На вечеринку перед днем свадьбы Вика с Патриком пришли с опозданием.
Миновав шумный ресторан, они оказались на просторной террасе, заставленной накрытыми к ужину длинными столами на десять - пятнадцать человек каждый.
Парных мест не осталось, и им пришлось занять свободные места по разные стороны стола. Вика оказалась между позитивной американкой, визгливо общающейся с соседкой справа, и аристократичного вида блондином с вьющимися волосами, зачесанными назад.
Американка радостно поприветствовала Вику и больше ни разу за весь вечер не повернулась в её сторону.
Напротив за столом сидели уже ранее знакомые Вике друзья Патрика - швейцарец Стив и его девушка – персидская красавица Майя из Бахрейна.
Они познакомились еще во время учебы в колумбийском университете и были вместе десять лет. Стив – мягкий, аморфный, с честными глазами и безвольным телом. Было видно, что Майя сильнее и цельнее Стива во всем – в любви, в их паре.
Как и положено восточной женщине, Майя покорно отдала свою жизнь в руки мужчины, которым волею судьбы оказался слабовольный Стив. Она терпеливо ждала от него предложения. Но он никак не решался взять на себя ответственность.
Встречались они преимущественно в европейских командировках Майи, которая к своей красоте еще и неплохо зарабатывала. Майя обычно оплачивала комфортабельный отель, а Стиву оставалось лишь купить себе билет и оказаться в ее спасительной ауре.
Стив, по его словам, умирал, не мог дышать, когда ее нет рядом, но предпринять решительные действия, которых ждала от него все эти годы Майя, сил ему также не доставало.
Вика искоса рассматривала блондина-швейцарца по левую руку.
Он выглядел бледным и очень худым. Запавшие глаза с голубоватыми тенями под веками. Тонкая кожа обтягивает трагично выступающие скулы. Нервная линия крупных губ, контрастирующих алым оттенком с бесцветностью лица.
В общем-то его образ был даже романтичен - лет для четырнадцати. Эдакий типаж Эдварда Каллена из «Сумерек» - обескровленный, призрачный, потусторонний.
Такие Вику никогда раньше не привлекали. Но в очертании его губ, повороте тонкого корпуса, манере поправлять волосы было что-то одновременно высокомерное и в то же время очень ей симпатичное.
Она пыталась уловить цвет его глаз – голубые, зеленые, карие? Это никак ей не удавалось, по крайней мере сохраняя приличия.
Казалось, глаза его были совсем прозрачными, словно крыло летающего насекомого – мухи или стрекозы, не имеющего собственного цвета и принимающего оттенки отражающихся в нем предметов.
- Во сколько заканчивается ужин? – спросила Вика для поддержания разговора.
- Понятия не имею, - ответил блондин высокомерно, вздернув подбородок и даже не повернув головы в ее сторону.
«Ну и ладно, - подумала Вика. - Мне никогда не нравились блондины. Тем более худые и надменные!».
Вечер прошел в разговорах с Майей. Ее внутреннее свечение, дополняемое необычайной живостью ума, увлекали и завораживали. Вике хотелось смотреть и смотреть в эти тихие глаза, рассказывать и спрашивать их обо всем: они наверняка знают все ответы.
Блондин слева курил и по-французски разговаривал со Стивом. А на его щеках розовыми пятнами проступал румянец.
***
На следующий день, спустившись в фойе отеля, Вика обнаружила Патрика сидящим в кресле.
Подойдя со спины, она застыла от ужаса: он душил кошку. Длинные пальцы медленно впивались в пушистую дымчато-серую кошачью шею… Вика вгляделась в серую мордочку и поняла, что кошка явно довольна. Уютно устроившись на черных брюках Патрика, кошка подвернула валиком бархатистые лапки и мурлыкала, прищурив желтые глаза с черной обводкой.
Вика вздохнула с облегчением - Патрик не причинял животному вреда. Но его длинные с синевой на сгибах пальцы в своей гипнотизирующей медленности походили на смертельные щупальца.
В какую-то минуту Вике показалось, что, если кошка захочет уйти, ей не вырваться. Его любовь ее задушит…
- Ты выглядишь статусно! - удовлетворенно сказал Патрик вместо приветствия, увидев Вику.
Равнодушно-пренебрежительным жестом он скинул разомлевшую от ласки кошку с колен, и окинул взглядом Викино черное платье-футляр. Его взгляд задержался на клатче Cristian Dior на длинной золотой цепочке через плечо.
После этого Патрик повернулся к зеркалу, висящим справа на стене.
– Мне нравится, что ты умеешь преподнести себя в обществе, знаешь, что и когда уместно надеть, - продолжил он, уже рассматривая себя в зеркале в массивной раме, поворачиваясь то в фас, то в профиль, бросая на себя взгляды рокового красавца из-за черного плеча во фраке.
Вика улыбнулась – то же самое она могла сказать о нем. Вот только она не знала нравится ей это в нем или нет.
- Как ты думаешь, платок из кармана еще немного вытащить или на два сантиметра достаточно? – спросил он, когда они выходили из отеля в прекрасный фиалковый день на фоне туманных гор.
- Я думаю достаточно, - отозвалась Вика.
Но на самом деле она думала о другом. О том, что если человек нравится, то нравится он в общем, без отдельных деталей. А влюбляешься всегда из-за мелочей: улыбка, походка, взгляд, манера поправлять волосы.
И не влюбляешься тоже из-за мелочей. Например, из-за пальцев, похожих на щупальца.
***
- Дорогая, вы сама элегантность! – говорил Вике, целуя трижды в щеки рыжий адвокат из Лондона.
Наступил день свадьбы. Вика была едва знакома с женихом и невестой, зная лишь их имена и историю знакомства с Патриком.
История была коротка и незамысловата. Патрик и жених вместе учились в том же колумбийском университете, не особенно дружили, но после окончания учебы встречались на торжествах общих знакомых будь то свадьбы или дни рождения.
У швейцарцев принято сохранять связи, завязавшиеся в институтских кругах. Нетворкинг работает как отлаженный механизм. Они быстро находят близких себе по статусу и интересам, легко завязывают знакомства, представляя друг другу «нужных» людей, и таким образом поддерживают поверхностную дружбу многие годы.
Молодожены посматривали на Вику с недоверием, сухо улыбаясь в ответ на ее старательные улыбки вежливости. Но после вручения им символичного подарка – прозрачной бутылки водки «Белуги» с вылепленным на ней изысканно-изогнутым серебряным осетром и банки черной икры, они стали улыбаться ей тепло и сердечно, как старинные друзья.
Гости на свадьбе шутили, смеялись, обсуждали , отчего казалось, что все здесь дружны уже далеко не один год. И лишь случайно, в разговоре иногда выяснялось, что кто-то кому-то был представлен лишь полчаса назад.
Когда Вика говорила, что она из России, у собеседников в глазах вспыхивала смесь неподдельного интереса и поддельной учтивости. В первые минуты общения после своего признания, она ощущала себя экзотическим зверьком, случайно оказавшимся не на своей территории. На зверька смотрят с любопытством, но с осторожностью: а вдруг кусается?
Патрик находился в приятном возбуждении.
Переходя от одной компании к другой, вытирая со лба пот носовым платком, он приближался к Вике со спины и, робко обнимая за талию, упоенно шептал ей на ухо о том, как она всем здесь нравится и сколько комплиментов в ее адрес (а, следовательно, и в свой) он услышал.
Вика же напротив чувствовала себя совершенно истощенной.
Её утомили эти дни, наполненные улыбками, ужимками, хорошим произношением английских слов и бесконечными стараниями всем нравиться. Но она знала одно: ей важно оставаться в своей стране Агарии. Вот только она не видела себя в ней вместе с Патриком. Он не вызывал у неё отторжения, но и притяжения к нему она тоже не испытывала.
Отделившись от людей, Вика вышла на безлюдную набережную. Душа хотела находиться здесь, в дымчатой тишине, среди гор-призраков и нигде больше.
«А может быть стоит пожертвовать телом ради души?» – спросила себя Вика, оглядываясь и ища в толпе глазами Патрика.
***
Оставалось чуть более часа до церемонии бракосочетания.
У воды установили свадебную арку, обвитую гирляндами чайных роз. Летели по ветру ленты. Женевское озеро драгоценно поблескивало в уже совсем слабых солнечных лучах.
Разговорившись с парой из Монако - сильно загоревшими, улыбающимися по любому поводу, демонстрируя белоснежные зубы - Вика вдруг вспомнила, что оставила на барной стойке свой клатч.
Извинившись перед парой из Монако, пообещав их ослепительным улыбкам, что вернется через секунду, она направилась к барной стойке. Среди бокалов с шампанским, искрясь золотой цепочкой, лежал её клатч.
- Привет! – кто-то сказал ей.
Вика повернулась и увидела высокомерного блондина, с которым сидела за столом в предыдущий вечер.
С клатчем в руках, уже направившись обратно к паре из Монако, она машинально остановилась. Быстро улыбнулась, поздоровавшись в ответ, и также машинально пошла дальше. Но вдруг снова остановилась…
Было нечто во взгляде блондина, что не отпускало её.
- Позвольте вас представить, - громко сказал блондин.
Тут только Вика заметила, что по обе стороны от него стоят две женщины – одна совсем юная, с молочным цветом лица, а вторая - по всей видимости ее мать – жгучая и ухоженная.
Они обе бросали на него взгляды: одна - долгие и мечтательные, а другая короткие и оценивающие.
Он представил Вику женщинам. Они обменялись парой традиционных фраз о прекрасной организации предстоящей свадебной церемонии и о том, как повезло с погодой. Потом женщина-мать стала рассказывать о другой впечатляющей свадьбе, на которой она недавно побывала в турецком Бодруме, на берегу Средиземного моря.
Вика ее слушала, но никак не могла отвести глаза от глаз блондина, постоянно к ним возвращаясь. Вдруг она поняла, что в них изменилось. У его глаз появился цвет. Они стали насыщенные, ярко-зеленые - как цвет альпийских трав.
Глаза глядели на Вику почти не отрываясь. Иногда он переводил ничего не выражающий взгляд на разговаривающих соседок и снова медленно возвращал обратно.
Он смотрел как русский. Не опускаясь ниже ее глаз, он раздевал Вику взглядом.
- Как тебе свадьба? – спросил он.
- Здесь очень красиво…
- Ты смелая, приехала сюда… одна…
- С Патриком… мы друзья…
- Я так и понял… гуляла у воды?
- Да… у озера снов… ты похож на Эдварда Каллена…
- Кто это?
- Из «Сумерек».
- А, герой подростков… у тебя красивое имя… Вика.
- У тебя тоже красивое имя … Этьен.
- Я никогда не бывал в России…
- Тебе нужно приехать зимой…
- Мне нравятся русские. У меня есть несколько русских клиентов… они умные.
- А швейцарцы гостеприимны.
- Да, но кто-то сказал бы наоборот…
- Кто не был в России.
- Кто не жил в Швейцарии.
Весь разговор был не о чем – сбивчивый и бестолковый. Они перескакивали с темы на тему, ни на чем не останавливаясь и не концентрируясь. Как в невесомости. Просто парить. Для этого разговор не важен. Важны глаза.
- Вы неприлично долго разговаривали! - скажет позже Патрик. И его улыбка станет на мгновение совсем не обаятельной. И не по-детски жесткой.
Вика не знала сколько длилось их общение – настоящий момент, как и вечность оказывается неизмеримым. Люди проходила мимо, здоровались, пытались заговаривать, но отходили в сторону, не совпадая с ними. И они все время оставались одни.
Мать и дочь растворились еще где-то в самом начале их разговора. Вика подумала, что она с ними даже не попрощалась. И с парой из Монако неудобно получилось: пообещала вернуться через секунду и не вернулась. Но все это осталось в другом времени, словно в другом измерении.
Вика изучала Этьена: тревожно и сладко, когда он поворачивался в профиль, затягиваясь сигаретой. Кокетливо и чуть безразлично, когда он вздергивал подбородок. Следуя за ним, когда он втягивал её взглядом, останавливаясь зрачками на её зрачках.
Она изучала как он смотрит, как дышит, как опускает руку в карман брюк, изучала структуру его волос и течение мысли на лице. Все было вновь… Но это был уже не чужой человек. И незачем было как к чужому присматриваться и спрашивать себя – а тот ли он?
«И неважно, что мне никогда не нравились худые блондины!» – глупо улыбалась она самой себе.
Не важен цвет, важна порода. Ее просто тянуло к нему, как тянет к своим. Страна Агария сузилась до разреза его глаз. И если даже Агарии нет, она все равно выберет их! Она выберет его глаза!
Полюбить снова оказалось очень просто. Даже проще чем было раньше.
***
Когда Вика села с Патриком за стол, это была уже не Вика. Это был другой человек. На праздник пришла одна Вика, а за стол села другая.
Именно так мы меняемся. Можно годами топтаться на одном месте, в одном состоянии, когда все дни сливаются. А потом - случается всего один день или один час - и между вчера и сегодня не остается ничего общего.
Так между Викой и Патриком образовалась такая огромная и зияющая во все стороны пропасть, что было непонятно как можно было не замечать этого раньше.
«Нам нельзя быть вместе, - думала Вика. - Мы одного рода, но разного вида. Нас можно держать в одном загоне, но нельзя скрещивать. У нас может быть общая тюрьма, но никогда не будет общей свободы»
Вике ударил в нос запах парфюма Патрика – роскошного и как будто приятного, но абсолютно инородного.
И тут Вика вспомнила что ей напоминал его запах. Он ассоциировался с ее первыми поездками за границу, где её восхищало и удивляло все: смело улыбающиеся люди, ровно подстриженные аллеи, дружелюбные собаки, самостоятельные дети, чистые туалеты, в которых тоже пахло роскошно и приятно.
Также роскошно и приятно пахло в отелях, в ресторанах, в самолетах. С тех пор этот запах стал для Вики ароматом путешествий. Вике нравился этот запах, она его искала. Но это был чужой запах. Дома пахло по-другому.
«Этьен пахнет иначе», - вспоминала она. - Он пахнет как свой... А может быть свои люди всегда пахнут хорошо и знакомо, а чужие пусть и приятно, но инородно?»
На секунду ей стало стыдно перед Патриком за свои мысли. Но жизнь пульсировала, и Вика не могла надолго отдаться угрызениям совести. Грудь дышала, сердце лихорадочно билось, ноги хотели разогнуться, поднять со стула и куда-то нести.
Ее тянуло обратно к своей породе. Она только что узнала своего. И больше не могла оставаться с чужим.
Вскоре черная фигурка жениха и белая фигурка невесты заняли свои места под аркой с цветами для генеральной репетиции.
Справа от них встал Этьен в качестве друга жениха и, засунув руки в карманы брюк, высоко подняв подбородок, смотрел на синее зеркало озера. По зеркалу плыли силуэты серебряных лебедей.
Гости занимали ряды обтянутых шифоном стульев, плавно передвигаясь по берегу в мягком, румяном от заката воздухе. На противоположной стороне официанты накрывали длинные белые столы.
Момент, в котором Вика сейчас находилась, напоминал ей кадры из голливудских фильмов про свадьбу.
В этих фильмах по традиции тоже была арка с цветами, озеро, нарядные гости. Женщины в коктейльных платьях, все на каблуках, с маленькими сумочками улыбались мужчинам с белыми бутоньерками в черных смокингах. Девочки с золотыми локонами, похожие на ангелочков в пышных платьицах, бегали друг за другом по изумрудной лужайке.
Царила атмосфера легкого интеллигентного хмеля.
И Вика тоже была в кадре вместе со всеми. Несмотря на то, что свадьба была не ее, и страна тоже, она чувствовал себя главной на площадке. Главной героиней своего фильма.
Жених с невестой отошли, и Этьен остался стоять один под цветочной аркой с развивающимися лиловыми лентами.
«Вот он – мой главный герой!» - думала Вика, глядя на него.
Красивый, бледный, в черном смокинге, подчеркивающем его худобу и благородство, Этьен обернулся, ища ее глазами. Встретившись взглядами, они улыбнулись друг другу.
Глядя на горы, цветы, сияние солнца на воде, лебедей и на него - в черном смокинге, под свадебной аркой, Вика вдруг поняла, что здесь и сейчас сошлись все ее дороги. Приведя к идеальному финалу.
Но тут Вика увидела Патрика. Он стоял один, и смотрел на нее в ту минуту, когда она смотрела на Этьена. Она снова забыла о нем.
Также как забыла, что разворачивающаяся на берегу озера история вовсе не была кинофильмом. И люди тоже не были актерами. И поэтому предсказать финал невозможно. Кроме того, что он, то есть финал, будет непредсказуем.
А уже через несколько часов случилось её падение...