Глеб Смирнов угрюмо уставился в монитор, где мигал курсор в пустом текстовом документе. Редакционное задание, полученное час назад, никак не желало обрастать буквами.
«Написать о местной знаменитости, — крутилось в голове. — Да еще с „изюминкой"! И где прикажете искать эту „изюминку" в нашем захолустье?»
Он раздраженно забарабанил пальцами по столу. Взгляд рассеянно скользнул по стопке газет, и вдруг Глеба осенило.
«А что, если... — он резко выпрямился. — Точно! Напишу-ка я об отце. Как-никак, известный археолог, кучу экспедиций провел. Читателям будет интересно».
Воодушевленный идеей, Глеб потянулся к клавиатуре. Для начала не мешает провести небольшое исследование, освежить в памяти отцовские регалии и достижения.
Однако спустя час он в растерянности откинулся на спинку стула. Поисковики выдавали массу информации об историке Андрее Степановиче Смирнове — научные статьи, упоминания в прессе, даже интервью. Но ни слова о раскопках за последние годы. Зато обнаружилось множество ссылок на лекции и семинары в МГУ.
«Ерунда какая-то, — подумал Глеб. — Может, однофамилец?»
Он открыл страницу университета и замер. С фотографии на него смотрело знакомое лицо, несомненно принадлежащее его отцу.
Глеб почувствовал, как по спине пробежал холодок. В висках застучала кровь. Что все это значит? Почему отец — известный археолог, чьими силами была собрана экспозиция местного исторического музея — вдруг оказался преподавателем в столичном вузе? И почему он ничего об этом не знает?
В памяти всплыли обрывки разговоров, странные нестыковки, которые он раньше списывал на рассеянность отца. Внезапные командировки, долгое молчание, путаница в датах...
«Нет, тут что-то не так, — Глеб решительно захлопнул ноутбук. — Надо ехать в Москву и во всем разобраться».
Он быстро забронировал билет на поезд и принялся собирать вещи. В голове роились вопросы, на которые он намеревался получить ответы — чего бы это ни стоило.
Уже стоя в дверях с дорожной сумкой, Глеб на миг заколебался. Может, позвонить матери? Предупредить о поездке? Но что-то его остановило. Интуиция подсказывала: лучше держать свои планы при себе. По крайней мере, пока он сам во всем не разберется.
Захлопнув дверь, Глеб решительно зашагал к лифту. Впереди его ждала Москва и — возможно — ответы на вопросы, которых он раньше даже не осмеливался задавать.
***
Московское утро встретило Глеба промозглым ветром и моросящим дождем. Он поёжился, сильнее запахивая куртку, и решительно направился к величественному зданию МГУ.
В просторном вестибюле царило оживление — студенты спешили на пары, преподаватели неторопливо беседовали, сверяясь с расписанием. Глеб огляделся, пытаясь сориентироваться.
— Простите, а где можно найти кафедру археологии? — обратился он к проходящей мимо девушке с стопкой книг в руках.
— Четвёртый этаж, — ответила та, не сбавляя шага.
Глеб поднялся по широкой лестнице, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение. Вот и нужный этаж. Он медленно двинулся вдоль ряда аудиторий, вглядываясь в лица проходящих мимо людей.
И вдруг застыл как вкопанный. Из одной из аудиторий вышел он — высокий мужчина с седеющими висками, в твидовом пиджаке. Отец!
Глеб инстинктивно отступил за угол, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он осторожно выглянул, наблюдая за отцом.
— Папа, не забудь, что ты обещал посмотреть мой доклад сегодня вечером.
Глеб почувствовал, как у него перехватило дыхание. Папа? Он не ослышался?
Андрей Степанович улыбнулся:
— Конечно, Паша, не забуду. Встретимся дома после занятий.
— Отлично! — кивнул Павел. — Тогда до вечера. А сейчас мне пора на лекцию.
Он поспешил в аудиторию, а Андрей Степанович скрылся за дверью с табличкой "Кафедра археологии".
Глеб остался стоять, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мысли лихорадочно метались в голове. "Папа"? "Встретимся дома"? Что здесь происходит?!
Он достал телефон и трясущимися пальцами набрал в поиске: "Павел МГУ исторический факультет". Соцсети выдали несколько профилей. Он всмотрелся в фотографии и узнал того самого парня, что разговаривал с отцом. Павел Ладейников.
Недолго думая, Глеб отправил сообщение:
"Здравствуйте, Павел! Я журналист, пишу статью о выдающихся преподавателях российских вузов. Не могли бы вы уделить мне немного времени для интервью о профессоре Смирнове? Буду очень признателен за помощь".
Ответ пришёл почти мгновенно:
"Добрый день! Да, конечно, я не против. Может, встретимся после занятий в университетском кафе?"
Глеб согласился, договорившись о времени. Теперь нужно найти гостиницу и хорошенько всё обдумать. Предстоит непростой разговор.
Через два часа Глеб сидел за столиком в уютном университетском кафе. Он то и дело поглядывал на часы, ожидая Павла.
— Здравствуйте! Вы, должно быть, тот самый журналист? — раздался рядом приветливый голос.
Глеб вздрогнул и поднял глаза. Тот самый студент, улыбаясь, протягивал руку:
— Павел Ладейников. Рад познакомиться.
— Глеб... эээ... Соколов, — выпалил Глеб первую пришедшую в голову фамилию, пожимая протянутую ладонь. — Спасибо, что согласились встретиться.
Они сделали заказ, и Глеб, стараясь унять дрожь в голосе, начал расспрашивать Павла об университете и преподавателях. Тот охотно рассказывал, то и дело упоминая "Андрея Степановича".
— А давно профессор Смирнов преподаёт в МГУ? — как бы между прочим поинтересовался Глеб.
— Да уже лет тридцать, наверное, — задумчиво ответил Павел. — Он пришёл в университет ещё до рождения моей старшей сестры. Знаете, Андрей Степанович не только преподаёт, но и активно занимается полевыми исследованиями. Каждое лето выезжает на раскопки.
Глеб почувствовал, как к горлу подступает комок. Тридцать лет? Раскопки каждое лето? Но ведь летом отец работал в их областном музее, проводя в экспедициях большую часть остального времени...
— А вы... вы его студент? — осторожно спросил он.
Павел рассмеялся:
— Ну, формально да. Но вообще-то я его сын. Хотя поблажек от него не дождешься!
Глеб почувствовал, что его сейчас разорвет от эмоций. Он поблагодарил Павла за разговор и уже собирался уходить, когда Павел неожиданно предложил:
— Слушайте, а может, зайдёте к нам домой? Отец наверняка уже вернулся с работы. Думаю, он будет рад пообщаться с журналистом лично.
Вот он — шанс увидеть всё своими глазами! Подавив нервную дрожь, Глеб кивнул:
— С удовольствием.
***
Дорога заняла около получаса.
— Ну вот мы и пришли, — объявил Павел, открывая дверь. — Мам, пап, я дома! И гостя привёл!
Глеб нерешительно переступил порог. Из глубины квартиры донеслись голоса:
— На кухне мы, сынок! Проходите!
Сердце Глеба забилось как сумасшедшее. Он узнал этот голос — голос отца.
Войдя на кухню, Глеб застыл как вкопанный. За столом сидели Андрей Степанович и незнакомая женщина лет пятидесяти.
— Папа, мама, — начал Павел, — познакомьтесь, это...
Но закончить он не успел. Глеб, не в силах больше сдерживаться, выпалил:
— Что здесь происходит?! Пап, кто эта женщина? Почему ты здесь, а не дома?
Андрей Степанович побледнел, узнав сына. Он медленно поднялся из-за стола:
— Глеб? Как ты...
— Кто вы такой? — резко перебила его женщина, вставая рядом с мужем. — И почему называете моего мужа отцом?
— Вашего мужа?! — Глеб почувствовал, как внутри всё клокочет от гнева и обиды. — Да как вы смеете! Он женат на моей матери!
В комнате повисла гробовая тишина. Павел растерянно переводил взгляд с Глеба на родителей. Андрей Степанович стоял, опустив голову и стиснув кулаки.
— Андрей, — тихо, но твёрдо произнесла женщина, — ты можешь объяснить, что происходит?
— Ира, я... — начал было Андрей Степанович, но Глеб его перебил:
— Да что тут объяснять! Всё ясно как день. Ты вёл двойную жизнь! Изменял маме, притворялся, что уезжаешь в экспедиции, а сам здесь... с этой...
— Помолчите-ка, молодой человек, — вмешалась Ирина, чеканя каждое слово. — Мы с Андреем женаты уже тридцать лет. У нас двое детей — Марина и Павел. И я понятия не имею, кто вы такой и почему выдвигаете эти нелепые обвинения.
— Тридцать лет?! — Глеб расхохотался, но в его смехе слышалась истерика. — Вы что, издеваетесь? Я сам появился на свет двадцать пять лет назад! В семье Андрея и Веры Смирновых!
— Смирновых? — недоуменно переспросил Павел. — Но как такое может быть, ведь папа женат на маме и...
— Хватит лжи! — закричал Глеб, чувствуя, как теряет контроль над собой. — Вы все врёте! Моя мать — Вера Смирнова, папа — Андрей Смирнов, а я — Глеб Смирнов!
Он повернулся к отцу, который стоял, словно громом поражённый:
— Как ты мог? Как ты мог так поступить с нами? С мамой? Со мной? Завел любовницу на стороне! Наделал ей детей! Врал, что ездишь в экспедиции!
Андрей Степанович сделал шаг к сыну, протягивая руку:
— Сынок, послушай...
Но Глеб отшатнулся, как от прокажённого:
— Не прикасайся ко мне! Ты... ты мне больше не отец!
С этими словами он развернулся и бросился к выходу. Отменив бронь в отеле, он этим же вечером выехал домой.
***
Ключ в замочной скважине провернулся с оглушительным скрежетом. Глеб замер, прислушиваясь к звукам из квартиры. Тишина. Затем — шорох и звяканье посуды на кухне.
— Глебушка, это ты? — раздался голос матери. — Как прошла командировка?
Глеб сглотнул комок в горле. «Командировка». Если бы она знала...
— Привет, мам, — он заставил себя улыбнуться, входя на кухню. — Слушай, нам нужно поговорить.
Вера обернулась, вытирая руки полотенцем. Улыбка на ее лице дрогнула и погасла, стоило ей взглянуть на сына.
— Что стряслось? — тревожно спросила она, откладывая полотенце. — На тебе лица нет.
Глеб опустился на стул, чувствуя, как подгибаются колени.
— Я был в Москве, — начал он, избегая смотреть матери в глаза.
Пауза. Тиканье часов на стене отдавалось в ушах барабанной дробью.
— В Москве? — переспросила Вера. — Зачем?
— Искал информацию об отце для статьи, — Глеб поднял взгляд, внимательно следя за реакцией матери. — И узнал... кое-что странное.
Лицо Веры застыло маской вежливого интереса. Но Глеб успел заметить, как дрогнули ее пальцы, все еще сжимающие край полотенца.
— Что же ты узнал? — тихо спросила она.
— Папа... — Глеб запнулся, собираясь с духом. — Он не археолог, мам. Он преподает в МГУ. Уже тридцать лет.
Он ждал удивления, возмущения, недоверия. Но Вера лишь медленно опустилась на стул напротив, не сводя с сына глаз.
— И это... это не всё, — продолжил Глеб, чувствуя, как предательски дрожит голос. — У него там... другая женщина. И дети. Папа изменяет тебе, мам.
Тишина, повисшая в кухне, звенела от напряжения. Вера сидела, опустив глаза, и молчала. И вдруг страшная догадка пронзила Глеба:
— Ты... ты знала?
Вера подняла на него полные слез глаза и едва заметно кивнула.
Мир вокруг Глеба закружился бешеной каруселью.
— Как... как же так? — с трудом выдавил он. - Почему?
Вера глубоко вздохнула, словно готовясь нырнуть в ледяную воду.
— Присядь, сынок, — тихо произнесла она. — Я расскажу тебе всё.
Глеб рухнул на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха перед тем, что он сейчас услышит.
— Та женщина... Ирина, — начала Вера, и её голос дрогнул, — она не любовница твоего отца. Она его жена. Его настоящая, законная жена уже больше тридцати лет.
Она замолчала, давая Глебу время осознать сказанное. Затем продолжила, и каждое её слово, казалось, вбивало гвоздь в крышку гроба прежней жизни Глеба:
— А я... Боже, как же тяжело это говорить... Это я та самая "другая женщина". Любовница, родившая ребёнка от женатого мужчины.
Глеб почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
— Не может быть, — прошептал он. — Ты шутишь, да? Скажи, что это неправда!
Вера покачала головой, слёзы блестели в её глазах.
— Если бы, сынок. Если бы... Твой отец приехал заниматься нашим музеем, а я как раз там работала. И представляешь, какое совпадение? У нас оказались одинаковые фамилии — Смирновы.
Она невесело усмехнулась, вспоминая.
— Друзья постоянно подшучивали над нами. Говорили: "Вам и жениться не надо — фамилию менять не придётся!"
Вера замолчала, погрузившись в воспоминания. Глеб сидел, не шевелясь.
— А потом я забеременела, — тихо продолжила она. — И только тогда, представляешь, только тогда я узнала, что у Андрея есть семья. Жена, маленькая дочка... Мир рухнул в одночасье. Я не знала, что делать, куда бежать. Но одно я знала точно — я не могла отказаться от тебя.
Глеб сидел, оглушённый этими откровениями.
— Но почему? — выдавил он наконец. — Почему вы скрыли от меня?
— Я хотела, чтобы ты рос в иллюзии нормальной семьи. Чтобы ты мог с гордостью рассказывать о своем отце. Я так хотела оградить тебя от боли и разочарования...
— С гордостью?! — Глеб вскочил, не в силах больше сдерживаться. — Ты хотела, чтобы я гордился лжецом? Человеком, который предал свою семью?
— Глеб, умоляю, выслушай...
Но он уже не слушал. Ярость, обида, отчаяние — всё смешалось в душе, грозя разорвать изнутри. Глеб метнулся в прихожую, схватил куртку и выскочил за дверь.
Он брел по вечерним улицам, не разбирая дороги. В ушах все еще звучал голос матери, ее признания. Каждое слово, будто стрела, вонзалось в сердце, отравляя все, во что он верил, чем дорожил.
Ноги сами принесли его в парк. Глеб остановился, глядя на темную воду пруда. Он достал телефон, нашел контакт «Папа». Палец завис над кнопкой вызова. Один звонок — и можно услышать его версию, его оправдания...
Но в последний момент Глеб убрал телефон. Нет. Он пока не готов с ним говорить.
Он медленно побрел обратно. Впереди ждала жизнь, в которой придется заново учиться доверять, любить, прощать. Прежним уже ничего не будет. Но, может быть, однажды он найдет в себе силы понять и простить тех, кто был ему дороже всех на свете.
---
Автор: Снежана Морозова
---
Депрессия нам ни к чему!
Катя чувствовала, что ее засасывает вязкая трясина. Жизнь не складывалась, планы рушились, друзья отвернулись, надежды не сбывались, даже дочь перестала уважать. Просыпаться утром не хотелось, а вот уйти от всех тянуло на край света.
- Мам, я гулять! – дочь Вера устремилась к дверям.
- Стой, а уроки когда?
- Вечером сделаю, нам мало задали!
Женщина вздохнула. Придет поздно, какие уже там уроки!
Катя пыталась вспомнить, как случилось так, что жизнь ей стала не мила. Бывшего мужа она не винила. Просто сразу не догадалась, что он не здоров. После свадьбы Артем еще держал себя в руках, но скоро начались приступы агрессии, ревность, обвинения.
- Может, я и вправду какая-то не такая, все делаю неправильно? – думала Катерина.
Сначала она старалась угодить мужу: готовила вкусный обед, прибирала и украшала квартиру. Все было бесполезно. Артем молча съедал обед и принимался рассказывать о своих успехах на работе. Когда он говорил о себе, своих достижениях, выглядел счастливым. Стоило вставить слово, как муж хмурился, делал замечание, чтобы женщина его не перебивала. Когда же Катя пыталась рассказать о своих проблемах, он коротко ронял:
- Сама виновата!
После этого на откровенность как-то не тянуло. Правда, во время свадебного путешествия Артем как-то поинтересовался, как она жила раньше, встречалась ли с кем-нибудь. Катя откровенно ответила, что долго встречалась с женатым мужчиной. Она и сейчас вспоминала своего бывшего с благодарностью. Он заботился о ней, помогал решать бытовые проблемы, всегда приносил что-нибудь приятное.
- Как ты могла? У него же семья! – воскликнул муж.
- Надо же, какой он правильный! – подумала тогда Катя. Больше она супругу о себе ничего не рассказывала.
Ночью муж был нежным, а днем его будто подменяли. Катерина чувствовала себя одинокой и несчастной. Дочка Верочка стала единственной отрадой. Ей женщина дарила всю свою любовь и нежность, баюкала по ночам, пела песенки. Девочка плохо спала, нередко Катя всю ночь носила ее на руках, а на работе засыпала за столом. Муж уходил в другую комнату и допоздна слушал музыку. Проблемы с детьми должна была решать мать.
Катя пыталась достучаться до Артема, думала, может, он просто не умеет выражать свои чувства. Но все было напрасно. Муж был непробиваем.