На вокзале в ожидании поезда Рита сидела на холодной лавке, бездумно уставившись в расписание мигающего подсветкой табло. Внутри все болело, а в глазах стояли слезы. Она не могла поверить, что все кончено. Глотая ком в горле, девушка вытерла нос платком, но снова не удержалась и разрыдалась. Вечерело, поэтому ехать ей предстояло уже в ночь, но оставаться здесь она не могла… ни минутой больше.
— Маш, это конец, я не понимаю, Маш, — разревелась Рита в трубку, изливая всю душу подруге.
— Так, успокойся. Все хорошо будет, — практичная Маша всегда относилась крайне скептично к такому понятию, как “любовь”. Ну и, справедливости ради, нужно признаться, что доля правды была на ее стороне. А иначе, как еще можно было объяснить тот феномен, что все подруги Марии, которые когда-либо воспевали своих кавалеров, рано или поздно приходили к ней в слезах-соплях да с разбитым сердцем?
Тем не менее, нужно все же взять во внимание, что случай Риты и для самой Машки был из ряда вон выходящих, потому что в свое время даже она поверила в то, что отношения ее подруги с Витей действительно настоящие.
— Солнышко, возьми себя в руки, пожалуйста, разберемся, — успокаивала она подругу, — помни, что я тебе всегда говорила: ни один мужик не стоит того, чтобы распускать из-за него сопли. Еще голова болеть потом будет, оно тебе надо? — успокаивать Машка особо не умела, но старалась как могла, — вытирай нос и дуй на автобус, как приедешь, набери. И нет, не важно, что будет глубокая ночь. Для тебя, дуры, я проснусь и в три часа ночи, горе ты мое луковое. Ну все, жду. Целую.
Маша положила трубку, долго выслушивать рев в голос через телефонную трубку было выше ее сил. Но подругу свою она любила, поэтому, закончив разговор, побежала затариваться в Красное и Белое, понимая, что когда Рита доберется к ней в гости, без тяжелой артиллерии обойтись не получится.
Ритка тем временем невыговоренная осталась сидеть и нагревать скамейку. Была уже почти середина осени, поэтому натягивать шубу еще было рановато, но вечера все же становились достаточно холодными. Шмыгая носом, она стала оглядываться по сторонам и искать глазами киоски с чаем или горячими закусками, так как почувствовала, что начинает потихоньку подмерзать.
— Пирожок горячий, внучка? — вдруг раздался голос над головой. Откуда не возьмись появилась старушенция, как будто прочла в мыслях Ритки, что той захотелось чего-то горяченького, чтобы в конец тут не задубеть в своей тоненькой курточке.
— А… А с чем? — растерялась Рита.
— Да со всем, с чем хочешь, — бабушка явно не первый день здесь торговала, потому что с видом профессионала тут же села рядом и стала перебирать контейнеры с теплыми пирожками, демонстрируя товар во всей красе, — есть и с мясом, и с творогом, и с капустой… С грибами осталось пару штук и один последний с яйцом и зеленью. Разобрали в первую очередь, уж очень вкусные получились этим разом. Мммм, пыха! — расхваливала старушка.
— Ну давайте, — тихо, почти шепотом сквозь ком в горле выдавила из себя девушка, — возьму один, — тихо проговорила она, вытирая лицо. Порывшись в кармане, Рита нащупала несколько монет и протянула их старушке.
— Какой? С яйцом? Или… — бабуля перекладывала термосы, ища, который из них вытянуть.
— С яйцом… и… и… — Рита не выдержала и разревелась в голос. Так бывает, когда переживаешь слишком много эмоций на раз, а после небольшого перерыва приходит новая волна истерики. Вылить ее через телефон на Машку не получилось, поэтому, сама того не желая, удар на себя приняла незнакомая ей женщина. Бабушка попала под раздачу, но оказалась очень отзывчивой.
— Ну….Ты чего, милая, — похлопала она Риту по плечу, — случилось чего? Умер кто? — приглушая голос, участливо спросила та, параллельно передавая ей теплый пирожок в шуршащем пакете.
— Н… нет… — сквозь слезы прорычала та, — бросил… — и завыла еще пуще прежнего.
— Тьфу ты, господи, — махнув рукой так, что с размаху шлепнула себя по коленке, фыркнула старушка, — я уж думала, что кто-то умер. Главное, что живы-здоровы все. Знаешь еще сколько этих оболтусов в твоей жизни будет, пока не найдешь того самого? Вот-вот…
— Но это был тот самый, бабуль, вы просто не понимаете… Я сама ничего не понимаю, как так-то вообще могло произойти.
— Аглая я. Все меня здесь знают, — представилась бабушка, — а ты, милая, успокойся, возьми пару глубоких вдохов и расскажи нормально, что случилось.
— Рита, — представилась девушка, — она смотрела на случайную собеседницу, раздумывая, стоит ли что-то рассказывать. Но, видимо, какая-то часть ее просто не выдержала — ей было необходимо поделиться своей болью, хоть бы и с незнакомым человеком.
— Я… — голос дрогнул, она сделала паузу, собираясь с мыслями, — я его люблю. Очень. Приехала к нему, а он… с другой. Делает вид, что не знает меня даже. Прогнал. И это после всего, что было, что говорил… Бабушка Аглая, он ведь женой меня своей даже называл, — Ритка снова разревелась в голос.
Старушка присела рядом, внимательно глядя на нее поверх своих круглых очков.
— Вот как, — только и сказала она, покачивая головой, — знать, не твое оно, внучка, раз так все обернулось. Видимо еще никто тебя в жизни не предавал, раз не может поверить в то, что кто-то близкий мог так с тобой поступить. Молодая ты еще, не закаленная…
— Не понимаю, — всхлипывала Рита, — разве нельзя по-нормальному? Вот так по тихому выехал, а потом, как трус, написал, что любит другую — кто так поступает? Мы же были счастливы, строили планы… А теперь он ведет себя, как будто никогда не знал меня. Зачем себя так вести?! Вот зачем?!
Бабуля вздохнула и, глядя на пустынный перрон, с нажимом проговорила:
— Люди, они порой сами не знают, чего хотят. А уж тем более мужчины. В любовных делах… Они ж как дети в большом магазине с игрушками. Может боялся, что ты ему истерику закатишь, может стыдно было, может и сам не ожидал, играя по двойным правилам, что так ситуация развернется. А того гляди и родители вмешаются, голову заморочат. Всякое бывает, — успокаивала баба Аглая, — ты, Риточка, ешь давай, лица на тебе нет. Не бери в голову. Все силы выплакала. Приедь домой, поплачь еще что есть мочи, и отпусти. Живи дальше. Скоро придет, отпусти ты его. Не стоит душу свою терзать по тому, кто тебе не судьба, уж поверь, я немного повидала в этой жизни.
Рита, глотнув воздуха, подавленно произнесла:
— Он ведь еще 5 октября, в субботу утром, писал мне... Все было хорошо. А через пару дней вот это письмо настрочил. Ну как это вообще возможно? Как?! — ее голос сорвался. Она судорожно терла и без того красные глаза, а бабушка Аглая вдруг как-то пристально стала всматриваться в никуда с легким прищуром, будто обдумывая что-то, либо пытаясь связать что-то доселе неясное между собой.
— Погоди-ка… — бабушка всплеснула руками, резко выпрямившись, — в субботу, говоришь… А твоего суженого-ряженого часом не Виктором звать?
— Да… Витя, а как вы?... откуда… — вдруг резко перестав голосить спросила ее удивленная Рита, в недоумении подняв на Аглаю свой взгляд. Слезы перестали литься, и она застыла в ожидании разъяснения этой загадки.
— Ой-ей… — пуще прежнего заверещала старушка, и начала причитать, — так это твой был… Ох, и история с Витькой приключилась… Тебе, видать, никто и не сказал… Ну что за люди…
— Какой Витя? Вы точно о моем? — растерянно спросила она, не понимая, о чем идет речь, — что с ним случилось? Я ведь видела его сегодня, жив-здоров был…
— Да Виктор этот твой! Терехиной сын, — горячо зашептала Аглая, придвигаясь поближе, словно раскрывала ей секрет, — я его от маленьства знаю, поэтому то и запомнилось, когда на той неделе его увидела на вокзале, — стала она рассказывать вполголоса, чтобы не было лишних ушей, — а запомнила еще и по тому, что он сюда редко наведывается. Мать у него, ох, и тяжелый характер имеет! Не ладили они долгое время. Вроде погодилися недавно: так-то он уже мужик взрослый, влияния такого, как раньше, на него она уже не имела, может поэтому и приехал. А то он же ж, милая, несколько лет тут дома не появлялся. Не завидую я тому, кому такая свекровь попадется, как его мать… Ох, не завидую… Отец у Вити тихий всегда был, даже не знаю, как он с ней сошелся. Может по молодости она другая была, кто ее знает. Так иль сяк, а развелись они в конце концов. Витька уже большой был, лет 12 пацану было в то время. Но с отцом контакт не терял. Помню, тот приезжал, часто видела их вместе в городе.
— Бабуль, да я знаю, что у него непросто было с родителями, мы говорили с ним на эту тему еще раньше. Но у каждого свои заморочки, что случилось то? — нетерпеливо перебила ее Рита.
— Ну так я к этому и веду, милая, — продолжила Аглая, — хлопец твой приехал с добрым настроем. Но вот, что приключилось: пару дней назад пошел на пристань. Вообщем, не была-не видела, но с того, что люди рассказывали, упал он.
— Упал? — Ритка в недоумении подняла брови.
— И то еще как! Стукнулся головой о камень, рассек затылок. Но так, чтобы что-то страшное произошло — нет.
Рита округлила глаза, совершенно не понимая, о чем идет речь.
— Постойте, какой стукнулся? А скорая? Больница? — переспросила она, но Аглая уже продолжала свой рассказ, все более воодушевляясь.
— Не вызывали никакой скорой, сам встал, на своих ногах домой пришел. Решили, что раз может идти самостоятельно, то все впорядке. Мать с ним вернулась домой, но вроде как парень жаловался все же на то, что голова болит, да и рану обработать нужно было. А у них как раз сосед — врач, они к нему за помощью и обратились. Михалыч пришел, посмотрел, обработал. Сказал, что в больницу так-то по хорошему надо бы отвезти, да Терехина уперлась — мол еще чего, сына не отдаст в палату, годами его итак не видит. Дома тоже можно отлежаться. Это мне баба Катя рассказывала, к ней Михалыч похаживает чаи распивает, от него то и узнала.
— А чего это ему приспичило рассказывать направо и налево о пациентах? Раз там ничего все же серьезного не было? — подозрительно переспросила Ритка.
— А того, голубка, — Аглая понизила голос еще больше, — что не закончилась на этом история. Михалыч вчера утром к ним заходил, сумочку свою с инструментами забыл. Так вот, разговорились они с Витькой, а Михалыч говорит с ним и понимает — парень-то многое забыл! Даже просто из того, что было день назад. Врач его спрашивает, как в городе, как с работой, а Витька ответить не может, не помнит. И ведь это не просто забыл — у него амнезия получается! Он как будто все, что в городе у него было, выбросил из головы и думает, что вернулся домой насовсем, раз счастья там не нашел. Может Терехина ему и намешала в голове…А иначе, откуда бы он это понабрал? Ооох, что ж это делается то такое, — запричитала Алгая, поправляя косынку костлявыми пальцами.
Рита почувствовала, как почва уходит из-под ног. Глухо пролепетала себе под нос:
— Амнезия… Значит, он не помнит… ни меня, ни того, что у нас было?
Аглая кивнула, сочувственно посмотрев на девушку:
— Выходит, что так, милая. Ты прости его, он ведь и сам того не понимает. Ох, не знаю, можно ли ему в этом случае как-то помочь, ох, не знаю, родная…
Рита сидела, ошарашенная новым открытией. Сценарий ее жизни обретал новые повороты и события. Что это за жизнь такая, а? Будто она случайно попала в какую-то мыльную оперу. Головой Виктор стукнулся, мать его коварная всех вокруг обманула, а сама Рита оказалась героиней драмы с парнем с амнезией, предательством и деревенскими интригами. Смешно было бы, произойди это с кем-то другим. Но нет, ей досталась главная роль в этой дурной постановке.
Рита сидела в оцепенении, ощущая, как ее мысли бессильно кружат вокруг нового открытия. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: совместные прогулки с Витей, их долгие разговоры и тихие вечера, проведенные вдвоем. Все это казалось еще недавно таким близким и реальным, а теперь угрожало исчезнуть в одно мгновение.
Но разве она могла позволить этому случиться? Ну уж нет, Ритка не была из тех, кто просто сидит и ждет, пока все начнет сыпаться как карточный домик. Нужно было что-то делать, притом срочно. Неужели ее любовь может закончиться вот так, по глупой случайности? Одно она поняла уже точно: Витя — жертва обстоятельств, а виновата в этом его мать, которая, судя по всему, имела свои планы на личную жизнь сына. Витя не виноват, он лишь попал в ловушку, в которой оказался по стечению неудачных обстоятельств. Его память может подвести его, но она, Рита, не подведет.
Она чувствовала, как в ее сердце зарождается новая решимость. Она готова бороться за свою любовь. Будет нелегко, но она должна вернуть Виктора — того Виктора, которого знала и любила. Даже если он сейчас не помнит ее, она добьется, чтобы их связь возродилась, пусть даже с самого начала. Но как? Мать ее жениха обязательно постаралась бы этому помешать. Рита знала одно: она не сдастся, пока не вернет свое счастье.
— Бабушка… — протянула она все еще барахтаясь в своих собственных мыслях, ее голос был тихим, но в каждой нотке звучала решимость. Она подняла глаза, встретившись взглядом с Аглаей, — скажите, где здесь можно остановиться на ночь? Мне нужна гостиница.
Старушка на мгновение замерла, прищурившись, словно оценивая, насколько далеко зайдет эта городская девчонка. Видно было, что Аглая недоверчиво примеряет ее храбрость на свой деревенский опыт. Помолчав пару секунд, будто взвешивая что-то внутри, она наконец заговорила, отодвигая к себе поближе тяжелую сумку с пирожками.
— То есть все же не уедешь, пока не попытаешься поговорить? — спросила она Риту, — чтобы убедиться в своих предположениях.
— Нет, не уеду, пока не попробую, — уверенно ответила та без тени колебания в голосе.
— Есть тут одна гостиница, — сказала она со вздохом, переминая руки, сложенные в замок, — да только, как ты его выуживать будешь из дома? — Аглая хитро улыбнулась, будто намекала на что-то, — не дежурить же вечность у него под забором.
— Ну так он ведь, надеюсь, и не сидит постоянно дома? Как сыч в своей норе — это не про него. Он парень деловой, все больше по делам бегает. Так что утро — лучшее время. Глядишь, и выйдет, тогда и подловлю момент.
— Удачи тебе, Риточка. Абы все и вправду получилось так, как задумываешь, — Аглая встала и распрощалась, — я бы и рада с тобой еще поболтать, но мои дома разпереживаются, если я на свой автобус опоздаю, а он у меня через 5 минут. Береги себя, девочка.
Рита распрощалась с Аглаей и отправилась на поиски гостиницы. По дороге ею вновь завладели тревожные мысли, но она старалась успокоиться и выстроить хоть какой-то план.
Виктор не может просто так исчезнуть из ее жизни, как тень в сумерках. Она найдет эту гостиницу, снимет номер, а на следующий день бросит все силы, чтобы найти его. Ведь не может же он вечно прятаться. Пусть даже он сам не понимает, от чего или от кого. Она решительно сжала губы, внутренне собравшись. Будет трудно, но отступать уже поздно. Завтра все изменится.
Она задумалась о том, как все будет происходить. Найти Виктора, заставить его посмотреть ей в глаза, попытаться разбудить в нем те чувства, которые их связывали. Ужас неизвестности в этот момент сменился на четкий план действий, и внутри разгорался огонек уверенности: что бы ни случилось, она обязана вернуть его, вернуть свою жизнь в правильное русло.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.