В Удмуртском республиканском музее изобразительных искусств есть небольшая картина, аннотированная как «Сцена военного смотра». Известна точная дата создания – 1845 г. и автор – некий Gritte.
Приведу и описание картины из Госкаталога музейного фонда:
«На втором плане справа группа офицеров, в центре композиции два офицера - отдающий и принимающий рапорт. На заднем плане слева шеренга солдат. Офицеры в серых двубортных мундирах с красной окантовкой, с эполетами, при саблях, в треуголках либо в касках с султанами. В нижнем левом углу: gritte 1845».
Прежде, чем мы продолжим, хочу сразу извиниться перед читателями за качество приведенного изображения – по сути это все, чем я располагаю в данном случае. Мало того, что в Госкаталоге (откуда я и позаимствовал картинку) выложен снимок отвратительного качества, так он еще у меня и не скачивается нормальным путем, пришлось копировать его через «принтскрин». Поэтому все, что я буду говорить ниже, нужно воспринимать с осторожностью, в качестве «предварительных догадок», которые доступны нашему разумению при работе со столь некачественным визуальным материалом. Выложу еще фрагмент интересующей нас работы в чуть лучшем качестве – при наведении курсора на иллюстрацию в Госкаталоге часть изображения немного увеличивается, и этот увеличенный фрагмент мне удалось скопировать через тот же «принтскрин».
Итак. Смысловым центром картины является фигура обер-офицера, то есть офицера в чине от прапорщика до капитана – эполеты на плечах у персонажа без бахромы. Облачен он, разумеется, не в серый, а в традиционный для русской пехоты и ряда других родов и видов войск (драгуны, артиллерия) темно-зеленый мундир. Мундир это не просто двубортный, как отмечено в музейной аннотации, а лацканного типа, лацканы окаймлены красными выпушками. На воротнике и клапанах обшлагов присутствует золотое шитье, точный внешний вид которого различить невозможно. Воротник и обшлага, похоже, имеют тот же цвет, что и мундир в целом, то есть темно-зеленый. На голове персонаж имеет каску, введенную в русской армии в 1844 г., что, таким образом, подтверждает известную дату создания картины – 1845 г.
Шеренга солдат на заднем плане явно облачена в форму той же части, что и центральная фигура, с заменой лишь зеленых панталон на белые летние полотняные штаны. Кроме того, если присмотреться к крайним левым фигурам в шеренге (это различимо по сути лишь на приведенном увеличенном фрагменте) можно заметить черные перевязи – перед нами часть легкой пехоты. В тяжелой пехоте перевязи, как известно, белились.
Мундирные детали, которые нам удалось разглядеть «совокупно» на центральной фигуре и нижних чинах в шеренге, позволяют высказать предположение о том, к какой именно части относятся и офицер, и солдаты. Темно-зеленый мундир с воротником, обшлагами и лацканами того же цвета, окантованными красной выпушкой, желтый (золотой) приборный металл, золотое шитье на воротнике и обшлажных клапанах, а также черные перевязи на нижних чинах, дают основание говорить, что перед нами Лейб-гвардии Финляндский полк. Остальные части гвардейской легкой пехоты при схожем мундире имели выпушки иного цвета – Лейб-гвардии Волынский – желтые, Лейб-гвардии Финский стрелковый батальон – синие, Лейб-гвардии Егерский – на воротнике и обшлагах также (как и Финляндский) красные, но на лацканах – белые.
Продолжаем. В группе офицеров на среднем плане двое, предположительно, относятся также к Л Гв. Финляндскому полку. Так, к нему явно относится еще один обер-офицер, стоящий к нам спиной и рапортующий центральному персонажу. К тому же Финляндскому полку, видимо, относится стоящий правее всех штаб-офицер (то есть офицер в чине от майора до полковника). Впрочем, этот человек может иметь и генеральский чин – гвардейскими полками в николаевское время командовали генерал-майоры. Внешний вид бахромы на эполетах, которым отличались генеральские эполеты от штаб-офицерских, при имеющемся качестве снимков разглядеть невозможно, но косвенно на то, что перед нами генерал, может указывать орденская звезда на левой стороне его груди. Она означает наличие у персонажа какой-то из высшей степеней одного из орденов.
Разговаривает с предыдущим персонажем флигель-адъютант, то есть член Свиты Его Императорского Величества, находящийся в чине до полковника включительно. У него штаб-офицерские (с бахромой) эполеты.
А теперь обратим внимание на позу центрального персонажа. Имея лишь обер-офицерский чин, при находящихся рядом двух лицах чинами старше его, один из которых явно является его начальником, главный герой стоит, принимая рапорт, в весьма свободной позе. Объяснение этому может быть лишь одно – при своем достаточно скромном формальном чине он, тем не менее, имеет более высокий статус, чем находящиеся рядом офицеры даже в более высоких чинах.
И при этом он одет в мундир Лейб-гвардии Финляндского полка.
На мой взгляд, вариант атрибуции личности персонажа лишь один. Перед нами - Великий князь Константин Николаевич. Родившийся в 1827 г., с 1831 г. и до своей смерти в 1892 г. он состоял шефом Лейб-гвардии Финляндского полка. При этом на 1845 г. (с 1844 г.) он имел чин капитана, то есть обер-офицерский. Что, так сказать, и требовалось доказать. Совпадает и телосложение: «В семье, которая хвалилась высоким ростом, толстыми мускулами и правильностью черт лица; в семье, предпочитавшей сходство с преображенскими гренадерами сходству с государями образованными, – Константин Николаевич был ребёнок слабый и тщедушный» (П.В. Долгоруков). О невысоком росте Великого князя писала также фрейлина А.Ф. Тютчева.
При доступном нам качестве снимка картины из удмуртского музея ни о каком сравнении физиономической схожести говорить, конечно, не приходится, но все же приведу пару достоверных портретов Константина Николаевича.
Есть и в мундире Лейб-гвардии Финляндского полка
Медаль в честь двадцатипятилетия шефства Великого князя Константина Николаевича над Лейб-гвардии Финляндским полком, 1856 г.
Но чаще Великий князь изображался все же в военно-морском мундире по должности генерал-адмирала, которую он занимал также с 1831 г.
Мы можем в принципе и немного уточнить датировку создания картины. В сентябре 1845 г. Константин Николаевич был пожалован в флигель-адъютанты. При этом свитские отличия (прежде всего аксельбант, который был бы виден даже на нашей отвратительного качества картинке) отсутствуют. Следовательно, картина создана в январе-сентябре 1845 г.
Но, конечно, не могло обойтись и без непонятной для меня странности. Великий князь ( а с высокой степенью вероятности это должен быть он) на картине не носит ни ленты, ни звезды ордена Св. Андрея Первозванного, полученного практически при рождении. Возможно, читатели, лучше меня сведущие в тонкостях ношения орденских знаков при разных видах формы, объяснят этот момент.
Если моя версия о личности центрального персонажа или хотя бы об изображенной на картине военной части верна, то крайняя правая фигура на полотне может принадлежать командиру Лейб-гвардии Финляндского полка в 1839-46 гг. генерал-майору Александру Сергеевичу Вяткину. Я его как-то уже упоминал в одном из материалов.
И пару слов об авторе картины. Личность художника, которому принадлежит подпись «gritte», является загадкой для искусствоведов. Насколько я понял, до последнего времени единственным известным произведением этого автора считалась картина «Концерт хористов Придворной певческой капеллы под управлением А.Ф. Львова», 1850, из коллекции Государственного музея истории Санкт-Петербурга.
Она также имеет подпись «gritte», при этом в одном из русскоязычных источников ее автор упомянут как «Греффе». Художник ни с той, ни с другой фамилией не известен, но есть версия, что им может быть француз Жан-Батист Грифф, проживавший в Санкт-Петербурге в 1854 г. Не имею что-либо сказать по этому вопросу, но как видим, к невеликому перечню произведений таинственного gritte можно отнести и предположительное изображение Великого князя Константина Николаевича с группой других чинов, находящееся в коллекции Удмуртского республиканского музея изобразительных искусств.
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.