Хотелось бы обойтись без драм, но, во-первых, се ля ви. Во-вторых, эта история — приквел следующей, знакомой, кажется, многим, и весьма, на мой взгляд, поучительной. Однако прежде чем вскрыть абсцесс, нужно изучить анамнез.
Перед вами сторителлинг, в котором злодеев нет, помните об этом, когда будете писать комментарии. За критику в адрес моей семьи я блокирую без предупреждения.
Сдвоенная линия
Меня будит крик: мать в коридоре орёт на отца. Ночь, родители только из гостей. Ещё не разулись, уже погрызлись.
Она обвиняет — он игнорирует.
Она оскорбляет — он парирует.
Она толкает — он замахивается.
Она бежит прочь — он догоняет.
Мать залетает в детскую и хлопает дверью перед носом отца. Он выбивает в двери стекло и тем же кулаком лупит в изголовье моей кровати.
Воздух разрезает звонок.
—Света, вы добрались? Нормально? Переживаю что-то.
—Лена, он выбил в детской стекло! Мы боимся! Вызови полицию!
—Ленчик, это я! Не слушай, Света утрирует. Стекло я случайно выдавил, бывает. Всё у нас хорошо.
Отмеряю 30 капель валерьянки для матери, бинты отношу отцу. Сметаю осколки, в кровавых брызгах подушку переворачиваю на чистое. Поднимаю сухие глаза на брата — у него сухие тоже.
—Ложимся, малой?
Брат кивает.
Я выключаю свет.
У слабых родителей сильные дети
Папе важно, чтобы было всё, как положено, как дОлжно, ну или выглядело таковым.
Сидим по углам, активно игнорируем друг друга после вчерашнего. А внезапный свидетель только — семья метаморфозирует: мы сразу в настроении, сгружаем табуреты, мечем на стол вкусное и пред гостя очами шутим-смеёмся на октаву выше обычного. Гостю незачем знать, что мы расстреляны ссорой. Грянем благополучие, а потом как-нибудь зарубцуемся.
В такие моменты отец мой — мужчина энергичный, остроумный, милосердный, щедрый, а вовсе не угрюмый и недоступный, каким он кажется мне тет-а-тет.
Мама же, напротив, неизменна, она всегда душою наизнанку. В унисон балагурит (часть команды, часть корабля), однако между смехом замечает вкрадчиво, что ей сейчас
обидно,
больно,
тошно,
и со всяким, кто готов слушать, мама обстоятельно делится причинами.
Я маму жалею и папе подыгрываю, потому что люблю своих раненых взрослых, я искренне считаю, что без поддержки моей они пропадут. Пропаду ли я — не задумываюсь, мне как будто не хуже остальных. Мне как будто не до себя вообще.
***
Стучусь к соседке-подружке.
—Я сейчас кое-что тебе покажу. Пообещай помочь мне МОЛЧА.
—Начало так себе, но ладно. Обещаю.
Вытягиваю правую руку, исчирканную от локтя до середины предплечья.
—Перебинтуй, а? Самой неудобно.
Дома назревал очередной скандал. О жёлто-буром на белом никто ничего не спросил.
Созависимые
Если вы хотя бы немного интересуетесь психологией, по зарисовкам выше наверняка уже догадались, что происходило с нами в те моменты и ху из ху. Если же вы в замешательстве, поясню: мама, папа и мы с братом застряли в драматическом треугольнике.
Немного теории.
Треугольник Карпмана — модель конфликтогенной коммуникации, на базе которой формируются созависимые отношения.
Треугольник держится на трёх ролях:
▪️Жертва. Избегает ответственности за свою жизнь, жаждет внимания. Постоянно ищет того, кто обидит её и того, кто её спасёт.
▪️Агрессор. Нападает на Жертву, самоутверждается за её счёт и тем самым маскирует собственную уязвимость.
▪️Спасатель. Защищает Жертву от Агрессора и решает её проблемы, чтобы почувствовать себя значимым и скрыть бессилие.
Участников может быть сколько угодно. Они постоянно меняются ролями, но стремятся занять ключевую, ту, в которой смогут компенсировать свою болезненную потребность. Также драматический треугольник может разворачиваться в сознании одного человека — в виде внутреннего конфликта.
Когда я стану крупным автором, обещаю провести эфир с компетентным и результативным психологом 🙌🏼 Будет здорово, если вы поможете мне вырасти (лайк, шер, подписка, как обычно), а пока, чтобы узнать больше о драма-треугольнике, велком ту поисковик.
Ключевая роль мамы — Жертва, я и брат были, в основном, Спасателями, папе же доставалась роль Агрессора. Штормило нас мощно и ранило глубоко, родители в каком-то году даже развелись. Лет через цать они, впрочем, снова поженились. Это случилось, когда мы с братом выросли и взяли на себя роль Агрессора, а папа стал тем, кем всегда быть стремился — Спасателем.
Непыльная работёнка
Я переехала, счастливо вышла замуж, защитилась по одной специальности, потом по второй. Со всем помогли родители: подарили квартиру, вложились в ремонт и свадьбу, оплатили учёбу. На втором высшем папа вообще настоял: давай, мол, изучи-ка ещё экономику, не помешает.
Событийно жизнь была успешной, эмоционально — всякой: и восторг, умиротворение; и тревога, хандра. А потом я родила — и будто ил со дна души зачерпнула.
Стала вдруг:
🔘 раздражительной
🔘 нетерпеливой
🔘 плаксивой
🔘 беспокойной пуще прежнего
🔘 временами не чувствовала ничего, даже любовь, даже к сыну
Абы что ела, чёрт-те как спала. Словом, раскисла.
В этот период звонит отец.
—Слушай, ты же не сильно занята? Я тут подработку себе нашёл, ну и тебе заодно. Сайт один скину, заходишь ежедневно, включаешь рекламу — за просмотры платят.
—Мм, подозрительно. Пахнет разводом.
—Перестань, я уже неделю там, всё ок. Своё вкладывать не просят, а деньги на счёт капают. Невеликие, но на оплату мобильной связи хватит. 5-7 минут в день, считаю, потратить резонно.
—Тебе надо привести народ?
—Ну, честно говоря, да. За это тоже начисляют.
—Ладно, зарегистрируюсь.
Я авторизовалась и хотела забыть о сомнительной подработке, да у папы не проскочишь. Оказалось, он мог отслеживать мою активность на сайте.
Почему сочкуешь?
Почему перелистываешь?
Почему мало смотришь?
Почему-почему-почему?
Соскочить невозможно — отец напирает. Полезли к мужем искать разоблачение жуликов, трафик прядущих. Нашли. Отправили.
Звонит.
—Марина, я для чего твою экономику оплачивал? Чтобы ты мозг развила! Но, вижу, не помогло…
В следующие 10 минут я узнала, какая я тупая и взбалмошная, а ещё неблагодарная («Я даю тебе возможность подработать, а ты!»). Не помню, чтобы в ответ я орала, но под конец пикировки лишилась голоса.
—Давай так, — сиплю, — ждём 14-е число (типа день вывода нажитого), и если ты останешься с носом, мы не будем притворяться, что этого разговора не было. Когда, то есть, если ты поймёшь, что тебя развели, ты позвонишь и признаешь себя неправым, а ещё извинишься за каждое оскорбление в мой адрес.
—Если, если. Ждём 14-е.
Я понимала, что переиграла отца, что морок рассеется и необходимость признать поражение резанёт его самолюбие. Я даже представила папино растерянное лицо в день якобы вывода средств, но ликования не испытала. Всё, что почувствовала — странный металлический привкус, а на следующий день случилось то, что изменило меня на целый год.
————————————
Продолжение ⬇️