Борис Аркадьевич Лапшин спал и видел странный сон. Будто он превратился в маленького щенка, а его матерью была та отвратительная мерзкая псина, Динка, виновная в его смерти. Он поёжился и подумал про себя: «Приснится же такое!» Однако, сон не спешил уходить, сколько мужчина не пытался проснуться. Он решил, что пора себя ущипнуть, как делал в далёком детстве во время ночных кошмаров. Но, опустив глаза долу, не увидел рук. Вместо них на мягкой зелёной траве стояли мохнатые чёрные лапы.
- О, нет! – вскричал он и побежал, поминутно запутываясь в собственных лапах и падая.
- Гав, гав! – лаял Черныш, чёрной торпедой носившись вокруг других малышей. Остальные щенки, решив, что брат приглашает поиграть, тоже принялись бегать друг за другом, оглашая пространство высоким звонким лаем. Динка, дремавшая на солнышке, приоткрыла глаза, но всё было спокойно, и она, вздохнув, снова провалилась в беспокойный сон.
Осознание, что теперь Борис Аркадьевич Лапшин, всю свою жизнь ненавидевший собак, сам стал барбосом, пришло не сразу. Несколько мучительных недель воспоминания накатывали волнами, вызывая ту непонятную Динке злость, которая заставляла Черныша неистово кусаться и царапаться. Потом видения проходили, и щенок становился нормальным собачьим малышом со всеми радостями и горестями уличного детства.
Борис Аркадьевич-Черныш никак не хотел смириться с произошедшим, но порой во снах он видел суровое лицо Верховного Архангела и слышал его голос:
- Ты согласен на такие условия?
И вспоминал, что сам согласился, иначе его душа давно перестала бы существовать. Но смириться с жизнью бродячей собаки было невыразимо тяжело. Тем более, что такая жизнь совершенно не напоминала его прошлую, человеческую, наполненную сытостью, комфортом и многочисленными излишествами.
Здесь, на улице, щенкам часто приходилось ложиться спать полуголодными, ведь их мать не всегда могла найти достаточно пропитания. Порой ливень хлестал так, что укрытие мгновенно промокало, и малыши, прижавшись друг другу и отчаянно дрожа от холода и страха, не могли сомкнуть глаз всю долгую ночь. Иногда мимо проходили люди, и Динка учила щенков не доверять им. Они затаивались, стараясь стать как можно незаметнее, и почти не дышали. И только когда голоса замолкали вдали, потихоньку выходили из укрытия и потягивались. Когда пришло время, Динка начала учить щенков добывать пропитание самостоятельно, ведь совсем скоро, она это чувствовала, малыши останутся одни. Ангел давно уже сказал ей, что время на исходе, и Динка торопилась передать все накопленные за долгую жизнь знания.
А потом и вовсе приключилась беда. Как-то утром один из щенят отказался от еды и не принял участия в весёлой игре. Он лежал на подстилочке из опавших листьев и безучастно смотрел, как его братики и сестрички бегают друг за другом, подражая взрослым охотникам. Его животик ужасно болел, а потом стало тошнить. Малыш поднялся, ушёл в угол укрытия, где его вырвало. Он снова лёг и провалился в тяжёлый сон. Динка беспокойно смотрела на него, но что она могла поделать? Утром следующего дня заболели сразу двое, а после ещё один. Так от тяжёлой болезни ушли вместе с Ангелами четверо малышей. Трое оставшихся тоже заболели, но смогли справиться с хворью. Аркадий Борисович-Черныш никогда не предполагал, что живот может так чудовищно болеть. Внутренности будто скручивались в тугой узел, постоянная тошнота выматывала. Еда вызывала отвращение, от одного запаха съестного внутри поднималась настоящая буря. Мама Динка неотступно находилась рядом. Она лежала около страдающих малышей, вылизывала их шёрстку, согревала своим теплом. Молоко давно закончилось, но она всё равно подставила им свой животик, и щенки, уткнувшись в него носом, наконец-то впервые за долгое время болезни спокойно заснули. Борис Аркадьевич вдруг осознал, что испытывает доселе незнакомое чувство к этой старой бродячей собаке, волею судьбы ставшей его матерью. Это были всего лишь зачатки той глубокой, всепроникающей вселенской любви и признательности, которые живут в любом живом существе. И только человек, возомнивший когда-то себя царём природы, утратил это чувство. А сейчас, обладая двойственным сознанием человека и собаки, Борис Аркадьевич с замиранием сердца прислушивался к растущим внутри семенам.
Продолжение следует...
© Наталья Кадомцева
https://dzen.ru/ispovedj_volontera
https://t.me/ispovedj_volontera