Дагестанские истории Диляры Гайдаровой

— Живым — живое, Заира, — продолжал Расул, нежно поглаживая ее пальцы. — Жизнь продолжается, вопреки всему. Посмотри на Амину — она считает тебя мамой. Посмотри на этот дом. Здесь всё дышит уютом, который создала ты. Я не прошу тебя забыть Шамиля. Любовь не умирает, она просто занимает свое место в прошлом. Но тебе нужно отпустить его душу, чтобы он покоился с миром, и отпустить себя. Разреши себе дышать. Разреши себе жить сегодня. Я рядом. Я никуда не уйду, и Мирзабек больше никогда не переступит этот порог...

-Знаешь, сынок... — медленно заговорил старик. — Когда меня в семьдесят седьмом ломали на бюро обкома, я ведь сдался. Подал в отставку, уехал сюда. Думал — спасаю семью, спасаю тебя. Я думал, что эту систему не перешибить, что их круговая порука сильнее чести. И все эти годы здесь, в горах, меня жгла одна мысль: я оставил республику на растерзание этим волкам — Хамалатову и ему подобным. Они ведь сожрали Дагестан, Гаджи. Всё превратили в товар. Октябрь 1986 года выдался в Махачкале сырым и ветреным...

Гаджи посмотрел на отца, затем на свои ладони, покрытые трудовыми мозолями. Впервые за много лет он чувствовал себя по-настоящему свободным. Номенклатурный рай его семьи сгорел, но из его пепла на свет появился человек, который точно знал цену чести, верности и каждому заработанному рублю...

Эхо чужой земли Автор Диляра Гайдарова В селении Бабаюрт осень всегда пахла удушливо-сладким, согретым солнцем виноградом и овечьим сыром. Но в сорок первом к этим запахам подмешался горький привкус гари и страха. Марта стояла у колодца, утирая пот со лба. В её облике странно, но гармонично слились две крови: строгие, светлые, почти прозрачные немецкие глаза её отца, колониста Готлиба Шмидта, и тёмные, как южная ночь, брови-стрелы её матери-кумычки, Хадижат. Марта говорила на безупречном русском,...