Диана, утешающая плачущего племянника. И Рустам, который за все время так ни разу и не обнял своего сына.
Почему увиденные сцены так въелись в мою память? Почему не получается выбросить их из головы? И почему они меня так зацепили?
Представляю, что чувствовала, если бы два с половиной года назад по-настоящему потеряла ребенка и потом увидела Айдарова с сыном. Мне даже сейчас больно, а тогда бы я точно умерла. Они ведь настолько похожи, просто одно лицо.
К счастью, все когда-то заканчивается. Мой полет тоже подходит к концу, процедуры в аэропорту на внутренних рейсах проходят гораздо быстрее, и через каких-то полчаса я уже дома.
Целую, обнимаю, тормошу свою девочку, мы с ней обе соскучились. Маюша цепляется за мою ногу и наотрез отказывается ее отпустить. Не помогают никакие увещевания ни мои, ни Полины Львовны. — Оставьте ее, она скучала, — говорит няня. Майя смотрит на нас снизу вверх и улыбается.
Я отпускаю Полину Львовну и включаюсь в привычный для себя режим выходных дней. Эта золотая женщина, наша няня, наготовила еды на все выходные, так что на мне только прогулка с дочкой.
Мы долго гуляем в парке. Моя малышка как маленькая обезьянка карабкается по веревочной лестнице, а я не могу отделаться от ощущения, что мы с ней не одни. Присутствие Рустама уже стало навязчивой идеей? Иначе как объяснить, что он мерещится в каждом проходящем мимо мужчине?
Похоже, со мной случился передоз Айдаровыми.
Возвращаемся домой, кормлю дочь обедом и укладываю спать. Мой ребенок засыпает, обхватив обеими ручками мою руку, опасаясь, что я снова исчезну. И я мысленно посылаю к черту и Каменецкого, и Айдарова. Особенно Айдарова.
Больше ни за что не оставлю Майю на такое долгое время! Не позволю взрослым мужчинам взращивать собственное эго за счет переживаний маленькой девочки.
И снова перед глазами возникает Амир, утыкающийся лбом в отцовские колени. От очередного витка раздумий отвлекает мигающий экран телефона. Анна Анатольевна. Анна. Мы уже давно перешли на ты.
Анна с мужем уехали в Германию, ее мужу предложили хорошую должность в престижной клинике. Анна подтвердила свою квалификацию и работает в той же клинике.
Осторожно высвобождаю руку, и малышка сразу же подкладывает ладошки под щечку. Она такая трогательная, когда так спит. Неужели с ней Рустам тоже был бы холоден? Тогда лучше совсем без отца.
София, прекрати!
Плотно прикрываю за собой дверь и принимаю видеозвонок.
— Привет, моя девочка, я уже думала, ты не ответишь.
— Майя спит, я была рядом, не могла ответить.
— Ну рассказывай, что у тебя нового, — Анна демонстрирует готовность слушать, а я зависаю. Потому что из нового у меня только Айдаров.
Не знаю, что такого увидела на моем лице Анна, но ее голос вмиг меняется. И выражение лица становится тревожным.
— В чем дело, девочка? Неужели ваш папа объявился?
— Как ты поняла? — спрашиваю потрясенно, но та только хмыкает.
— Не знаю. Не важно. Ты лучше рассказывай давай.
Рассказывать особо нечего. Не говорить же как мы целый день на стройке торчали. А вот вчерашней сценой неожиданно хочется поделиться.
— Так значит он не видел Маюшку? — Анна задумчиво трет подбородок. Качаю головой.
— Нет, не видел. Рустам сказал, он плохой отец. Сказал, это правильно, что у нас не было детей. Потому что ему нельзя их иметь. Он их больше не хочет и рад, что у меня есть ребенок. Я это увидела своими глазами, Ань. Он не такой как все, не такой как его брат.
— И ты поверила? — Анна скептически хмыкает. — Послушай, Сонечка, твой бывший муж наоборот, такой как все. Самый что ни на есть стереотипный мужчина.
— Что ты имеешь в виду?
— Что мужчины любят не столько своих детей, они любят детей от любимых женщин. И это не обязательно должны быть его дети. Посмотри на моего мужа. И вообще вокруг посмотри.
Я задумчиво кусаю губу, а Анна продолжает.
— Мальчик не виноват, конечно, но для Рустама он всегда будет ребенком той белобрысой шлендры. Его жаль, но это факт.
Закрываю лицо руками и глухо стону.
— Ну почему Айдаров продал свое оборудование именно нашей фирме?
— Неужели ты еще не поняла? — удивленно спрашивает Анна. — Это судьба, Соня. Просто судьба. А как можно сопротивляться судьбе?
***
Выходные пролетают быстро, и я сама не хочу замечать, с каким нетерпением жду утро понедельника. С вечера придумываю, что надену, утром встаю на час раньше и весь этот час торчу перед зеркалом. Даже Полина Львовна замечает.
— Ты случайно не влюбилась, Сонечка?
Я только глупо улыбаюсь в ответ. Ну совсем не получается сдерживаться.
Порог офиса переступаю с волнением, как будто не на работу пришла, а на первое свидание. Хотя в какой-то степени это и есть свидание
Он сказал «В девять утра в офисе, не опаздывай». Разве не свидание? Ладно, деловое, и все-таки…
Но Рустам не появляется ни в девять, ни в десять, ни в двенадцать, ни в два. Каменецкий в офисе с половины десятого, засел в кабинете и сидит. Дожидаюсь окончания обеденного перерыва и стучусь в кабинет генерального.
— Глеб Дмитриевич, можно?
— Конечно, София, входи. Что-то случилось?
Вхожу, собираюсь с духом и выпаливаю.
— Глеб Дмитриевич, а Рустам Усманович сегодня будет? Или его уже завтра ждать? Я полдня без дела сижу, у нас остались вопросы незакрытые, сами знаете, без него…
— Да, Соня, извини, — Каменецкий озабоченно трет переносицу, — это я виноват, не предупредил. Айдарова на неделе не будет, неизвестно, прилетит ли вообще. Он еще вчера позвонил, обещал своего зама прислать, так что ты, наверное, возвращайся в свой отдел.
Сердце делает кульбит и неверяще замирает.
Как не будет? Почему?
Не успеваю задать вопрос, но наверное он слишком явно читается на моем лице, потому что Каменецкий продолжает говорить.
— У него ребенок заболел. Что-то серьезное, — ловит мой испуганный взгляд и хмуро кивает. — Да, Соня. Похоже, там все плохо.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Тала Тоцка