Не стала откладывать и завершаю тему дороги. Пока завершаю. Она - одна из самых увлекательных. Когда ты, покачиваясь и иногда поклёвывая носом от "драминки", смотришь в окно автомобиля (автобуса, соболька, поезда, легковушки...), телом ловишь ритм движения и слова сами собой складываются в строчки или их обрывки. О, ну были же времена!
Мимо вечера
Бархат кофе на языке,
Август, серая длань дороги…
Время, яростное пике,
Да куда ты спешишь, ей-богу!
Милосердней тебе не стать,
Косишь яростно и умело
И подсолнухов плоть и стать,
И моё крепостное тело.
Полем – царственное руно,
А моё – овсюга горошина,
Всё растрачено, сожжено,
Не в стога золотые сложено.
Мимо вечера, ночи мимо…
Было сладкое, да на дне,
Только пепел и запах дыма,
Вот и всё, что осталось мне.
- Неслучившееся, прости!
Разобьётся о небо эхо,
Снега белого три горсти
Снисходительно бросит сверху.
Дорога стягивает петли
Зажёг подслепую лампадку закат на дальнем пустыре,
Завыла старая собака в соседской будке на дворе,
В последнем приступе удушья зашлись на вдохе тополя,
И безнадежно, и недужно о скором дождике моля.
Взревел мотор, безмолвье жаля, хлебнул бензиновую кровь,
Педаль с ногой поцеловались, как будто пара жадных ртов.
Дорога - старая, лоскутный располосованный платок,
Дохнула плавленым мазутом и пробный сделала виток…
Рванула скорость, как граната на необъявленной войне,
Отстала церковь виновато, крестами кланяясь в окне.
Как много нужно будет ветра мою свободу остудить,
Прощай, расплавленное лето! Тебе – мой Ялтинский гамбит.
Но на изгибах серпантина я вою, сиротина-волк,
Дорога стягивает петли на шее тех, кто одинок.
На Ростов
Уезжаю. Пора,
И остаться меня не проси,
Слишком тёмная ночь,
Но ты всё понимаешь сама,
Там каштаны в промокших плащах
Ожидают такси,
И сутулят холодные крыши
Больные дома.
Там по городу бродит, шатаясь,
Подвыпивший дождь,
Голосит на прощание клин,
Я его узнаю́,
Я запомнил весной сумасшедший,
Весёлый галдёж,
И, наверное, с ним я рвану
На спасительный юг.
Там по встречной ползёт
Многоглазый сверкающий змей,
У измученных дворников
Нет ни сапог, ни зонтов,
И хлебают по полной,
Но ты их не очень жалей,
Скоро кончится дождь,
А дорога идёт на Ростов.
***
Стоим и смотрим на дорогу,
Рябина голая и я,
На ней от самого порога
Извилистая колея.
Обеих взгляд пустой и тёмный,
Как степь туманом, замутнён,
Так смотрят странно и бездонно
Глаза с повыцветших икон.
И нет картины безотрадней,
И безнадёжней, и грустней,
Чем в никуда тропа кривая
И две заблудшие на ней.
Могла б дойти
Могла бы я оставить уходя,
Как старую заношенную сумку,
И эту дрожь рассветную, и скуку,
И запахи, и россказни дождя…
Так нет же! Утащила за собой
В далёкую навечную дорогу
Так сказочно, так вымученно много,
Так жадно, как несут в последний бой,
Всё главное: мой дом и мамин взгляд,
Всё первое: стихи, враги, влюблённость,
Моих тетрадок недоговорённость
И яблоки… Нет, яблоневый сад!
Ещё - музей чердачного старья,
Особый китч - оранжевое платье,
Короче, все положенные счастья
На среднестатистического «я».
О! Если б уходила налегке…
Без горба с этим домиком улитки,
Где бьются за меня мои пожитки
И память плачет в каждом уголке!
Куда такую тяжесть донести?
А если б не сложила в эти руки
И боль свою, и всенощные муки,
Могла б дойти…
Вокзал. Горячей кукурузой
Зайдутся груши и инжир,
В лотках – чурчхела и арбузы,
В вагоне - сонный пассажир.
Прилипнет к мутному окошку
Причёской, схожей на метлу,
Зевнёт смешно, да не в ладошку,
И нос расплющит по стеклу.
Заметит взгляд чужой с насмешкой,
Смутится и замнётся чуть,
Потом со смехом вперемешку
Рукой попробует махнуть,
Мол, ладно, что уж там, приятель,
Я здесь давно, имей ввиду,
Покажет майку, - видишь, мятый,
Мне самому невмоготу…
И станет так тепло и сладко,
Махну в ответ: - Счастливо, друг!
В землице нету недостатка,
Давай, пройди её вокруг,
И я б с тобою тихой сапой…
Но дрогнет вдруг за створом створ,
Лягнёт перрон железной лапой
Стальной до сердца матадор,
Вдохнёт пахучей грудой дынной,
Донским провяленным лещём,
Взревёт в тоске своей звериной,
По мне? По родине? По ком?
Толкнётся грудь, пойдёт мятежно
Вперёд. Куда ж ещё? Вперёд!
И друг мой новый, друг нездешний
В окне руками разведёт:
- Проща-а-ай!
И в пламени подкожном
Растает скопище обид,
А в жизни станет то возможно,
Чего уже не может быть.
***
За полднем увязалась чья-то тень,
В погоне удлиняясь, как тигрица,
Как зуммер излучающих антенн,
Как в чащу убегающий олень
Бежит, пока во тьме не растворится.
Ещё одна… Другая… Много их,
За солнцем упадающих согласно,
Растущих, параллельных, скоростных,
Не ведающих правил и сплошных,
И тем они (завидую) прекрасны.
Я тень. Я поднимаюсь и лечу
Над белыми-пребелыми снегами,
Подобная весеннему грачу
Не жалуюсь, не каюсь , не кричу,
Не комкаю дорогу сапогами.
А теперь, Надюша Лебедева, для тебя. То, что ты просила. Нашла я это ироническое. Из жизни.
Девочка на шаре
Это неправда, - дорога, метель, огни,
Это не я вереницей машин ползу,
Я – где-то сверху и сбоку, душе сродни,
Тихо парю, наблюдая спектакль внизу.
Я – где-то сбоку и сверху, немая тень,
А по асфальту плетётся цветной дракон,
Он состоит из отдельных, случайных сцен,
Он нагружён и измучен, он обречён.
Тянут несчастные фуры безмерный груз,
Между – мильён прилипал громоздятся в ряд,
Что-то навроде жестяных ползучих бус,
Только и те, и другие вовсю смердят.
Я же – девчонка на шаре, качусь, лечу,
Прячусь в картавую нежность Пати Каас,
Трогают щёки снежинки, совсем чуть-чуть,
Только метели вуаль, только я и джаз.
Это ж не я светофоры валить хочу,
И не меня разбирает на клетки дрожь,
Это не мне из хендая, в избытке чувств,
Вдруг закричали двое:
- Куда ты прёшь?
Дзи-и-и-инь…
И посыпался крошкой хрустальный шар.
Вдребезги мир, потрясающий, лучший, мой.
Здравствуй, земля, и родная до боли хмарь,
Падай уже! Возвращайся, пора домой!
Спокойной ночи, полуночники! 22.58! Октябрь через час!