Дождливую ночь пронзает свет из будки стражника. Я стою над трупом. Луч проходит по застывшему лицу, играет бликами на поверхности луж и брусчатке, создавая причудливые узоры. Рубленая рана выделяется на фоне бледного лица, как зияющая пропасть. Дождь смывает кровь, обнажая извивающихся белых червей. Тоньше волоса, они вываливаются из раны и погибают в воде. От одного их вида желудок подступает к горлу.
В который раз отряхнул меч, испытывая острое желание опустить клинок в пылающий горн. Вновь посмотрел на труп, застрявший в прутьях. Какого демона здесь произошло? Поколебавшись, подошёл, по пути обойдя лужу и захватив из будки фонарь.
Свет упал на мёртвого мага. Одежда, некогда роскошная и украшенная, разорвана в клочья. На шее и груди пульсируют пузыри гнилой крови, полные червей. Руки пестрят рваными ранами, а из спины торчит рукоять ножа для правки пера. Маги любят старомодные приблуды. Судя по месту и примерной длине клинка, он рассёк аорту. Рот трупа приоткрыт, и меж губ вытягиваются извивающиеся белые нити. Они будто чуют и тянутся ко мне.Спешно отступил и прикрыл рот плащом. Мера запоздалая, но и это не чума, наверное.
Вернулся к будке и зарубленному стражнику. Стоило спрятаться от дождя, как в дальнем конце улицы зазвучали раздражённые голоса. Через пелену и сумрак продвигается группа из восьми мужчин, вооружённая копьями с широкими наконечниками и арбалетами.Увидев меня, выходящего из будки, и труп, остановились и вскинули оружие. Дождь стучит по кирасам и покатым шлемам.
— Стоять!
— А я что, убегаю? — Пробормотал я и медленно поднял руки.
— Дворцовая стража, спокойней.
— Шуточки шутишь? — Прорычал стражник с офицерскими знаками отличия на груди. — Кто ж в такую погоду из дворца нос высунет? Да ещё и Малика зарубил.
— Самооборона. — Ответил я, крикнул, заметив, как двое подходят к трупу. — Стойте, ближе нельзя! Чума!
Оба отпрыгнули, как ужаленные. А я выдохнул. Конечно, ближе меня к мертвяку никого не было, так что, может статься, и я уже заражён. От этой мысли кишки стянуло ледяной цепью.
— Ну что, господин дворцовый, как поступим? — Прогудел сержант, косясь на труп и покусывая губу.
— Для начала пошли человека во дворец, пусть скажут, Виран запрашивает подкрепление, первостепенная ситуация. Пусть возьмут с собой лекаря и мага.
— Чего?
— Остальные пусть оцепят всю улицу, никого чужого не пускать. Ясно?
Старший окрысился и явно приготовился если не ткнуть копьём, то встать в позу. Дёрнулся, увидев особо длинного червя, выползшего из-под века. Нервно сглотнул и махнул подчинённым.
Первые чёрные плащи прибыли через час, когда я уже успел продрогнуть от сырости. Стражники оцепили улицу с двух сторон при помощи наёмной охраны из квартала ремесленников. Дополнительные отряды перекрыли подступы к кварталу магов. К счастью, «квартал» — только название. На деле — кривой закуток на несколько домов, огороженный от города высокой стеной.
Я остался в будке, кутаясь в мокрый плащ и наблюдая за работой коллег. До тех пор, пока не соизволил явиться маг и лекарь. Первый, поняв, чем пахнет дело, резво убежал. Лекарь, нацепив маску из нескольких слоёв ткани, встал над трупом и озадаченно скребёт затылок. Пожал плечами и сказал, повернувшись ко мне:
— Ну, это точно паразиты. Не цепень, конечно, но приятного мало.
— Я мог ими заразиться? — Буркнул я, перебарывая дрожь.
— Ну... сложно сказать... кровь на тебя попала? В глаза, рот? Может, целовался с убитым?
— Нет.
— Ну, тогда маловероятно.
— Мало?
Лекарь пожал плечами, всем видом говоря: ответа точнее у меня нет. Я вздохнул и, взяв протянутую маску, закрыл нос и рот.Вскоре появился глава Тайной Службы, мастер Дециан. Преклонных лет, но крепкий, как дуб, он красуется шрамом через глотку, от уха до уха. Никто не знает, где и когда он им обзавёлся. Расспросить же не хватает смелости. Старик имеет манеру общения, состоящую из рапортов и приказов. Всё, что выходит за пределы — прекрасный повод для дисциплинарной кары.
Памятуя это, я доложил всё, что знал. Лаконично в меру сил.
— Ты заходил внутрь? — Выслушав доклад, спросил Дециан, скребя шрам указательным пальцем.
— Никак нет, господин.
— Ага, ну, раз ты тут был первый, то и поведёшь группу на разведку.
В центре улицы воздвигли тент, где в свете ламп группа чёрных плащей рассматривает карту района. Особую, самую подробную, которая есть только у Тайной Службы. По взмаху командующего двое отделились и подошли.
— Кирас и Верлонд, пойдёте с Вираном.
Никто даже не подумал снять труп с ворот, и я не могу их за это винить. Створка поддалась с трудом и распахнулась внутрь. Скрип петель пробился через шелест дождя не хуже звона колокола. Я застыл, напряжённо вслушиваясь в темноту, ничего. Кирас прошёл мимо с фонарём в руке, благоразумно сторонясь мертвеца. Черви, высунувшиеся из носа и рта, потянулись следом. Несколько выпало на мокрый камень.
Квартал тревожно тих. Луч фонаря скользит по стенам и чёрным окнам. Звук шагов теряется в шуме воды, бегущей в желобах на крышах. Мы остановились у дома гильдии: трёхэтажного особняка из дикого камня. Стены оплетены вечнозелёным плющом, а над входом висит вывеска.
Я толкнул дверь остриём меча и осторожно шагнул внутрь. Остановился на пороге. Зал разгромлен, как таверна после попойки наёмников. Только вместо пива пол залит кровью. Однако ни одного тела нет.
Мы прошлись по каждому этажу, встречая распахнутые двери. Следы борьбы и кровь. На втором дверной косяк одной из комнат почти вырван. На дереве остались следы ногтей, вместе с парочкой из них.
— Какого здесь произошло? — Прошептал идущий слева от меня Кирас.
Верлонд, идущий справа, промолчал, но выражение лица более чем красноречиво. Комната за комнатой, дом за домом. Мы обследовали всё, кроме центральной башни, что арочными переходами объединяет часть домов. Попытались пройти по одному из них, но двери заперты изнутри.
По пути к башне внимание привлёк канализационный сток у стены. Решётка разворочена, прутья частично вырваны, частично согнуты. На обломанных концах темнеет кровь и клочья одежды.
— Замечательно, — пробормотал я. — Просто великолепно, есть желающие спуститься?
— Нам приказали обыскать квартал. — Ответил Верлонд, качая головой. — Про канализацию указа не было.
— Тем более если нечто оттуда вырвалось и затащило обратно все трупы. — Добавил Кирас.
Свет фонаря проникает за решётку на длину копья и умирает, завязнув в смрадной тьме.
— Нет. — Я опустился рядом и щёлкнул пальцем в перчатке по погнутому пруту. — Пробивались снаружи.
— Ни черта не понимаю. — Стуча зубами, выдавил Кирас, дождь достал и его. — Бессмыслица!
— Угу. ...
Меня оборвала выскочившая на свет крыса. Тварь выбежала из канализации, истошно вереща, а следом за ней десятки, нет, сотни сородичей. Серо-чёрный ковёр ударился о ноги, как приливная волна, обогнул и помчался дальше, прочь из квартала магов. Кирас выругался и проворно отскочил. Одна крыса успела забраться до середины бедра, но была сброшена в общий поток ударом рукояти меча.
— Это ещё что за на. ... — Выдохнул я, едва успев сориентироваться.
В башне кто-то закричал. Крик пробился через окна и гул дождя, превратившись в призрачный стон. Забыв про крыс, мы бросились туда. Верлонд взлетел по крыльцу и с разбега ударил дверь плечом. Затрещало, но и только. Чёрный Плащ зашипел сквозь зубы, глухо матерясь, отступил, потирая ушибленное плечо и стараясь не смотреть нам в глаза.
Вскоре на призыв прибыла подмога, вооружённая топорами и ломами. Вместе срубили петли, сбросили с крыльца. С той стороны проход закрывает гора мебели, частично сломанная. Пробившись через неё, оказались в магической лаборатории.
Группа из пяти вооружённых плащей поднялась на второй этаж. Там раздался крик, грохнуло, и заорал мужчина. Быстро умолк, и закричали другие. Короткий шум схватки, и на лестнице показалось четверо плащей, волокущих растрёпанную женщину в разорванной мантии. Она отчаянно рвётся из хватки, дико вращает глазами и грызёт повязку-кляп, что врезалась в уголки губ до крови.
На мой вопросительный взгляд один из конвоиров покачал головой. Выжившую выволокли под дождь и потащили прочь из квартала.
Возле полога дожидается делегация королевских магов. Во главе старший, магистр Дрейнар, в голубой мантии. Дождь разбивается об незримую преграду над его головой. Так что маг не утруждает себя стоянием под пологом и осматривает трупы стражника и кем-то снятого мага.
Увидев выжившую, он встрепенулся и поспешил к ней, не обращая внимания на Чёрных Плащей. Что-то сказал, и те остановились, женщина же продолжает рваться и старается пнуть держащего её. Я успел выйти из ворот, когда магичку огрели по затылку мешочком мокрого песка. Хорошее орудие, когда надо оглушить и не проломить череп.
Аркмагос стоит над ней, потирая подбородок и задумчиво глядя то на трупы, то на нас, покидающих ворота. Рядом встал Дециан, они обменялись парой фраз, и маг ткнул пальцем в. ...меня.
Исход вполне ожидаемый. Радует, что оглушать не стали. Нас и ещё пару человек, включая выжившую, поместили в королевский каземат под стенами дворца. Нечто среднее между тюрьмой и загородным домом. Сюда отправляли придворных, подозреваемых в чуме. Так что местная шконка роскошнее моей кровати.
Камеру от коридора отделяет толстая решётка с плотной занавеской. Пол усыпан свежей соломой, из-под которой выглядывают доски лиственницы. Три раза в день приходит лекарь, берёт пробу крови и уходит. Остальных я не вижу, но, судя по звукам, у них тот же распорядок дня. У всех, кроме выжившей.
Она сутки напролёт воет и рыдает. Порой бормочет бессмысленные наборы букв: фракталы, последовательности и бесконечности. Слова хоть и звучат осмысленно, но для меня пустой звук.
В редкие моменты молчания слышно бряцание цепей. Каждый вечер к ней приходят маги. Всегда трое: допрашивающий, писец и тот, кто всегда молчит.
В конце первой недели Кираса и Верлонда выпустили. К середине второй ко мне явился Арн. Ветеран, как обычно, потягивает самокрутку. Вот только на лице нет лукавой улыбки, с которой он встречает сослуживцев.
— Что как, Виран? — Спросил он, становясь у решётки.
— Да вот наслаждаюсь отпуском. — Буркнул я, поднимаясь с койки. — Кормят, правда, так себе, да и компания шумная, но в целом нормально.
— Эт хорошо, — кивнул старик, затянулся и выдохнул сизый дым в потолок.
От одного запаха у меня запершило в горле. А желудок задёргался, силясь вытолкнуть скудный завтрак.
— Когда меня выпустят? Я тут скоро сам начну выть и орать про фракталы. Что это вообще такое?
— Ну ты нашёл кого спросить. Слово-то какое мерзкое. ... А выпустят, да сейчас.
Арн зажал сигарету в зубах и показал длинный, как кинжал, ключ. Сунул в замок и провернул трижды. Я потянул дверь и с плохо скрываемой радостью вышел. Старик посторонился и с самым серьёзным видом бросил мне тугой свёрток: меч, обёрнутый чёрным плащом.
— Пошли, работа ждёт.