Журавлиный клин 76
- Ну что, Меркулов, домой хочешь? – командир хитро подмигнул солдату.
- Так точно, товарищ командир, хочу, - Женя не верил услышанному. Разговор о доме с командиром никогда не обсуждался. Он считал, что солдат должен Родине служить столько, сколько потребуется.
Начало
Без малого три года, как Евгений Меркулов нес службу. Она была не в тягость. В последний год история с дочкой капитана забылась и Женя опять был востребован, как переводчик. Он научился читать по-немецки, и вместо маршировки и хозяйственных дел, которые часто выполняли рядовые, он был занят другими задачами. Не сказать, что ему это не нравилось. Наоборот, он с желанием учил алфавит и написание иностранных букв.
К тому же, ему частенько приходилось выезжать из части, он побывал во многих землях Германии.
- Скоро служба твоя заканчивается, - говорил начальник отделения. – Не желаешь остаться здесь на работу?
- Никак нет, - не раздумывая ответил Женя.
- Эка ты какой быстрый. Такое предложение вряд ли еще когда получишь. Комната в общежитии, жалованье, сытая жизнь. Ты ведь, вроде, из деревни.
- Так точно, деревенский.
- Так деревенским сейчас не позавидуешь. Голодают сильно. Да и в городах не сахар. Восстанавливают города, но многое еще в руинах. Так что сладкого, пожалуй, не найдешь.
- Спасибо за предложение, но остаться не могу.
- Что за причина?
- Женат.
- Это не причина. Скорее наоборот. Причина для того, чтобы остаться. Жену пока сюда не вывезешь, но сможешь сделать так, что жить в Советском Союзе она будет обеспеченно.
- Дома не был с 42-го, шесть лет. На своей земле жить хочу.
- Ну смотри, солдат. Пожалеешь.
Женя радовался, что скоро, наконец-то, будет свободен. Если бы Ханна была здесь, то он остался бы, не задумываясь. Но сейчас она была в Советском Союзе и ее еще предстояло найти. Солдат с нетерпением ждал каждый новый день и сообщения, что службе конец.
Дождался. Июльским днем Женя сел в поезд, который должен был отвезти его туда, где были самые родные и дорогие сердцу, люди. Из подарков в кармане лежал кусок шоколада в такой же обертке, в какой однажды привозила ему Ханна, когда он жил в пристроенном к сараю, помещении дядюшки Лукоса. Деньги тоже были, те, что накопил за три года.
Под стук колес он думал, как и где искать Ханну. Впрочем, эта мысль жила в его голове постоянно, когда был на службе, но ответа не находил. Решил сначала ехать домой, а там уже заниматься поисками жены.
Женя внимательно вглядывался в картины, что открывались взору из окна. Чем подъезжал ближе, тем зеленые пейзажи становились знакомее. Родные поля и перелески радовали взор. А вот остальная картина выглядела удручающе. Разрушенные строения, следы пожаров и плохо одетые люди, свидетельствовали о большом пережитом горе, после которого не так – то просто восстановиться.
На больших станциях было веселее и народ сновал всякий, встречался даже нарядный. В основном же, проглядывала разруха.
Он сошел на станции маленького городка ранним утром. Жадно, глубоко втянул воздух, жмурясь посмотрел на выплывшее из-за горизонта, солнышко. Хорошо. Здравствуй, родная сторонка.
Женя осмотрелся кругом. Он не узнавал место, откуда шесть лет назад его насильно посадили в вагон и повезли в неволю. Тогда он ничего не видел. Помнил только, как промерз до костей и находился в отчаянии. Сейчас он поежился, и словно наяву услышал лай собак и немецкие окрики. Руки непроизвольно сжались в кулаки.
Служивый тряхнул головой, высвобождаясь от неприятных воспоминаний: все осталось позади. Он спросил у человека, который в одиночестве мел досчатый настил около станции, как лучше идти на Березовку. Тот охотно объяснил дорогу, и еще долго смотрел вслед служивому, который бодро шагал в направлении родного дома.