Игорь пил. Пил много, постоянно. Утром он первым делом искал себе рюмочку или бутылочку на опохмел. Пять капель, как он любил говорить. А дальше всё шло по замкнутому кругу: там, где пять капель, там и десять, там, где десять, там и бутылка, и вечер заканчивался в шумной компании таких же, как и Игорь.
-Мой дед пил. Мой отец пил, мой прадед тоже наверняка пил, и я буду пить, – кричал Игорь жене своей первой, Верке, когда она вещи собирала, чтобы уехать от него.
Верка ушла, забрав часть мебели и посуды. Ушла и больше не вернулась, хотя Игорь был твердо уверен, что она придет, ведь он один такой единственный и неповторимый. В чем он неповторим, он сам сказать не может, так мамка всегда говорила ему, когда он маленький был, и Игорь в это свято верил.
-Вот, мам, ушла она от меня. Ушла, га-ди-на такая, даже деньги забрала. – всхлипывал Игорь, сидя на кухне у матери.
-Как деньги забрала! – ахнула мать. – Так надо к ней идти. Где там ее родители живут, это ж воровство получается! Вот отец до этого дня не дожил, он бы ей показал. Ты же эти деньги сам заработал! Пошли, чего ты сидишь!
-Куда пошли мам.
-Ну как куда. К Верке твоей же.
-Она не моя уже, нас суд развел, и зачем к ней идти?! – не понял Игорь.
-Как зачем? Ты же только что сказал, что она все деньги забрала и ушла от тебя. Деньги-то немалые, поди. Надо вернуть. Что это ты работал, горбатился, а она, значит, себе их. Нет, так дело не пойдет. Сейчас ты на нее заявление участковому напишешь, и будет твои кровно заработанные возвращать.
-Так я их и не заработал. Я уже почти год не работаю. Не берут нигде, говорят, алкаш я, а я не алкаш, захочу и брошу. А деньги — это Веркина зарплата. Я у нее из шкатулки брал себе на опохмел, каждый день. А теперь вот негде взять. Потому что она ушла и деньги все забрала. Шкатулку тоже забрала. Я-то думал, оставит, уйдет, и бог с ней, а она вспомнила про деньги, первым делом в сумку их сложила. Мать, дай денег, надо здоровье поправить, не могу уже.
-Как же так. Как так-то, бросила тебя. В такой трудный час бросила, эх, бабы пошли. Вот сколько твой отец пил, сколько раз меня бил, я ведь не ушла от него. Куда уйдешь, это же крест мой, бабья доля. Коли достался такой муж, что поделать, терпеть и любить, какого есть. А Верка твоя что за баба, чуть выпил, рукой махнул, так всё, сразу нос воротит, деньги собрала и на развод бежать. Нет бы дите родить, скотину завести, жить, как все по-человечески. Подумаешь, пьет, а кто не пьет?! Вот скажи мне, Игорь, кто не пьет?! У нас все такие, куда она пойдет. Ведь все к рюмке прикладываются, но и понятно, это мужик же! Ему расслабиться надо, а какой способ самый верный?! Правильно, рюмашечку на стол, и где ты ее достал такую.
-Ой, мать, перестань, плесни мне лучше, ну ее, эту Верку. Я что, себя на помойке, что ли, нашел, найду себе другую, а она пусть локти кусает. Во как, верно я, мать, говорю?
-И то правда! – закивала мать и помчалась к холодильнику за лекарством для сына.
Жениться Игорь так и не женился, больно уж быстро стал спиваться. Даже при том, что в их поселке выбор был небольшой, на него как на жениха даже не смотрели. Больше стороной обходили. А вот бывшая жена Игоря вышла замуж довольно быстро. Год с небольшим прошел, как она выскочила за приезжего фермера. Завела с ним хозяйство и родила ему одного за другим деток. Игорь только смотрел на них стороной и вздыхал.
-Вот что во мне не так, мать? Руки есть, ноги есть, на морду вроде тоже не страшный. Чего ей не жилось-то?! Вот так же могли бы и хозяйство, и деток. Ну подумаешь, выпить люблю, так это и грех-то не большой. А то, что ее новый муж не пьет, так вот, может, это самый первый грех-то. Может, он ненормальный, потому что не пьет, а я вот как все.
Но Игорь был не как все. Мало кто знает, что спровоцировало и ускорило процессы болезни. Возможно, постоянное пьянство, возможно, плохая наследственность, только к тридцати пяти годам стали у Игоря желтеть глаза. Мать Игоря прекрасно знала, признак какой болезни начался у ее единственного сына, ведь от этого же в свои шестьдесят лет умер его отец. Она уговорила Игоря поехать в больницу и лечь на обследование. Получив заключение и подтвердив опасения матери, врачи предложили лечение. Но оно не помогло, в первую очередь потому что нужно было бросить пить алкоголь, а Игорь пил, несмотря на строгие запреты.
Удалось поставить Игоря на очередь для замены поврежденного органа. Когда Игоря совсем скрутило, он вдруг понял, что хочет жить. Бросил пить, стал следовать рекомендациям и часто вести с матерью задушевные беседы и просить прощения.
Возможно, он родился в рубашке, возможно, ему очень повезло, может, вселенная решила дать ему второй шанс. Донорский орган ему нашли, операция прошла успешно, и даже не произошло отторжения, чего так опасались врачи. Игорь смог вернуться к нормальной жизни, единственное требование врачей было только одно: не пить алкоголь, никакой и никогда. Игорь тогда сказал, что понял.
Он прожил еще полтора года после операции, а потом шагнул с моста. Матери оставил записку, что потерял смысл и счастье в жизни. Просил никого не винить и его не искать.
Бездумно потраченные средства и силы врачей, потерянное время. Когда о поступке Игоря узнал врач, который его лечил, он очень сильно ругался. Ведь если бы Игорь тогда не встал на квоту, не требовал спасти его жизнь, не говорил, что всё осознал и понял, как он неправильно жил, тогда, тогда, возможно, донорский орган ушел бы тому, кому он был нужнее. Он спас бы чью-то жизнь. А так врач потратил время на человека, который вдруг решил, что счастья нет в жизни, и решил свои проблемы шагом в пропасть.