Комитет, как водится, организовал достойное прикрытие отсутствию Алексея в части, попутно выплатив внушительный аванс. Можно было позволить себе посидеть в каком-нибудь приличном московском ресторане, ничуть себя не ограничивая. В пределах разумного, естественно. Если вы думаете, что заказ трёх литров черной икры от белуги-альбиноса пройдёт мимо внимания Комитета, то вы ошибаетесь. Таких типов выкидывали из Комитета на раз-два, и хорошо, если они потом могли пристроиться в обычной жизни. Зачастую они тупо спивались. Спивались (или их спаивали?) и превращались в полусумасшедших бомжей, рассказывающих всем вокруг сказки об иных мирах, монстрах и ангелах... Такие даже среди опустившихся бомжей считались не вполне адекватными. Хотя, посидеть холодной зимней ночью на теплотрассе и послушать очередную байку про то, как ты застрелил гигантского броненосца, должно быть, увлекательно.
Руководство смотрело на такие посиделки в дорогих ресторанах сквозь пальцы, рассматривая их в каком-то роде последним обедом приговорённого к смертной казни. Ведь, несмотря на все предосторожности планирование, вернуться с задания всё равно считалось удачей. И удавалось это далеко не всем. Риск исчезнуть в ином мире был гораздо выше, чем погибнуть при ликвидации среднестатистического каравана наркоторговцев. Точнее даже не так. Комитет понимал, что погибнув в ином мире, твоё тело вряд ли когда-либо вернётся на Землю и хоронить будут пустой закрытый гроб, набитый мешками с песком. И молиться своему Богу за упокой будет бессмысленно, ведь те миры, где в реальности покоятся твои останки, находятся под десницей совсем других богов. Таких же всемогущих, таких же невидимых, таких же глухих к мольбам, но совершенно других.
Вот и Алексей не смог себе отказать в том, чтобы пообедать в ресторане высокой кухни перед тем, как отправиться в Мёртвый город, сопровождая Гранина и его напарника по научному делу. Проведя выходной с семьёй, он решил ещё один посвятить себе.
Ел он, не спеша, смакуя каждый кусочек, что приносили ему услужливые официанты, поначалу с подозрением поглядывающие на клиента в костюме неизвестного бренда. А зачем, спрашивается переплачивать за лейбл? Ведь дорогой костюм можно очень быстро и легко ушатать также, как и дешёвый. Но глядя на выбор клиентом блюд и коньяка, обслуга видимо решила, что Алексей – менеджер среднего звена в крупной компании, который то ли получил повышение, то ли отхватил хорошую премию, или всё вместе взятое.
Ладно, сегодня торопиться было некуда. Алексей с аппетитом взирал на подносимые блюда. Отпивая мелкими глотками крепкий алкоголь, Алексей просматривал последние новости, которые, если подумать, не сулили ничего хорошего. Не прямо сейчас, конечно, а вот лет через пять-шесть, очень даже. Но дело явно шло к большой войне.
Он долил себе ещё коньяка, когда лёгкий запах до боли знакомых духов и тень, упавшая на столик, заставили Плетнёва быстрее дожевать кусок мяса и обратить внимание на гостью.
Он нисколько не удивился, обнаружив перед собой Анну. Она была как всегда великолепна, в светлом костюме из пиджака и юбки чуть ниже колена, туфлях на шпильках. Высокая укладка открывала изящную шею, на которой красовалась цепочка с синими камнями. Тёмно-серые глаза излучали уверенность, а губы демонстрировали лёгкую улыбку.
Она невольно притягивала восхищённые взгляды посетителей мужского пола и завистливые – женщин, что сидели за соседними столиками.
- Позволишь присесть?
Алексей махнул официанту и тот подставил дополнительный стул, и почти сразу вернулся с меню и винной картой, а также дополнительным набором приборов. Наполнил пустой бокал вином, как указала Анна, и снова исчез.
- Ты, наверное, зол на меня?
О! С места в карьер?! Алексей ничего не ответил, продолжая медленно пережёвывать пищу.
- Я понимаю, и поэтому хотела бы извиниться, - сообщила она. И уже просительно добавила. – Посмотри на меня, прошу.
Ну да, посмотришь на неё, а потом очнёшься в рядах императорской линейной пехоты, марширующей по Бородинскому полю, а на тебя несутся польские уланы, готовые с удовольствием пронзить тебя пикой. Или бравые французские кирасиры с палашами в замахе.
Прожевав, наконец, кусок и запив его глотком минеральной воды, Алексей решил всё-таки ответить, но смотреть глаза в глаза пока не хотел. Или боялся? Опасался, да, но не боялся. И не хотел.
- Я, Аня, зол на Комитет потому, что он заставляет работать с тобой, - и здесь он всё-таки поднял глаза и взглянул на неё. В эти чудесные глаза, в которые он однажды чуть было не влюбился. – Учитывая, что ты ведёшь какую-то свою игру, используя меня вслепую, мне это нравиться, сама понимаешь, не может.
Она вздохнула. При этом её грудь заметно поднялась и опустилась, а глаза окружающих мужчин, должно быть, скосились не на шутку.
- Признай, что на самом деле тебя злит не это, а то, что между нами не будет ничего, на что ты так рассчитывал.
Психолог она знатный, это верно. А ещё манипулятор. Этим термином Алексея как-то однажды наградила его же жена. С тех пор он чётко знал, что такое манипуляция.
Официант принёс заказанное блюдо и поставил его перед Анной, долил в её бокал вина, и, не получив новых указаний, удалился.
- Тебе не кажется, что обижаться на меня за то, чего не может быть, за то, что ты и так уже имеешь – семью и детей – глупо?
Капает на мозг, решил Алексей. Не проще ли было оставить всё, как есть? Какой смысл теребить старые, уже покрывшиеся коркой, раны? Не иначе, ей опять что-то нужно. Хорошо, что он сейчас на публике. Свои фокусы на глазах у посторонних Анна выкидывать точно не будет.
Он откинулся на спинку стула, краем глаза заметив, как за ними наблюдают не только посетители, но и официанты. Интересно, о чём они сейчас думают? Скорее всего, о том, что богатая любовница потеряла голову, накосячила например, изменила ему, а теперь пришла с повинной, пытаясь помириться.
Ну, то, что она пришла извиняться это и так видно.
Анна наколола на вилку маленькую гренку, именуемую здесь «крутон», окунула её в соус, но так и застыла с поднятой над тарелкой рукой.
- Алёша, - обычно она использовала имя "Алекс", и от этого что-то кольнуло в душе, - что ты знаешь обо мне?
Алексей всё-таки отложил приборы. На мгновение задумался. Хотя и считал вопрос скорее риторическим. Какая вообще разница, что он знает или не знает. Это не его ума дело. Но он ответил.
- Ничего. Ничего я о тебе не знаю. Кроме того, что однажды влюбился по уши, - теперь он уже открыто смотрел ей в глаза. - Когда-то влюбился. А оказалось, что ты... - он пытался подобрать слова, но так и не смог, - Плохо мне, Аня. Каждый раз как тебя вижу, мне плохо. Больно.
Алексей сам удивился, как легко это сказал. Анна же стоически выслушала тираду, которую хоть и ожидала услышать, но от этого знания ей было не легче. Это был не тот случай, когда информирован - значит вооружён.
Она опустила вилку на край тарелки, так и не попробовав блюдо.
- Вот и я не знаю о себе ничего, - в её голосе звучала печаль и обречённость. - Почти ничего. Лишь всполохи, которые не дают никакой ясности. Я помню многое. За многие годы. Но только с определённого момента. И влюбился ты не по своей воле. И не совсем по моей, но из-за меня.
Алексей не стал уточнять, сколько лет из своей жизни помнит Анна, и с какого такого момента она себя помнит. И что значит не по её воле, но из-за неё? Как такое вообще возможно? Но одно то, что он встречался с ней в госпитале Первой мировой войны, навевало на нехорошие подозрения.
- У меня не было детства, Алёша. И я не была подростком, - Анна продолжала отстранённо смотреть на крутон, насаженный на вилку. – Я как этот гренок, появилась однажды такой, какая есть.
Да, когда-то меня звали Дианой. И мне нравилось это имя. Но мне приходилось носить и другие имена. Увы, но это было просто необходимо, чтобы выжить и спрятаться от тех, кто устраивал на меня настоящую охоту.
Иногда, когда я просыпаюсь посреди ночи, мне кажется, что я вспомнила своё истинное имя, данное мне при рождении, но оно всё время ускользает от меня. Так же как и моё прошлое, не то, что я помню, а то, что всячески пытается скрыться от меня.
Алексей слушал, подставив кулак под подбородок.
- Мои способности... Вот ты считаешь, что я ими злоупотребляю, а они для меня – проклятие. И даже теперь, спустя столько лет, я не могу полностью быть уверенной, что контролирую их.
Алексея повело, он ощутил, как кровь приливает не только к его щекам. Ему захотелось броситься к ногам Анны, обнять их и просить прощения, ведь Эйфория накатывала волнами.
Он опустил руку и с силой сжал на левой кисти точку между большим и указательным пальцами. Боль вернула его в нормальное состояние.
Он огляделся по сторонам. Кажется, до других посетителей волна дошла уже ослабленной. Те мужчины, которые сидели к ним ближе всего, взирали на Анну с отвисшими челюстями, у одного буквально текла слюна, а их спутницы не могли понять, что происходит.
Спустя несколько секунд его отпустило полностью, а мужчинам, потерявшим дар речи, пришлось выслушивать нотации и плохо скрываемые истерики от своих женщин.
- Мне больно, Алёша, - казалось, Анна была готова заплакать. И он, конечно, попытался бы её успокоить, вот только она не заплакала. Собственно, он никогда не видел, чтобы она настолько давала волю чувствам, её всё время будто что-то сдерживало. Она секунду помолчала, добавила. - И одиноко. Очень одиноко.
- Понимаю, - попытался изобразить искренность Алексей.
- Ничего ты не понимаешь! – внезапно жёстко бросила она в ответ.
Алексея буквально спустило с небес на землю одним мановением божественной длани, а посетители за соседними столиками продолжили бросать в их сторону косые взгляды.
- Ничего ты не понимаешь! – повторила она.
Алексей смотрел на неё.
- Я проклята! - произнесла он уже гораздо тише, но с не меньшим напором. - Я только-только научилась хоть как-то контролировать то, что могу делать с людьми! Ты знаешь, что всё высшее руководство Комитета общается со мной через стекло?! Они боятся меня! Они меня используют, но боятся!
Алексей пожал плечами. Единственно, что он не понял, почему комитетчики не предупредили его и ему, как и другим рядовым сотрудникам, приходится общаться с Анной без всяких предосторожностей.
- Или ты думаешь, что только я пытаюсь играть в игры с прошлым? – с вызовом спросила она.
Ни о чём таком Алексей до этого момента не слышал. Если Комитет таким и баловался, то это было не его ума дело, раз ему об этом ничего не сообщали.
- Но ты используешь меня! – процедил он сквозь зубы и вновь взялся за нож и вилку.
Анна посмотрела на него так, как не смотрела до этого. Холодным расчётливым взглядом. От внезапного появления чувств не осталось и следа.
- Ты лучше всего подходишь для этого, - произнесла она так, как будто делала заказ в магазине.
- Даже так? – опешил Алексей.
- Предыдущие сходили с ума, - добила его Анна. Она элегантно порезала на кусочки бифштекс и маленькими кусочками стала отправлять его себе в рот за белые идеальные зубы. – А ты чего ожидал? Ты инструмент, уж извини.
Алексею потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не запустить в Анну тарелкой.
- Я знаю, что однажды ты воспользовалась мной. И продолжаешь это делать при каждом удобном случае. Мне остаётся лишь гадать, где я очнусь в следующий раз, после того, как окажусь наедине с тобой: в армии Кутузова при Бородино, где ты, естественно будешь сестрой милосердия. А может, я окажусь на берегу Чудского озера? В строю тех, кто примет первый удар немецких рыцарей? И кого мне тогда искать – какую-нибудь знахарку или ведьму?
Глаза Анны на последних словах блеснули таинственным огоньком.
- Знаешь, - продолжал Алексей, - одно дело смотреть на это со стороны, другое – участвовать в этом непосредственно. Тем более, что приходится отвечать за чужое тело. А потом ты же подчищаешь мою память, чтобы я толком ничего не знал и не помнил. Ни твоих вопросов самой себе в прошлом, ни твоих ответов тебе в будущем. Вот ты сказала, что не помнишь себя. Так вот после твоих фокусов, у меня такое же ощущение. И главное, я даже не понимаю, как ты это делаешь. И не делаешь ли ты это во вред мне, государству, стране? Ты, надеюсь, не забыла, что я вообще-то присягу приносил? – это бы больше риторический вопрос, всё она понимала и всё знала. - Тебе была хоть какая-то польза от того, что ты отправила меня в Первую мировую?
- Да, - кивнула она, - была. Но рассказать пока не могу.
Она поднесла к алым губам бокал и сделала небольшой глоток.
…А потом Алексей понял, что он сидит в такси, которое мчится по Кутузовскому проспекту. Но он абсолютно не помнит, как выходил из ресторана, как вызывал такси, как садился в автомобиль.
- Твою же налево!.. – выругался он, от души ударив по спинке переднего кресла, изрядно напугав таксиста-мигранта.
Это уже перебор! Нет, это уже реально перебор!
А в голове всплывали гасли неясные образы прошлого: автомобили с колёсами на спицах; взбрыкивающие уставшие лошади, вытягивающих увязшую в грязи раскисшей дороги гаубицу; бипланы, жужжащих в небе… И колонны солдат в шинелях и с винтовками за спинами, месящих кирзовыми сапогами всю ту же дорожную грязь.
Это получается, что она ввела его в транс? Прямо на публике? И никто ничего не заметил?! Не может такого быть!
Но было.
Он подавил резкое желание вернуться обратно в ресторан, вовремя посмотрев на часы. С того момента, когда он отчётливо себя помнил в ресторане, прошло уже около четырёх часов. Конечно же, Анны там уже не было. Да и в ресторане ли всё случилось? Скорее всего, нет. Скорее всего, она увела его оттуда, чтобы опять, достав этот странный металлический шар размером с апельсин, и который, вращаясь в воздухе, наполняет его озоном, отправить его обратно в прошлое.
Можно было поехать в госпиталь, где она работала или в больницу, где подрабатывала, но что это даст? Да ничего! Ничего не даст! Тем более, её там уже может и не быть. Да и что ты ей предъявишь? Что она опять взялась за своё? Так она же честно тебе, дураку, сказала, что ты подходишь для этого лучше всего!
- Когда меня посадили? В смысле, где я сел машину, и кто со мной был? – обратился Алексей к водителю, который продолжал опасливо на него коситься, мол, угораздило же нарваться на очередного наркомана, эх, Москва-Москва!
- Двадцать минут назад, - осторожно ответил водитель. – Гостиница «Измайлово», корпус «Альфа».
Ну понятно, из памяти выхватили не только события далёкого прошлого, но и события, случившиеся сразу после их разговора в ресторане.
- Кто был со мной? – гораздо более спокойно спросил Алексей.
- Девушк! – расплылся в блаженной улыбке таксист. – Ух, какой девушк! Пэрсик! Сладкий сочный пэрсик!
- Светлорусые волосы, серые глаза? Яркие губы? – зачем-то уточнил Алексей.
- Она, - снова обнажил зубы в улыбке водитель.
Анна и на него произвела неизгладимое впечатление. Ну да, она умеет. Этого у неё не отнять. Затуманила голову и ему, чтобы вёл себя как надо. Хотя зачем? Посадила и посадила в такси, смысла воздействовать на разум таксиста особого нет, если внешне всё выглядело благопристойно.
- Вы расстались. Хорошо расстались, не ругаться, хорошо говорить, - подтвердил догадку Алексея водитель. - Она вас поцеловать, хорошо так поцеловать. Вы сесть, деньги оплатить. Вот, едем, - сообщил водитель и вновь мельком глянул на пассажира в зеркало заднего вида.
- Куда едем? – чуть ли не обречённо спросил Плетнёв. В каком-то смысле, он был готов услышать любой ответ.
Ну, точно, наркоман. Ох, Москва, что ты делаешь с людьми! А вдруг не наркоман? Вроде нормально выглядит. А что если он, водитель, плохо думает о пассажире? Что если она – плохая женщина, клафелинщица?!
Водитель даже испытал приступ сочувствия к странному пассажиру. Всё-таки разное бывает в большом городе, и совсем не факт, что странно ведущий себя пассажир наркоман.
- В другой гостиница едем, - уже гораздо более уверенным тоном произнёс он и взглядом указал на навигатор. - Ваш гостиница. Уже недалеко осталось.
Посмотрев на планшет, по экрану которого ползла маленькая жёлтая стрелка, Алексей понял, что да, он едет в свою гостиницу.
Завтра ему выдвигаться, а него в голове каша. Надо попробовать отоспаться.
******************************************************************************************
Не забывайте ставить "палец вверх" под публикацией и включать колокольчик на странице канала, чтобы не пропустить новых.
Вдохновить автора можно перечислив любую сумму на карту Сбера (на чебурек с беляшом):
5469 4300 1181 6529 или
2202 2001 5869 1277
Или на кошелёк Ю-Мани
4100 1113 6694 142
Спасибо. И да минует нас Апокалипсис!