Волна недовольства приезжими из Центральной Азии дошла до Госдумы. В апреле 2024 года лидер партии «Справедливая Россия — За правду» Сергей Миронов рассказал, что мариупольцы жалуются ему на мигрантов. «Город заполонили приезжие из Средней Азии, которые живут по своим законам и порядкам.
Перед прочтением, подпишитесь, пожалуйста, на канал Кино, вино, домино! Это помогает создавать качественный контент
Лучшего подарка западной пропаганде трудно придумать», — возмутился он. В происходящем он обвинил Минстрой России.
«Святое дело делаем»
Мариуполь бурно строится даже в субботу. Вокруг стучат, сверлят и гремят, шпаклюют и красят. Во дворах стоят автовышки и бетономешалки, в сквере перекладывают плитку. Гуляя по городу, легко представить, что ты в только что отстроенном районе где-нибудь в Подмосковье, где новенькие дома едва начали заселять, поэтому народу немного — зато то тут, то там снуют рабочие. Мигрантов в городе и правда много, но завязать с кем-то разговор оказывается не так просто: многие из тех, к кому я подхожу, не знают русского языка.
Удается узнать лишь их страны — Таджикистан, Узбекистан и даже Туркменистан. Пара молодчиков и вовсе перехватывают инициативу — пытаются со мной познакомиться и стрельнуть номерок.
Моим первым собеседником становится немолодой узбек Санжар с окладистой бородой, который следит за бригадой шпаклевщиков:
,,«По строительству занимаемся, — рассказывает он.
— Иногда в Москве работали. Потом предлагали сюда — поэтому вот пришли.
С одной стороны, денег зарабатываем, с другой стороны, святое дело делаем».
Санжар приехал в Мариуполь в октябре 2022 года и с тех пор занимается строительно-восстановительными работами. Снимает двушку с другими гастарбайтерами, условиями доволен — «вода, энергия, газ есть». По его словам, зарабатывают мигранты по-разному. — Кто-то 90 [тысяч рублей получает], кто-то 100, кто-то 80. А кто-то ничего не получает — обманывают иногда. Бывают задержки. В жизни все всегда сладкое не получается! — усмехается Санжар, словно изрекший великую мудрость восточный учитель.
— Неужели столько нельзя заработать в Москве?
— Понимаете, жилье более-менее дешевое здесь. Патентная оплата не требуется. В [Москве в] месяц в районе 7 тысяч должен платить за патент, оформление патента, страхование и прочее, прочее. Каждый мигрант в районе 10 тысяч платит. А за 10 тысяч любой человек будет месяц спокойно питаться.
— Не боялись сюда ехать?
— Почему? — удивляется мужчина.
— Боевые действия…
— У меня нет такой боязни. Мужчины не должны бояться.
— Здесь иногда прилетает.
— Для меня это нестрашно. Как новогодний салют. У меня уши привыкшие. Я уже старый, а то за линию фронта бы пошел.
— Собираетесь здесь оставаться?
— Пока да. Мы с Россией дружим, уважаем.
В сквере у бывшего Мариупольского горсовета в тени под кустом отдыхает соотечественник Санжара — газонокосильщик Ахмат. Интересуюсь, как он здесь оказался.
— Наша фирма Питером. Потом сюда, — отвечает на ломанном русском он.
— И давно здесь?
— Почти полтора года.
— А сколько платят?
— Нормально. 100, 112. Разный! Ахмат рассказывает, что приезжает работать вахтой: с марта по сентябрь находится в Мариуполе, потом едет домой, а после возвращается. В планах — приехать опять, если будет работа. Интересуюсь, почему решил работать в Мариуполе, а не в Петербурге.
— Надо помогать! — по-простецки, без пафоса отвечает он.
Возле супермаркета толпится группка из десяти киргизов — что-то бурно обсуждают и пересчитывают деньги. Я заговариваю с одним из них, Эмиром. Он рассказывает, что все собравшиеся — его братья. Они приехали на заработки в Мариуполь в марте 2023 года по приглашению своего бригадира из Дагестана. — Здесь зарплата нормальная. И помочь восстановлению, — объясняет мотивацию мой собеседник.
— И сколько платят?
— Как работаем — так и получаем. 150–170 [тысяч рублей]. Нам это хорошие деньги. Поработаем — и уезжаем, три-четыре месяца у себя, потом обратно.
— Вам не страшно было?
— Почему? — удивляется он.
— Когда приехали, сперва, как на вокзал вышли, мы шугались, — вспоминает Эмир. — Там все взорвано — дома, машины, людей не было никого. В день два-три машины только видели. А теперь уже все, восстановление пошло. Здесь мигрантов много: узбеки, таджики, киргизы, таджики, казахи.
— А прилетов не боитесь?
— Прилеты? Не, мы уже привыкли. Мы в Северном Донецке (Северодонецк) были. Где горячая точка были, — с энтузиазмом и будто бы гордостью рассказывает мужчина.
— Мы видели, [как] там взорвали, прилеты на каждой дороге. Только три дня были. И уехали. Страшно было. Каждый день — 15–20 прилетов. А здесь нам уже как на своей родине.
— Довольны работой?
— Конечно, довольны. В России столько вряд ли поднимешь. 100 тысяч в месяц есть, а 150–170 — нет. Я сколько работал, самая высшая зарплата у меня 120. А здесь, слава богу, нормально. Эмир рассказывает, что снимает однушку за 25 тысяч и живет с одним из братьев. В остальном расходы почти как в Москве. Ему также приходится регулярно покидать Мариуполь, потому что регистрацию оформить не получается: требуют слишком много документов, а работодатель их предоставить не готов, чтобы не платить высокие налоги. Вместе с братьями он каждый месяц ездит на такси в Казахстан за 30 тысяч рублей. Но несмотря на все это, работать в Мариуполе выгодно: с каждой зарплаты удается отложить около 40 тысяч рублей. — А как к вам относятся местные?
— Некоторые нас ненавидят за то, что мы мигранты. Обзываются. Чего [мы только] не услышали… «Черные», вот это все. Некоторые довольны, что мы работаем, даже благодарят: «О, молодцы!». Нет плохие нации, есть плохие люди.
— Собираетесь здесь работать дальше?
— Конечно! Осенью уедем, месяц два на родине отдохнем, потом обратно, — заверяет он.
«Везде есть хорошие и плохие»
Вопрос мигрантов — животрепещущий для Мариуполя. Он всплывал ни с того ни с сего во многих разговорах, которые длятся больше десяти минут. — Много ли отдыхающих из России? — интересуюсь на пляже у студента местного деда.
— Много. Ну и как этих называют… Я ничего против них не имею.
— И как у вас с безопасностью?
— У меня, допустим, два ножа с собой.
— И от кого вы защищаетесь?
— Да от приезжих в основном идет агрессия, — подтверждает мою догадку он. — Очень много пьяных по ночам ходит. Комендантский час есть, но они все его не соблюдают. У меня к однокурснице подошли, по-моему, три человека с ножами, вот эти. Она как-то смогла от них отбиться, она с подругами еще [была]. Не знаю, чего они хотели. Они ж на своем говорят, непонятно.
Интересуюсь у военного на КПП, насколько безопасно сейчас в Мариуполе. — Так-то безопасно, [если] ночью по злачным местам не лазать, — отвечает он, но тут же вспоминает:
— Хотя вот был случай. Посреди белого дня, людное место. Там человек шесть, узбеки, девушку тащат лет 16, по-моему. И с колясками люди гуляют, и никто не подошел помочь. Вот это вот поразило! Затащили на съемную квартиру в девятиэтажку. Повезло, соседка-бабулька вызвала ментов, приехали, дверь им срезали. Меня там не было, но я слышал, это мне рассказали люди. Я с мужичком разговаривал, — военный продолжает вспоминать подобные истории. — Те (мигранты) приставали к девочке, ей 15 лет. Он одному, второму заехал в дыню, в машину погрузил их, отвез в райотдел. С полиции я тоже поражаюсь. [Мужичок объясняет:] так и так, ребенка хотели изнасиловать. Знаешь, что менты сказали?
Состава преступления нет, они же ничего не сделали.
А что надо было, ждать, пока они что-то сделают? — И что вы думаете на этот счет?
— Много, конечно, таджиков, узбеков, всяких чудиков хватает. Понятно, что есть нормальные ребята. Всех нельзя судить по отдельным. У нас же тоже хватает, которые чудят. Нет плохой нации, есть плохие люди, — повторяет военный слова моего собеседника из Киргизии. С наплывом мигрантов сталкиваются и окрестные населенные пункты. — Дураков много. Очень много — жалуется мне мужичок из Урзуфа — курортного села в Мариупольском районе. — На Жабовке у нас драка на драке. Сутки — драка, сутки — драка. Там таджиков много. Бьются, полиция там постоянно.
— И чего дерутся?
— Из-за девушек обычно. В том году вообще там перестрелка была — девушку не поделили. Их тут понаезжало, пацаны рабочие с Мариуполя говорят, «черный на черном». Таджики, узбеки там — это ад!
Впрочем, приезжие волнуют далеко не всех мариупольцев — у многих находятся дела поважнее. — Меня количество мигрантов не очень интересует: у них свои проблемы, у местных — свои, — рассказывает Андрей, который родился в Мариуполе и планирует дальше там жить. — Не стоит лезть не в свое дело. Кому мешают, кому нет. Сейчас у всех одни проблемы — насчет работы: практически нигде не платят вовремя деньги. Это главное, это общая проблема.
Другие истории:
Жизнь в золотой клетке. Соцсети о детях Путина и Кабаевой
«Брат» и «Брат 2». Культовые фильмы о герое или о психопате?
Мигранты, живущие в России, не могут записать детей в школы: "То говорят, что документы неполные, то, что мест нет"
Истории: "Моего сына заперли в сарае и он сгорел заживо. Я ищу справедливость, но по закону наказать виновных невозможно"
Узбекистанец рассказывает о депортации из России: "Сняли отпечатки пальцев, взяли слюну изо рта. На вопрос "Почему?" ответили: "Просто так"