— Ты обещал перевезти меня к себе после свадьбы, — голос Ани звенел от обиды, когда она, сжав в руках чашку чая, стояла у окна. — А теперь что?
Егор тихо вздохнул, отведя взгляд в сторону. Он ненавидел такие разговоры, но понимал, что избежать их уже не получится.
— Аня, ну ты же знаешь, сейчас не лучший момент. С квартирой свекровь пока не согласна, и с деньгами сложно, кредит висит...
— Кредит? — перебила его Аня, в глазах её вспыхнуло недоумение. — Ты про это раньше не говорил.
Егор пожал плечами, пытаясь скрыть неловкость. Ему казалось, что этот разговор можно было бы как-то обойти, но каждый раз, когда он встречался с Аниным взглядом, чувство вины становилось сильнее.
— Так получилось. Я думал, что успею расплатиться, пока мы планировали свадьбу, но тут ещё мама решила, что ей нужна помощь. Ты знаешь, она одна, ей тяжело...
— Конечно, мама. Как всегда мама. — Аня резко поставила чашку на стол и повернулась к мужу. — Мы ведь договаривались, что после свадьбы начнём новую жизнь вместе. Ты мне обещал, что мы переедем в город. А теперь что? Будем жить у свекрови и ждать, пока она решит, что нам можно уехать?
Егор молчал, не зная, что сказать. Он понимал, что Аня права, но был зажат между долгом перед матерью и обязательствами перед женой. Свекровь — женщина непростая, она всегда умела манипулировать сыном, и каждый раз, когда у него появлялись планы на будущее, она словно невзначай напоминала о своих нуждах.
— Аня, пойми... сейчас просто время такое. Мама... она одна, у неё нет никого, кроме меня. И кредит, сам знаешь, мы брали на ремонт её квартиры, чтобы она могла сдавать её и жить спокойно.
— Ремонт для сдачи? — Аня тихо засмеялась, но в её голосе не было радости. — Ты серьёзно? Мы откладываем нашу жизнь ради того, чтобы ремонтировать квартиру для кого-то другого? Ты не видишь, что происходит?
— Вижу... — Егор попытался взять её за руку, но Аня отстранилась.
Она отошла к окну, на несколько мгновений воцарилась тишина. В этот момент за окном тянулся серый октябрьский вечер, казалось, даже природа разделяла её внутреннюю борьбу.
— Знаешь, — тихо начала она, не оборачиваясь. — Когда ты сделал мне предложение, я мечтала, что мы будем вместе строить своё. Я мечтала о доме, где будет слышен наш смех, где мы будем решать свои проблемы вместе. А теперь я чувствую, что живу с твоей мамой... Я как будто не тебе вышла замуж, а за вашу семью.
Егор опустил голову. Её слова били прямо в сердце. Да, он всегда чувствовал давление со стороны матери, но не думал, что это настолько разрушит их отношения с Аней.
— Я думал, что это временно. Ну, пока не наладится всё... — его голос дрогнул, и он, наконец, позволил себе встретиться с её взглядом.
— Временно? — Аня хмыкнула. — А где гарантия, что это когда-нибудь наладится? У тебя заначки нет, все деньги уходят на кредиты и мамину квартиру. А когда придёт наш черёд?
Егор не нашёл ответа. Он понимал, что загнал себя в угол, что пытался угодить всем, но в итоге не смог сделать счастливой самую важную женщину в своей жизни — свою жену.
— Ты ведь обещал... — её голос стал тише, но от этого не менее болезненным. — Я поверила тебе, вышла за тебя замуж, потому что думала, что ты тот, с кем можно построить жизнь. Но теперь я чувствую, что мне нужно самой думать о нашем будущем.
Он хотел сказать что-то, что вернуло бы её доверие. Хотел объяснить, что всё это временно, что они справятся. Но вместо этого он молчал.
— Аня... — наконец прошептал он, когда она уже собиралась выйти из комнаты. — Давай попробуем ещё раз. Я... Я сделаю всё, чтобы было по-другому.
Она остановилась в дверях, но не обернулась. Слишком много обид накопилось за эти месяцы.
— Попробуй, — бросила она на прощание. — Но не ради меня, а ради нас.
Егор остался один в пустой комнате. Тяжелая тишина давила на него со всех сторон. Он вдруг осознал, что самое ценное, что у него было, — это доверие Ани, и теперь оно на грани разрушения.
А за окном серый вечер переходил в ночь, точно так же, как надежда на светлое будущее растворялась в этой маленькой кухне, где, казалось, всё было потеряно... или почти потеряно.