Рашид впервые пригласил Дашу в свой круг.
Ничего не объясняя сказал, что намечается празднование дня рождения «серьезного человека». По этому поводу сняли ресторан, вызвали из Москвы известных исполнителей шансона.
- Давай что-нибудь прикупим тебе на вечер. Платье с блестками… - небрежно предложил Рашид.
Он иногда пытался давать ей деньги «на расходы». От денег Даша всегда отказывалась – было унизительно их брать. Платье с блестками и вовсе показалось оскорбительным.
- У меня есть что надеть, - с осознанием собственного достоинства отрезала она.
Вечером за ней приехал Рустик – водитель Рашида. Симпатичный парень лет девятнадцати с чистой белозубой улыбкой, в любую погоду носивший черную кожаную куртку с оттопыренным правым карманом.
- Рашид сказал сразу отвезти тебя на днюху, - сообщил он.
- Он уже там? – она удивилась, что Рашид поехал без неё.
- Не знаю, - бросил свою любимую фразу Рустик и лихо крутанул руль, выезжая на Вишневского.
- Ну а именинник-то хоть кто? – поинтересовалась Даша.
Вдруг Рашида там еще нет, глупо же она будет выглядеть, не имея понятия на чей день рождения приглашена.
- А Рашид не говорил? – насторожился Рустик.
Если сказать «нет», он снова ответит «не знаю», поэтому Даша слегка соврала:
- Блин, Рустик, говорил, просто я как всегда забыла имя…
- Андрюха Голубь. Вор в законе, - добавил с уважением и осекся.
Взглянув на Дашу в зеркало заднего вида и уловив выражение изумления на лице, которое она не успела скрыть, шмыгнул носом:
- Да я точно не знаю кто он, так… ляпнул, не подумав, – и обернувшись, вдруг заговорил просительным детским тоном: - Ты уж не рассказывай Рашиду, что я тебе сказал… про то, что вор в законе… Рашид и так говорит, что мне мудозвону… вообщем, что мне язык пора отрезать, чтобы я поменьше болтал.
- Рустик, я ничего не скажу, - уверила поскорее Даша, ошеломленная услышанным.
Ух ты, настоящий вор в законе! Она и не предполагала, что у Рашида имеются такие знакомые. И вообще считала, что воры в законе бывают лишь в кино. В то же время сердце быстро заколотилось – куда же она сегодня попадет?
Словно догадавшись о её страхах, Рустик поспешил успокоить:
- Там же не воровская туса будет, а настоящий банкет – звезды прилетели из Москвы, вся блатная элита казанская соберется… - он снова оборвал себя, опасаясь сболтнуть лишнее.
Она с пониманием кивала, а у самой в голове с восторгом крутилось: «Вор в законе! Я увижу живого вора в законе!».
В конце трамвайных путей на четырехэтажном бетонном прямоугольнике вспыхнула белая чайка, заблистали под вывеской «Акчарлак» крыши сто сороковых Мерседесов, отражаясь в стеклах ресторана.
Они подрулили к самому входу, запарковались у лестницы.
Андрюха Голубь оказался «колобком» с мясистой коротенькой шеей над белоснежным смокингом. Сравнить его с белой чайкой, в честь которой именовался по-татарски ресторан, не поворачивался язык.
Даша увидела его сразу, едва они с Рустикам вошли, и догадалась, кто он, хотя ничего сверхъестественного и тем более устрашающего в нем не было.
Именинник чинно восседал на установленном посреди холла пурпурно-золотом кресле и, раскинув толстые ноги, смачно курил сигару. Время от времени, он соскальзывал со своего трона и с воплем - «братан!», кидался навстречу важному гостю. Крепко обнимал, звучно шлепая по спине пухлой рукой, на которой не хватало двух пальцев – мизинца и безымянного, и снова вскарабкивался обратно, напоминая китайского мандарина.
Даша с любопытством рассматривала гостей, приглашенных на день рождения к вору в законе.
Неказистых мужчин сопровождали стройные девушки, походившие на экзотических аквариумных рыбок. Разноцветные – розовые, бирюзовые, золотые, иссиня-лиловые – почти все пришли в ярких поблескивающих мини-платьях.
Так вот почему Рашид предлагал ей блестки! С особым удовольствием она провела ладонью по бедру, по черной прохладе шифона. Уж она то точно знала, как одеваться на такие вечера. Ее наряд по сравнению с остальными выглядел благородно и дорого.
Прически девиц тоже не отличались разнообразием - многие носили закрепленные под макушкой и свисавшие до самой талии шелковистые, очень походившие на конские, искусственные хвосты.
Зал ресторана «Акчарлак», где обычно играла дискотека, сегодня был весь заставлен круглыми столами. Накрытые белоснежными скатертями словно щедрые дастарханы, столы ломились от яств: были и крабы с креветками, и черная икра, и осетры, и ананасы, и розовое шампанское.
Призрачным айсбергом в конце зала возвышалась неоновая сцена.
Рустик обратился к маленькой крупной женщине с планшетом в руках, с неприличным декольте и красными губами. Она резко говорила с официантом в лакейской ливрее и белом завитом парике из-под которого выбивались темные волосы, а лоб покрывала испарина.
Скользнув глазами по списку, распорядитель банкета ненатурально заулыбалась, что-то выплюнула пробегавшему мимо другому официанту, и Дашу сразу повели за нужный стол. Она едва успела кивком головы проститься с Рустиком.
Пока официант с несвежим воротничком обычной сорочки с Московского рынка, поддетой под парадную ливрею вел ее по залу, слух резали блатные матерные разговоры – «это прикинь все равно как на своей тачке ездить, а не на краденой», а в глаза светил свисающий с потолка здоровенный зеркальный шар, который медленно и тяжело крутясь, распространял длинные лучи.
Лучи скользили по головам сидевших за столами людей, выхватывая из полумрака то орлиный профиль, то влажные губы, то черные шальные глаза.
Почти у самой сцены Даша увидела Рашида.
Он сидел вполоборота за ярко освещенным столом, в белоснежной рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и в дорогом чёрном костюме.
Даша впервые видела его в таком стиле, и ему это невероятно шло. Он расслабленно, без всякого напряжения перекидывал между пальцами сверкающую вилку и рассеянно слушал человека с мелким лицом, напоминавшим морду злющей собачонки.
Увесистая с костяным концом вилка замерла вертикально, едва она вошла в поле его зрения. Сузив глаза, Рашид всматривался так, словно никак не мог её узнать. Словно видел впервые.
Мелколицый продолжал говорить, не обращая внимания, что его уже не слушают. Прямо над ухом раздался чей-то резкий презрительный смешок, заставив Дашу вздрогнуть от неожиданности.
Задев плечом маленькое злое лицо, Рашид стал медленно подниматься навстречу. Так же медленно выдвинул ей стул, продолжая молча смотреть.
- Что? – спросила Даша, смущаясь.
- Зря платье не купили… - тихо проговорил он.
Она подумала, что сейчас упадет в обморок – так поразили её эти чуть слышные слова.
Тело легкое и радостное еще минуту назад мгновенно отяжелело, словно в него бухнули камни. Она оделась, как привыкла одеваться в ту пору, когда отец устраивал приемы в честь дня рождения своей фирмы. Тогда к нему приезжали иностранные партнеры и другие высокопоставленные гости. Часто наведываясь в Москву в головной офис компании, родители привозили ей оттуда купленные в валютном магазине «Березка» роскошные платья, каких не бывало у сверстниц: из атласа, из бархата, из тончайшего шелка.
И сейчас Даша была в одном из них - длинном, мягко-струящемся. Свой безупречный, как ей казалось, образ она дополнила ниткой натурального белоснежного жемчуга и бусетами в ушах, жемчужины на которых хотя и были искусственными, тоже выглядели как настоящие.
В этот вечер она должна была сразить Рашида, показать ему, что она вовсе не девчонка, а стильная элегантная женщина. Всегда стремительная и быстрая, в платье до пола Даша невольно замедлялась, чувствуя себя женственной.
Она была уверена, что Рашид по достоинству оценит её наряд и, хотя бы молча, но восхитится. Он же смотрел так, словно его подруга явилась на вечер одетой хуже всех.
Отодвинувшись, Рашид продолжил общение с мелколицым. К ним присоединился высокий горластый пацан по кличке Большой, которого Даша уже видела раньше. «Большой» с ней не поздоровался и даже не взглянул в её сторону, словно Рашид был за столом один.
Она представила свой жалкий вид - сидит, втянув голову в плечи, вся в черном, с потухшим взглядом - неудивительно, что её не замечают. Хотелось демонстративно встать и уйти, что она, скорее всего бы и сделала через мгновение, если бы конферансье торжественно не провозгласил:
- В честь уважаемого именинника к нам в гости приехала самая известная стриптизерша Москвы. Встречайте - Рамона!
Погасили свет, погрузив ресторан в темноту. Посыпались грубые выкрики, раздался женский хохоток, кто-то за соседним столом с радостной яростью захлопал себя по коленям.
Включился луч прожектора и медленно поплыл по залу. Вполз на потухшую невидимую во мраке сцену, споткнулся, пошарил по ней и внезапно ярко осветил. Зал ахнул и замер. Все взгляды устремились в центр сцены, где, словно материализовавшись из рассеянного жидкого азота, возникла сияющая женская фигура.
Обнаженная черноволосая Рамона стояла к зрителям спиной, и её лунные в свете софитов сердцеобразные ягодицы поражали каким-то магическим совершенством.
Подогревая нетерпение публики, стриптизерша продолжала стоять, не шевелясь. Лишь когда зал, обезумев, принялся свистеть и топать, застывшее изваяние подняло руку вверх, властно оборвав все звуки. Стриптизерша сделала длиннющий шаг, затяжно-медленно повернулась. Увы, красота обманула: лицо оказалось вульгарным.
По-змеиному пластичная, вся состоявшая из перекатывающихся под кожей словно крупный бисер мускулов, Рамона, начав двигаться, уже не останавливалась. Сцены ей скоро стало недостаточно, и она вихрем понеслась по залу.
Перебывав на коленях у каждого мужчины на пути, неторопливо, словно насытившаяся пантера, направилась к имениннику. Пятидесяти и стодолларовые купюры не умещались под тонкие полоски ее бежевых, едва заметных на теле трусиков-стрингов, свисая пышно с боков, словно салатные листья.
Продефилировав мимо Даши, стриптизерша внезапно изменила направление. Стремительно развернувшись, в один прыжок, она оказалась на их столе, опрокинув бокал с красным вином и облив им подругу московского бизнесмена сидевших напротив. Девушка взвизгнула, но на ее испорченное платье никто не обратил внимания.
Пройдясь босыми жилистыми ногами между тарелок, Рамона остановилась перед Рашидом: буйно-красивая, с влажной шеей, намеренная соскользнуть к его брюкам. Он не смотрел ей в лицо и по обыкновению играл скрученной салфеткой. Рамона уже начала раздвигать ноги и опускаться вниз, когда Рашид поднял глаза.
Даше не видела его взгляда, но он словно ударил им стриптизершу наотмашь. Она метнулась на пол, приземлилась по-кошачьи на четыре лапы и, выгнув спину, свирепо взмахнула невидимым хвостом.
Бумажная трубочка в пальцах Рашида, остановленная на мгновение, вновь запрыгала над столом.
Так вот, значит, как можно подчинять взглядом, думала Даша, наблюдая за Рамоной, катавшуюся по жирным ляжкам именинника, и с облегчением вздохнула.
Если бы стриптизерша взгромоздилась к Рашиду на колени, и он бы щупал её и совал в трусы доллары, как это делали другие мужики, не стесняясь подруг, они бы точно рассорились. Столько унижения за один вечер снести нельзя.
Конферансье объявил перерыв.
***
Даша с Рашидом вышли в фойе, куда постепенно стекались гости, галдя и отпуская сочные матерки о таланте Рамоны. В фойе стояли высокие коктейльные столики, тут и там мелькали красно-золотые ливреи официантов, разносивших на подносах алкоголь.
На заявление Рашида в отношении своего платья, Даша больше не обижалась. Она уже дважды ловила на себе его взгляд – задумчивый, внимательный. И этот взгляд ей очень понравился. Он говорил, что она добилась своего. Теперь ее рассматривали как картину в музее, а не как дешевую открытку в киоске Союзпечать.
К Рашиду подходили братки. Сменив кожанки на элегантные костюмы, они напоминали оборотней, разодетых для бала сатаны. Под одеждой, распирая швы, ходили, двигались, смеялись разгоряченные алкоголем боевые тела, способные в любой момент вздыбиться и разорвать друг друга на части.
Даша чувствовала, что почти все, кто здесь собрались, друзья только на празднике, до тех пор, пока закованы в черные костюмные футляры.
- Познакомь меня со своей лэди, - обращаясь к Рашиду, вдруг произнес с развязной улыбочкой один из братков.
Резко пахнуло кислым потом и коньяком. Говоривший был сильно пьян. По его лицу тянулся тонкий розоватый шрам: через бровь, через впалую щеку и касался кончика губы.
Рядом стояла высоченная девица в бронзовых сапогах-ботфортах до середины ляжек, несмотря на то, что на улице лето. Сквозь жирные слои туши со смесью страха и кокетства сверкали её неестественно синющие глаза.
Рашид мрачно молчал.
- Баяра, кончай. Он тебе ща улыбало сломает, - сказал предостерегающий голос за спиной пьяного братка.
Но тот был настолько пьян, что вряд ли можно было остановить его одним лишь голосом.
- Лэди? Или монашка? – поинтересовался Баяра, обращаясь теперь к Даше, нахально выпячивая губы, и снова завонял кислым потом. Вокруг раздались смешки. – Может ручку мадмазель поцелова…
Он не успел договорить. Рашид отступил назад, словно собирался уходить, но неожиданно развернувшись, ударил его ногой в голову.
В движении была такая звериная быстрота, что Даша даже не сразу сообразила, что произошло. Лишь когда толпа расступилась, она увидела, что браток лежит мешком на полу.
Смешки прекратились, послышалось одобрительное гиканье.
- Ногу поцелуешь, - процедил Рашид сквозь зубы, придавив несчастное лицо со шрамом к мраморному полу подошвой кожаного ботинка.
Дашу поразила реакция девицы в ботфортах. Она стояла, изогнув бедро, облокотившись на коктейльный столик. Неспешно попивая шампанское, оставляя розовый перламутр на краю бокала, она стреляла по сторонам глазками и… улыбалась. Ей не было стыдно за своего мужчину, не было его жаль.
Её спутника унижали на глазах у всех, ставили на лицо ботинок, а она просто пила шампанское!
- Прекрати. Немедленно прекрати! – нервно выпалила Даша.
Ей показалось, что она обращается не к Рашиду, а к девке, так отвратительно было на неё смотреть. Та неожиданно перестала улыбаться и аккуратненько пристроила свой бокал на столе среди других. В ней пробудился живой интерес: что же будет дальше?
Рашид ногу с лица не убрал. Он уставился в изумлении на Дашу, как и все вокруг (в каком-то странном безумии она вдруг почувствовала злорадное удовлетворение, что отомстила ему за платье).
Видеть женские улыбки по любому поводу в подобном обществе привыкли, но слышать, как женщина приказывает мужчине …
- Брат, так не делается, - словно спасение раздался за спиной неторопливый сиплый голос.
Даша быстро обернулась и увидела хозяина вечера. Андрюха Голубь стоял, широко расставив ноги, в черной трещине рта дымилась только что прикуренная сигарета. На маслянистом лице из-под совиных век смотрели плоские холодные глаза.
- Я тебя, Рашид, очень уважаю, - продолжал он, не вынимая сигарету изо рта. - Но ты у меня в гостях. Хочешь побазарить с Баярой, идите из ресторана. Мне кипиш не нужен… Мы тут не рамсуем, мы это… культурно общаемся.
Рашид медленно убрал ногу с лица. Брезгливо стряхнул штанину.
Пострадавший браток был настолько пьян, что, кажется, не почувствовал ни боли, ни унижения. Поднявшись с пола, со стеклянным взглядом, он как ни в чем не бывало, вернулся к своей такой же бесчувственной подруге.
- Я тебя понял, Голубь, - произнес глухо Рашид и взял Дашу за запястье. – Пошли.
От пережитого стресса ей стало нелепо-смешно. Будто она внезапно осознала, что участвует в постановочном спектакле с участием актеров-профессионалов, тогда как другие продолжают верить, что действие происходит в реальности.
Давясь рвущимся наружу прыском смеха – нельзя показать свою потеху - она шла и обводила взглядом мужские силуэты, разбавленные цветной глазурью аквариумных рыбок.
Задержала взгляд на рыхлом лице, похожим на сырую печенку, на хорошенькой девушке с редкими выступавшими вперед зубками, на стоявшем у выхода интеллигентном молодом человеке с пшеничными волосами и улыбкой, кого-то ей сильно напомнившей…
- Куда мы идем? – спросила она, шагнув за Рашидом в густое тепло июльской ночи.
Они остановились на лестнице – она на пару ступенек выше, он ниже. Под белой рубашкой на его шее матово блеснуло толстое золотое плетение.
Он молчал, она потерла ладони.
Ладони вспотели, но не от страха. Какой-то бешенный восторг, походивший на экстаз, бил внутри нее. Стоя над темным городом, высокая, вся в черном, под огнем ресторана, она смотрела сверху и не боялась. И Рашид видел, что она не боится.
- Гулять, - сказал он и пошел вниз.