Автор Эльмира Ибрагимова
27 глава
«Странно, в это время Антонина Сергеевна всегда бывает дома, а сейчас ее нет. Придется прийти еще раз, попозже. Может быть, Антонина Сергеевна что-нибудь посоветует, подскажет, она мудрая, спокойная, рассудительная», – думала Фатима, возвращаясь. Ей нелегко давалась даже эта недлинная дорога через двор, она испытывала слабость и головокружение.
«Ничего, я справлюсь, – изо всех сил успокаивала себя Фатима, – поначалу попрошусь к Антонине Сергеевне, а может, даже к Дине на несколько дней». Антонина Сергеевна не раз во времена командировки Марата звала ее ночевать, не желая оставлять девушку одну. Но Фатима не хотела стеснять ее и Муслима в их единственной комнате. Она и сейчас не хотела причинять неудобства соседям и потому подумала о небольшом раскладном диванчике, который стоял у них на общей кухне. Фатима могла бы укладываться на него поздно ночью, а утром вставала бы еще до того, как жильцы квартиры проснутся, чтобы не мешать на кухне. За это время Фатима надеялась продать дорогое кольцо с бриллиантом, которое ей подарил Марат, и золотую цепь с кулоном, хотя за нее, тоненькую, не очень много и дадут. Есть у нее еще и новые туфли, пальто, другие вещи, которые не успела надеть ни разу – все качественное, хорошее, и потому она сможет это продать быстро, если снизит цены. На вырученные деньги она снимет квартиру. И, не особо перебирая, найдет себе работу, неважно какую, лишь бы прилично платили. Неподалеку от их дома в небольшом кафе требовалась посудомойка. В объявлении было указано, что посудомойка будет иметь, кроме оплаты, обеды и ужины.
Фатима вернулась домой, впервые для себя отмечая, как безрадостно для нее это возвращение. Совсем еще недавно Фатима очень любила свой дом, считала его теплым, уютным, а теперь все в нем стало грустным и серым, безрадостным, совсем чужим. Девушке хотелось поскорее вырваться отсюда, но идти ей было просто некуда.
Фатима с нетерпением ждала вечера в надежде все-таки найти на некоторое время приют у соседей. Вечером Фатима опять пошла к соседям, на сей раз дверь открыли. Но вместо Антонины Сергеевны на пороге появилась все та же нетрезвая Дина. Она не пригласила Фатиму войти, ее комната и даже общая кухня и без того были полны гостями. Они шумели, кричали, готовили очередное застолье – гремели вилками и ложками, открывали бутылки.
– Их нет, – ответила Дина, кивнув в сторону двери соседей. – Антонина Сергеевна с внуком на каникулы уехали, кажется, на месяц.
Фатима еще раз посмотрела вглубь квартиры на пьяных гостей Дины, шумевших в комнате и кухне, и у нее рухнула надежда даже на кухонный диванчик.
Ночь опять прошла без сна и покоя, а наутро звонок в дверь заставил Фатиму вздрогнуть – неужели опять Айшат? На пороге стояла Калимат Расуловна. Не здороваясь, она прошла в комнату и села за стол. Фатима молча села напротив, со страхом ожидая начала разговора.
– Айшат приходила к тебе? – не здороваясь, спросила Калимат Расуловна. – Вы поговорили?
– Да, поговорили, – стараясь говорить спокойно, ответила Фатима.
– Со мной Айшат вчера вечером также говорила по телефону и передала тебе, что даже обещанных трех дней ждать не хочет. Просила принести ей ключи уже завтра к вечеру, так что собирай вещи. А завтра к трем часам я приду за ключами.
– Но мне некуда идти. Может быть, вы поговорите с ней, чтобы оставила меня здесь хотя бы на неделю.
– Повторять уже сказанное желания нет. Я лишь передаю тебе слова хозяйки, это ее желание – больше не видеть тебя в своей квартире. И с какой стати я должна помогать тебе? Я чужой для тебя человек. И не могу дружить со всеми любовницами своего сына, они у него были и до тебя, будут и после.
Взгляд Калимат Расуловны случайно упал на маленькую вазу на столе. В ней лежали кольцо и цепочка с кулоном, приготовленные Фатимой со вчерашнего вечера для сдачи в ломбард. Здесь же, на стуле, лежала в пакете приготовленная для продажи новая одежда и обувь Фатимы. Сегодня она намеревалась пойти со своими вещами на золотой и вещевой рынок.
Калимат Расуловна взяла кольцо в руку. Внимательно рассмотрела его со всех сторон, покачала головой:
– Надо же, значит, мой глупый сын для тебя еще и бриллианты покупал, и не абы какие, а «малину». Не жирно ли было тебе принимать такие подарки, которых ты недостойна? Знаешь ли ты вообще, что такое бриллианты и кому их дарят?
Фатима молчала, изо всех сил сдерживая себя, чтобы опять не расплакаться. Калимат Расуловна хотела не просто задеть Фатиму обидными словами. Она взяла кольцо и цепь с кулоном из вазы и, насмешливо глядя в глаза девушке, сказала:
– Я сама отвечу на свой вопрос: ты недостойна таких подарков. Их дарят чистым, достойным девушкам, невестам, женам. А кем ты была моему Марату? Очередной его сожительницей, не так ли? Я заберу эти украшения, думаю, что имею на это право.
– Забирайте, что хотите, только оставьте меня в покое, пожалуйста. Я не хочу больше говорить с вами, дайте мне возможность спокойно собрать свои вещи.
– Да, уж, сделай одолжение, – уже более спокойно ответила Калимат Расуловна, довольная неожиданными трофеями. – Завтра к трем я зайду за ключами. Впрочем, что тебе собирать, здесь ничего твоего нет, только одежда твоя, книги, мелочи. А вещи своего сына – его компьютер, телевизор, всю другую технику я заберу после тебя, об этом не беспокойся.
Калимат Расуловна ушла, а Фатима, сняв с антресолей большие сумки и коробки, стала собирать в них свою одежду и книги.
С отвращением подумав о пьяной компании друзей Дины, Фатима отправилась к соседям уже в третий раз. Опухшая и отекшая от вчерашней пьянки Дина провела ее на кухню. Фатима, коротко рассказав о своей проблеме, попросила о временном пристанище.
– Я не стесню вас, Дина. Переночую на маленьком диване в кухне всего несколько дней, пока не найду квартиру. Буду ложиться после того, как все уснут, а вставать тоже буду раньше всех – обещаю, помех на кухне не будет.
Дина не успела ответить, как в дверях кухни появился относительно молодой мужчина в спортивных брюках и майке. Его лицо показалось Фатиме знакомым, и только потом она вспомнила: в тот вечер, когда они разговорились с Диной, распив с ней бутылку водки, та разоткровенничалась, показала ей фотографию своего Володи. Дина жаловалась на нестабильность их отношений. Говорила, что ее Володя порой пропадает на месяцы, а потом появляется, как ни в чем не бывало.
Динин ухажер, как оказалось, слышал разговор Фатимы с Диной.
– Конечно, оставайтесь, – сказал он по-хозяйски. – И не обязательно на кухне, живите в комнате моей Динки. У нее для двоих не тесно, а я редко прихожу. В те дни будете на диван перебегать, а можете и с нами остаться. Мне будет приятнее приходить не к одной красавице, а сразу к двум, – мужчина противно захихикал, а Дина на глазах изменилась в лице, рассвирепела от ревности:
– Давай-давай, иди в комнату! Я сама здесь во всем разберусь, без тебя, кобель.
Мужчина послушно вышел из кухни, а Дина, немного помедлив, раздраженно ответила:
– Ты уж не обижайся на меня, соседка, но впустить я тебя сюда не смогу. Ко мне Володька ходит. И на кухне мы порой до утра бываем, готовим, шумим, гости часто приходят. К тому же Вовка мой за каждой юбкой увиваться начинает, а мне это не нравится!
Фатима вернулась домой обескураженная – ее последняя надежда на временный приют рухнула. Антонина Сергеевна вернется не скоро, а отдать ключи придется уже завтра, к трем часам дня.
Фатима собрала вещи в коробки и сумки. Их оказалось не так уж и мало, хотя девушка взяла только личные вещи, одежду, книги. Она прибрала в квартире, вымыла окна и полы. Каждый уголок опустевшей квартиры навевал воспоминания – совсем еще недавно здесь они с Маратом были так счастливы, мечтали о свадьбе, о первенце, а теперь судьба жестоко развела их в разные стороны. Девушка долго не могла уснуть в ту ночь, плакала, вспоминала все свалившиеся на нее, как из рога изобилия, несчастья и свой последний разговор с Маратом.
«Почему ты мне не поверил? Почему не захотел выслушать? – мысленно разговаривала она с любимым. – Неужели я для тебя была совсем чужой?».
Уставшая и измученная переживаниями, Фатима и сама не заметила, как уснула. А проснувшись, с ужасом подумала, что уже сегодня должна отдать ключи.
Фатима спустилась на первый этаж, чтобы попросить пожилую соседку, с которой они, встречаясь в подъезде, перекидывались парой фраз, временно пристроить ее вещи в гараже или сарае. Но оказалось, та уже неделю лежит в больнице.
Погруженная в грустные мысли Фатима медленно поднималась по лестнице на свой этаж и не сразу услышала, как ее окликнули.
– Ты чего, Фатимка, оглохла, что ли? – удивилась дворничиха Гуля, за дополнительную плату убиравшая подъезды их дома.
Гуле всегда нравилась эта тихая доброжелательная девушка, они не раз общались с Фатимой по душам. Та позволяла дворничихе набирать воду для мытья подъезда в своей квартире и даже несколько раз приглашала к себе на обед и на чай.
– Ну вот, ты себе уже и подругу нашла, – подшучивал над Фатимой Марат, однажды заставший Гулю у них дома за чаем. – А все говоришь, скучно, просишься на работу.
Гуля в недоумении смотрела на Фатиму. Она никогда не видела ее в таком настроении:
– Ты чего такая убитая? Со своим Маратом поругалась, что ли?
Фатима молчала, еле сдерживая слезы.
– Не бери в голову, в каждой семье ссоры бывают. А он у тебя мужик хороший, любит тебя, старается для семьи. Счастливая ты, Фатимка, я тебе даже немного завидую.
Слова Гули стали последней каплей в терпении Фатимы. Девушка горько расплакалась, но опять ничего не смогла сказать.
Гуля бросила тряпку в ведро и, легко подхватив его, спустилась на этаж к Фатиме, деловито распорядилась:
– Давай, открывай свою дверь, поговорить надо.
– Ну, ты и дура, я тебе скажу, – сделала свой вывод Гуля, внимательно выслушав Фатиму. – Я таких ненормальных еще в жизни своей не встречала. Какого фига ты эту мегеру, его мать, покрывала? Почему сразу мужу все не рассказала? Почему на аборт согласилась? Почему потом, как партизанка, молчала о том, что это не ты сама решила избавиться от ребенка, а его мать тебя принудила аборт сделать? Я ее, кстати, вчера утром видела здесь. И зачем она к тебе приходила?
– Напомнить, что завтра придет за ключами. Ну и заодно кольцо мое с цепочкой и кулоном забрала. А я думала, продам их и квартиру сниму на первое время, пока еще денег не заработаю.
Фатима рассказала Гуле не всю правду. Утром, после ухода Калимат Расуловны, она обнаружила еще и пропажу всех денег до последнего рубля из шкатулки. Только вчера небольшая пачка денежных купюр, которые Марат оставил ей накануне своего ухода, была на месте. После ухода Калимат Расуловны Фатима решила пересчитать деньги, узнать – хватит ли ей суммы, чтобы хотя бы на месяц-два снять жилье. Но как оказалось, Калимат Расуловна забрала не только золото, денег в шкатулке тоже не было. Фатима запоздало вспомнила, что во время разговора с Калимат Расуловной она выходила из комнаты к не вовремя пришедшей молочнице. Та по привычке стучала одновременно во все двери на лестничной площадке. Вернувшись в комнату, она увидела Калимат Расуловну уже не на прежнем месте, сидящей за столом, а рядом со шкафом, на полке которого и стояла шкатулка с деньгами. При виде Фатимы мать Марата как-то нервно и спешно вернулась на свое место.
Фатима и подумать не могла, что мать Марата станет рыться у нее в шкафу и, тем более, возьмет последние деньги. Не насторожили Фатиму и ее злобные слова, хотя Калимат Расуловна красноречиво намекнула о том, что ее обобрала:
– Здесь нет ничего твоего, ты даже рубля не заработала, дома сидела. А если и должен был тебе мой Марат за что-то, так давно рассчитался, купив тебе кучу фирменных нарядов, хотя тебе и китайского ширпотреба хватило бы. Мы люди не мелочные, пусть все это останется тебе на память. Но оставлять тебе деньги или золото с дорогими бриллиантами было бы непростительной глупостью, неуважением к себе! Мой глупый сын этого не понимает, но, слава Богу, я еще в своем уме.
Фатима не стала говорить и без того возмущенной Гуле о пропаже денег. Какой теперь в этом толк! Того, что осталось в сумке и в карманах, дня на два-три хватит, а дальше надо будет уже думать – как и на что ей дальше жить? И самое главное – где?
– Значит, и золото ты ей свое отдала? – не переставала возмущаться Гуля, ругая простодушную девушку. – Да ты не просто дура, Фатимка. Ты просто идиотка какая-то, прости за выражение! Я бы твоей мегере все лохмы выдрала и все сделала бы, чтобы Марат правду узнал.
– Он не захотел меня выслушать, я пыталась ему объяснить, – сказала Фатима. – Гуля, хочу попросить: можно мне оставить свои сумки в вашем служебном помещении на несколько дней? В них моя одежда, книги, личные вещи. Мне надо все это пристроить временно, но некуда.
– А вот это все? – Гуля обвела руками комнату. – Компьютер, телевизор, техника, мебель – куда их девать будешь?
– Это не мое, мне надо взять только свои вещи, а их немного.
– В служебку, конечно, можно твои вещи временно поместить, но вдруг что-то пропадет, – забеспокоилась Гуля. – Там же кроме меня и другие бывают – со всего домоуправления туда ходят. А вечерами слесари собираются. Вдруг не услежу.
– Ценностей среди моих вещей нет. Вряд ли кому книги понадобятся или ношеная одежда. А новые вещи я, наверное, уже завтра на продажу отнесу в «Пассаж». Торговаться не буду, сдам по цене, которую назначат, лишь бы быстрее деньги получить. Помоги мне, Гуля, пожалуйста, с этими коробками.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Только не продавай вещи за бесценок. А сама куда пойдешь? На ногах еле стоишь, больная, бледная. Я бы тебя к нам домой пожить взяла, но мы впятером в двух комнатах живем. Отец много лет уже болеет, ночами не спит, кашляет, задыхается. Они с мамой в одной комнате, а я с двумя братьями – в другой, на полу все спим. Если тебе совсем некуда идти, давай к нам, Фатимка. Будешь с нами хоть и в тесноте, да не на улице.
– Спасибо, Гуля, у меня есть, где остановиться, – на ходу придумала Фатима, не желая обременять сердобольную Гулю проблемой своего ночлега – все равно ведь та помочь ей не может. – Мне бы только вещи пристроить, а остальное не проблема.
Гуля, оставив все свои дела, помогла Фатиме собрать и перенести вещи в служебку. Аккуратно сложив в углу сырого и ветхого служебного помещения коробки с вещами Фатимы, Гуля накрыла их сверху старой клеенкой и озабоченно покачала головой:
– И все-таки, боюсь я за твои вещи. Тут слесари-алкаши вечерами без меня ошиваются, не дай Бог, возьмут что-то, а потом не докажешь.
– Ничего, я прямо сейчас в «Пассаж» схожу, спрошу, когда мне можно вещи отнести. Может, завтра получится. А к тебе у меня просьба – отдай матери Марата ключи, она сегодня в три часа придет. Ты до шести часов здесь на работе бываешь? С окна служебки наш подъезд хорошо видно, увидишь ее – отдай. Я просто не могу ее больше видеть.
– Думаешь, я могу? – ответила Гуля. – Не боишься, что я ей все лохмы выдеру, такая я на нее за тебя злая.
– Не надо ничего этого, Гуленька, молча отдай ей ключи – и все. Спасибо тебе за все…
– Ладно, за что благодаришь то? Ничего я такого тебе не сделала. Славная ты девушка, только дура. Нельзя в наше время совсем без зубов жить. А ты беззащитная. Пропадешь, если и дальше так жить будешь. Съедят тебя. В этой жизни люди или волки, или овцы, третьего не дано.
– Ну почему же, – слабо улыбнулась Фатима. – Вот ты, например, не волк же?
Гуля на минуту задумалась, потом уверенно ответила:
– А ты знаешь, я и волком могу быть, когда надо. И тигром, и акулой, и крокодилом. Это смотря с кем. Чего мне с тобой, например, когти показывать? А вот твою свекровь я бы на части порвала на твоем месте.
– Не в ней дело, – грустно сказала Фатима. – Не с ней я жила, с Маратом. Это и есть моя боль. Больно, что он так ушел, обвинил меня в страшных грехах и даже выслушать не захотел. Но давай не будем больше о них. Прошу, не будем.
– Ладно, как скажешь, – согласилась Гуля и тут же, увидев, что Фатима засобиралась, удивленно спросила:
– Ты куда это идешь? На тебе лица нет! Если из-за своей мегеры уходишь, чтобы не видеться с ней, не уходи! Я сама вынесу ей эти ключи и швырну в ее наглую рожу. А ты здесь посиди, до вечера в служебке тихо будет, спокойно. Ты даже полежать тут сможешь, не смотри, что диван грязный, я сейчас его застелю чем-нибудь.
– Нет, Гуля. Мне надо в «Пассаж» успеть, о вещах договориться. А потом и насчет работы забежать в одно место.
– Посмотри на себя в зеркало, ненормальная. Ты, как стенка, бледная, разве тебе обязательно сегодня разом все проблемы решать? Если здесь не хочешь, иди туда, где жить будешь – отдохни, полежи там немного. Ты устала, квартиру эту на какой-то черт выдраила, тяжестей натаскалась, а нельзя тебе было пока так себя загружать.
– Хорошо, наверное, я так и сделаю, пойду отдыхать. Значит, договорились, ключи ты ей сама отдашь, а я завтра я за новыми вещами с утра зайду. Все остальное, надеюсь, в ближайшее время тоже заберу. А у тебя проблем с начальством не будет из-за моих вещей?
– Ну что ты! Мой начальник каждый день трясется от страха, только бы я не ушла с этого участка. Я ведь тоже дура, только не такая, как ты. Убираю, мою, драю все, как в собственном доме. А потом сама на себя злюсь, но по-другому не могу. Так что не боись, сколько надо, столько пусть и лежат твои вещи.
Фатима еле стояла на ногах, но страх остаться на улице не давал ей расслабиться и отдохнуть. «Вещи я пристроила, а сама, в крайнем случае, эту ночь в какой-нибудь недорогой гостинице переночую, – думала она. – На день-два денег мне на это хватит. Только надо еще узнать, пускают ли в гостиницу местных?».
Фатима долго ходила по рядам «Пассажа» в поисках Раи, своей старой знакомой. Небольшой магазинчик, в котором та до недавнего времени работала, был закрыт, а через окно было видно – идет ремонт. Фатима спросила о Рае у владелицы соседнего магазина. Та недовольно посмотрела на Фатиму:
– А ты разве не знаешь? Она уехала, продала свой магазин.
– Не знала, – растерянно ответила Фатима.
– Вот и мы не знали, – пожаловалась Фатиме женщина, – тихо-молча продала, хотя могла бы вначале нам, соседям, предложить. В общем, нет ее, а ты купить у нее что-то хотела?
– Не купить, а продать кое-что из своих вещей, – ответила Фатима. Увидев удивленное лицо собеседницы, Фатимы пояснила: – У меня новые вещи, фирменные, дорогие. Но мне очень срочно нужны деньги, и я продам их намного дешевле своей цены. Не подскажете, кому здесь я могла бы их предложить?
Подробно расспросив Фатиму о предлагаемом ею товаре и примерных ценах, услышав названия брендов одежды и обуви, женщина оживилась:
– Принеси все это завтра с утра, я посмотрю, подумаю. Выручу тебя, вижу, тебе деньги очень нужны.
Женщина делала вид, что вещи Фатимы ее не очень-то и интересуют, но на всякий случай подстраховалась:
– Не советую другим показывать, за бесценок возьмут. Принеси мне, я тебя не обману.
– Хорошо, спасибо вам, я подойду завтра, с утра.
Фатима спешно вышла из многолюдного «Пассажа» и почувствовала себя совсем плохо, ее шатало из стороны в сторону, подкашивались ноги, и было отчего – нелегкий день выдался. Последние два дня у нее и росинки маковой во рту не было.
«Надо заставить себя выпить хотя бы стакан сладкого чая, чтобы не свалиться прямо на улице», – подумала Фатима и решила перекусить в том самом кафе, куда собиралась устроиться на работу.
Администратор кафе Наталья, женщина средних лет, накрашенная, как участница бразильского карнавала, недоверчиво посмотрела на девушку: слишком уж она хороша и прилично одета для работы в этом кафе.
– Ты точно посудомойкой устраиваться пришла? Я ничего не путаю?
– Да, я хотела бы у вас работать. Все равно кем, мне работа нужна…
Продолжение следует...