Андрей ехал по разбитой дороге, пролегающей через густую сибирскую тайгу, ведя свою старую машину. Колёса хрустели по щебёнке, лес тесно смыкался по обе стороны, будто преграждая путь. Дорога, как и деревня, куда он направлялся, была заброшенной и давно забытой миром. Деревня называлась Малая Тайга — маленькое, исчезающее поселение, которое казалось будто вырванным из другой эпохи, оставленным на произвол судьбы.
Машина наконец остановилась у дома, который находился на краю деревни. Дом был старым, с покосившейся крышей и облупившейся краской. Трава вокруг выросла выше пояса, калитка еле держалась на ржавых петлях. Небо было серым, и воздух — влажным, пропитанным запахом хвои и сырости.
Андрей вышел из машины, протерев руки от пота. Вокруг царила тишина, и только лес шумел где-то вдали. Оглянувшись, он увидел пару старых домов, почти полностью заросших травой. Никого не было видно. В воздухе висела странная тревога.
— Ну, вот я и вернулся, — сказал он себе, толкнув скрипучую калитку. Тихо трещала скорлупа высохшей лужи под его ногами, когда он подошёл к крыльцу.
В деревне остались немногие. Андрей знал, что за последние годы из-за отдалённости, холода и отсутствия работы, здесь жило не более дюжины человек. Ожидать гостеприимства или помощи было нечего.
Мать Андрея умерла год назад, оставив ему этот дом, но времени приехать и осмотреть его не было. Теперь же, спустя месяц после последних хлопот в городе, Андрей решил наведаться сюда, чтобы разобраться с домом и прошлым. Ему нужно было закрыть эту главу, хотя мысль вернуться в деревню, где прошло его детство, была даже приятна.
Андрей обошел дом, провел рукой по деревянной стене, облупившейся от времени. Окинул взглядом ограду, за которой лежали старые грабли и тяпка. Они, казалось, остались там с того момента, когда мать, ещё живая, оставила их после последней работы в огороде. Тоска сдавила сердце. Он опустил голову и пошёл дальше, осматривая дом снаружи.
Подошёл к окну, стёр рукой слой пыли и грязи. За стеклом, в полумраке, виднелись старые занавески, потемневшие от времени. Внутри было темно, лишь силуэты знакомой мебели угадывались через грязное стекло.
Вечер сгущал сумерки, и тучи низко нависли над деревней, предвещая дождь. Андрей ощутил, как холодный ветер пробежал вдоль его спины. Он понял, что ему не остается ничего лучше, как пойти к соседям. "Вскрою дверь, возьму топор или ломик, это лучше, чем ночевать на улице", — подумал он, направляясь к дому, где по его памяти ещё жила бабка Анисья.
Андрей шел по знакомой улочке, которая плавно перешла в узкую тропку, ведущую к единственному домику. Это был дом хозяйки, которую он помнил с детства. Тропинка скрывалась под зарослями травы и ветвями кустов, время и природа решили взять своё, укрывая старую деревню.
Подойдя ближе к дому, Андрей заметил, что ворота были закрыты. Он остановился перед калиткой и позвал бабку Анисью — единственного человека, которого он знал в этих местах. Ответа не было. Деревня казалась пустой, только лёгкий ветер шуршал листвой.
Андрей ещё раз крикнул, прислушиваясь, но в ответ была тишина. Вдруг за домом послышался скрип тележных колёс. Через мгновение из-за забора появился мужчина с тачкой, полной навоза. Он, подняв глаза, остановился, глядя на Андрея.
— Чего кричишь? — спросил мужчина, вытирая пот со лба и ставя тачку на землю.
Андрей удивлённо посмотрел на незнакомца.
— Бабку Анисью ищу. Дверь заперта, — объяснил он, кивая в сторону дома.
Мужчина пожал плечами и вздохнул:
— Анисья-то померла год назад. Теперь тут я хозяйствую. Ты, должно быть, не здешний?
— Я Андрей. Мать моя тут жила. Приехал дом осмотреть, ключей не нашёл, — Андрей указал в сторону заброшенного дома на краю деревни.
Мужчина кивнул:
— Понял. Ну что ж, помогу тебе, раз надо вскрывать. Лом и топор в сарае, пойдём, возьмём.
Они прошлись до сарая, Андрей удивлялся запустенью деревни в слух.
Мужчина поставил тачку на землю и тяжело вздохнул, оглядывая пустую улицу.
— Спрашиваешь, почему никого не видно? — сказал он, вытягивая спину. — Потому что почти все уехали. После зимы прошлого года... Ужас тут творился.
Андрей насторожился.
— Что случилось? — спросил он.
— Волки, — тихо ответил мужчина, глядя куда-то вдаль. — Стая пришла прямо в деревню. Зима была холодная, снега много, и зверьё из лесу потянулось к людям. Дети тут ходили по утрам, автобус школьный их забирал. Ну, и случилось... Трагедия. Волки напали, когда малыши шли на остановку. Четверых тогда разорвали. После этого родители всех, кто выжил, уехали в город.
Андрея прошибло холодом. Он молчал, осмысливая услышанное.
— Вот и остались тут одни старики да такие, как я. Работы нет, да и жизнь тут, сам видишь, стала непереносимой, — добавил мужчина, вздохнув.
Он и мужчина, который в итоге представился как Степан, подошли к старому дому. В руках были инструменты.
Андрей встал перед покосившейся дверью, посмотрел на нее так, словно это было последнее препятствие к его прошлому.
— Ну что, готов? — спросил Степан, подняв лом.
— Да, давай, — ответил Андрей, сжав топор в руках.
Степан с усилием вбил лом между дверью и косяком. Дерево скрипнуло, воздух наполнился запахом сырости и затхлости, которые исходили изнутри дома. Степан надавил, и старая дверь начала медленно поддаваться, с громким треском отрываясь от ржавых петель. Андрей наклонился, подцепив её топором, чтобы помочь.
Когда дверь наконец открылась, тёмный и сыро пахнущий проём явился их глазам. Внутри всё казалось застывшим во времени. Андрей почувствовал, как холодный воздух изнутри дома ударил ему в лицо. Он сделал шаг назад, глубоко вдохнул и протянул топор обратно хозяину.
Андрей попрощался со Степаном, и тот, пожелав удачи, ушел обратно по тропке к своему дому. Оставшись один стоять на пороге дома матери, чувствуя, как воздух холодно касается лица он решил что надо истопить печь, что бы не околеть ночью.
Шагнув внутрь, он погрузился в полумрак. В доме было тихо, только его собственные шаги звучали в пустых комнатах, эхом от деревянных полов. Андрей прошел в гостиную, где старый деревянный стол, потертый от времени, занимал центральное место. Он помнил, как мать накрывала его на праздники, расставляя блюда с деревенскими угощениями.
Он провел рукой по краю стола, чувствуя трещинки и неровности дерева. На стенах висели пожелтевшие от времени фотографии, и взгляд его упал на одно из них — он и мать, еще маленький, сидят на скамейке перед домом. Ностальгия сжала грудь, заставив Андрея на мгновение остановиться.
Он двинулся дальше, в спальню, где всё оставалось на своих местах, словно мать вот-вот вернется. Кровать с продавленным матрасом, старый платяной шкаф, который скрипнул, когда он открыл его. Внутри были её вещи — платье, платок, который она всегда носила, и пара зимних сапог. Всё это казалось ему так знакомым, но теперь таким далеким.
Проходя мимо старого зеркала, Андрей на мгновение замер. В тусклом отражении он увидел усталого мужчину, возвращающегося к корням.
Андрей вошел в тёмный чулан, выискивая хоть что-то полезное. В воздухе висел запах старости и пыли, вещи, давно оставленные без присмотра, тихо ждали своего часа. На полке, покрытой слоем паутины, он заметил старый молоток с потрескавшейся деревянной ручкой. Рядом валялись несколько ржавых гвоздей. Андрей вздохнул — видимо, это всё, что осталось от потуг отца починить лестницу, лежавшую у калитки с самого момента его смерти. Взяв молоток и гвозди, он пошел к двери.
Дверь, которую они со Степаном вскрыли, теперь висела чуть перекошенной. Андрей прикинул, что могло бы сработать, и начал приспосабливать старую щеколду. Каждый удар молотка отдавался эхом в пустом доме. Пару раз он вынужден был перебирать инструменты в чулане, но, наконец, закрепил её так, что дверь стала надёжнее, чем раньше. Он с удовлетворением отступил назад и осмотрел свою работу.
И все-таки холод был нещаден. Ветер, пробирающийся через щели в окнах, проникал в дом словно острые иглы. Он быстро понял, что окна пропускают холодный воздух из-за карнизов, и это нужно срочно исправить. Обнаружив старые тряпки, Андрей тщательно запихнул их в щели, затыкая каждое возможное отверстие. Но этого было мало. Он вышел на улицу, нашел несколько досок и, кряхтя, начал прибивать их снаружи окон, защищая дом от ветра.
Возвращаясь обратно, он решил растопить печь, но старая конструкция домаподвела — когда огонь разгорелся, из дымохода посыпался густой дым, заполняя комнату. Андрей закашлялся, поспешно открыл дверь и затушил огонь, понимая, что печь неисправна.
Сил не осталось, но оставалось одно — согреться одеялами. Он нашел в шкафу несколько старых, запыленных одеял и, закутавшись в них, лёг на диван. Сквозь прохладу ночи он почувствовал тонкий запах, доносящийся от одеял. Этот запах напомнил ему о матери, о прошлом, которое, казалось, было так близко. Вдыхая его, Андрей постепенно уснул, укрытый тяжёлыми воспоминаниями и тёплыми одеялами.
Андрей проснулся рано, солнечные лучи пробивались сквозь занавески, и воздух в доме был тяжёлым, с запахом ночной сырости. Он не спешил вставать, чувствуя, как утреннее тепло начинает проникать в его тело после холодной ночи. Поднявшись, он подошёл к окну и заметил, что на градуснике снаружи уже показывало 24 градуса. Это был удивительно жаркий день для конца октября — настоящее бабье лето. Последние теплые дни осени контрастировали с холодными ночами, словно природа давала передышку перед зимней стужей.
Андрей решил пройтись в деревенский магазин, который находился на краю центральной улицы. Дорога, ведущая туда, была залита ярким солнечным светом. Он наслаждался теплом, ощущая, как каждый шаг отдавался под ногами хрустом опавших листьев. Воздух был сухим, и только лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев. Деревня, как и прежде, казалась пустой. Он не встретил никого на своём пути, лишь издалека доносились голоса, но их источника не было видно.
Магазинчик стоял у самой опушки леса, маленький и старый, с выцветшей вывеской, едва держащейся на двух ржавых шурупах. Андрей толкнул дверь, и та заскрипела. Внутри было темно и прохладно, на полках лежали только консервы и несколько банок с солёной рыбой. Ни хлеба, ни колбасы в наличии не оказалось.
— Здравствуйте, — проговорил Андрей, оглядываясь.
Из-за прилавка вышла продавщица, женщина лет сорока, с добрым лицом и живыми, внимательными глазами.
— Добрый день, молодой человек. Что будете брать? — спросила она, оценивающе глядя на Андрея.
— Хлеба бы, да что-то на ужин, — ответил он, чувствуя лёгкое смущение.
— Хлеба нет, — сухо сказала она. — Придётся ждать, пока машину подвезут. Но вот тушёнка есть, и горошек, возьмите.
Он кивнул, взял с полки банку тушёнки и консервированный горошек, понимая, что другого выбора не было. Продавщица заметила его взгляд и улыбнулась.
— Здесь у нас не всегда всего хватает. Люди-то уехали, как знаешь, — продолжила она разговор. — А я тут живу с Степаном. Ты, вроде, с ним уже виделся? ОНн доме бабки Анисьи теперь живёт.
Андрей прищурился, вспоминая недавнюю встречу. Он кивнул, понимая, что деревня и впрямь сократилась до малого числа жителей, каждый из которых был на виду.
Заплатив за продукты, он попрощался с продавщицей и вышел на улицу, снова ощущая жаркий октябрьский день. Впереди его ждал ещё один вечер в доме матери, но теперь — с запасом еды.
Андрей шёл по тропе, держа в руках пакет с покупками, когда из-за угла старого сарая внезапно выбежал молодой парень. Он был босиком, в замусоленной одежде, и в руках держал двустволку. Заметив Андрея, парень, с дикой паникой в глазах, резко остановился, вскинул ружьё и наставил его на незнакомца.
— Кто ты?! — голос парня был напряжённым, и слова сливались в неразборчивое бормотание. — Штольня, оборотни! Ты тоже из них?! — его глаза расширялись от страха или ярости.
Андрей замер, ошеломлённый происходящим. Ему показалось, что парень не понимает, что делает, или попросту не в себе. Парень кричал что-то о "оборотнях", бредя о нечисти, словно мир вокруг рухнул, а он один держался за свою реальность. Руки его тряслись, палец был на спусковом крючке, и каждый миг мог стать последним.
Андрей поднял руки, пытаясь успокоить парня, но перед его глазами только дрожал ржавый ствол ружья.
— Эй, успокойся. Я здесь не для того, чтобы тебе навредить, — осторожно начал Андрей, пытаясь найти слова, которые могли бы угомонить безумца. — Меня зовут Андрей, я только приехал. Тебе нечего бояться.
Но парень не слушал. Казалось, что он вот-вот выстрелит. В этот момент Андрей заметил вдалеке знакомую фигуру — Степан, с того самого места, где они недавно прощались. Мужчина шёл по тропе и что-то кричал, махая руками.
— Эй, Миша! Убери ружьё!— голос Степана разнёсся по всей округ.
Парнишка вдруг резко опустил ружьё и замер на месте, тяжело дыша. Он оглянулся на Степана, будто возвращаясь к реальности, потом без слов развернулся и побежал обратно к сараю, из которого выскочил.
Андрей стоял в полной растерянности. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он ещё не до конца осознал, что едва избежал смерти. Степан, наконец подойдя, положил руку ему на плечо, слегка улыбнувшись.
— Прости, Андрюха. Миша... он немного не в себе после всех тех событий. Пугается каждого шума.
Андрей, всё ещё потрясённый недавней суетой с парнишкой, решил отдохнуть и отправился обратно к своему дому. Однако возвращаться в душный дом ему не хотелось. Он расположился прямо в огороде, на свежем воздухе. Вытащив старый стул и табурет, Андрей разложил нехитрые припасы, которые купил в местном магазинчике. У него были только консервы и немного сухарей из сумки. Но, обходя заросший сорняками огород, он наткнулся на дикорастущий лук. Луковые стрелки проросли сквозь запущенную землю, добавляя весёлые зеленые акценты в унылую осеннюю палитру.
Пока он собирал лук, взгляд его зацепился за что-то белое, зарытое среди травы. Куринное яйцо! Вероятно, соседские куры захаживали сюда и оставили "подарок". Андрей усмехнулся — подарок был неожиданным, но приятным.
Рядом с домом он развёл небольшой костерок, поставил воду из колодца на огонь и аккуратно опустил яйцо в кипящую воду. Оно оказалось свежим, как он и предполагал. Яйцо сварилось, и вкус его показался Андрею поистине божественным. Это был первый настоящий обед за последние сутки.
Когда Андрей закончил с яйцом, он налил ещё воды, чтобы приготовить чай. Однако, проверяя свои запасы, он обнаружил, что ни одного пакетика чая не осталось. "Ничего", — подумал он. Прогуливаясь до облепиховых кустов, растущих неподалёку, он сорвал несколько ягод. Они были кислые и свежие, и их терпкий вкус идеально дополнил кипяток. "Вот тебе и чай", — с улыбкой на губах подумал Андрей, допивая горячую воду с облепихой.
***
Андрей проснулся резко, будто что-то нарушило его сон. В доме было темно, лишь лунный свет, пробиваясь сквозь щели между досок на окнах, серебристо освещал пол. Шорох раздавался где-то совсем близко. Он попытался прислушаться — это был не просто звук ветра или животных за окном. Казалось, будто кто-то осторожно крался вокруг дома.
Скрип. Теперь этот звук раздался прямо у входной двери. Андрей замер стоя посреди коридора. Дверь слегка качнулась. Кто-то попытался её открыть. Он всмотрелся в темноту, напрягая слух и зрение, но дом стоял глухой, как будто погружённый в сон.
Хорошо, что он запер дверь изнутри.
Шорох продолжился за окном, затем кто-то снова толкнул дверь. Андрей чувствовал, как по коже побежали мурашки. Сердце заколотилось, а руки непроизвольно начали искать что-то, чем можно было бы защититься. Он вспомнил про молоток, который оставил на подоконнике. Но не успел двинуться в сторону, как снова раздался скрежет — на этот раз громче.
Кто-то царапал по двери, будто пытался войти, не имея терпения. Рука Андрея непроизвольно потянулась к ручке, но он осекся. Звук за дверью был слишком... чужеродным. Это был не обычный человек, это не мог быть сосед или животное. Что-то дикое и опасное пыталось проникнуть внутрь.
На улице слышался приглушённый звук — хриплое дыхание. Оно раздавалось низко, близко к земле, словно кто-то присел на корточки перед домом. Андрей дотянулся и сжал молоток, чувствуя, как дрожат пальцы. Тело его сковал страх, но он заставил себя не двигаться, вслушиваясь в эти, жуткие звуки.
Вдруг за окном, в щели, что были между досками, он заметил движение. Лунный свет на мгновение высветил нечто, что находилось совсем рядом с его домом. Фигура — массивная, лохматая — прошла мимо окна. Андрей замер, не веря своим глазам. То, что он увидел, не походило на человека. Что-то большое, сгорбленное, двигалось странно, с какой-то звериной грацией, словно это было хищное существо, а не человек.
Глухое рычание раздалось снаружи. Андрей стиснул зубы, понимая, что кто бы это ни был — он явно не остановится. Существо снова потянуло за ручку двери, толкнуло её с силой, которая чуть не сбила замок. Молоток в руке Андрея стал его единственным утешением. Он готовился к самому худшему.
Шум внезапно прекратился. Андрей стоял, не дыша, пытаясь уловить малейший звук. Казалось, время застыло. На улице стало тихо, но тишина эта была неестественной, зловещей. Он чувствовал, что существо всё ещё рядом, просто выжидает.
Андрей, дрожа от страха, бросился в чулан. Закрыл за собой дверь, быстро задвинув запор и навалившись на нее всем телом. На всякий случай схватил старую стремянку и перекосил её между дверью и стеной, создавая слабую баррикаду. Сердце колотилось так сильно, что казалось, за домом слышал его биение. Он сидел на полу, сжимая молоток, в полном мраке чулана. В ушах гудела тишина, в которой жуткие звуки, которые он слышал, всё ещё эхом отдавались в голове.
За дверью было тихо. Только редкие шорохи или звуки, которые могли быть следствием ночного ветра, тревожили его. Страх не отпускал. К утру, истощённый напряжением, Андрей всё-таки задремал, лишь на пару часов, погрузившись в беспокойный сон.
Когда солнце окончательно взошло, он, уставший, с мятой одеждой и покрасневшими глазами, направился к Степану, решив рассказать о том, что произошло ночью. Тот встретил его с улыбкой на крыльце, занося в дом дрова.
— Привет, Андрюха! — сказал Степан, заметив его. — Ты чё это? Вид у тебя неважный. Ночь не спал?
Андрей молчал несколько секунд, прежде чем заговорить.
— Степан, у меня ночью в дом кто-то лез. Что-то странное, огромная тварь. Дверь тряс, окна скреб... Я не знаю, что это было, но... это точно не человек.
Степан посмотрел на него, подняв бровь, и неожиданно рассмеялся:
— Да брось ты, Андрюха! Чего ерунду городишь? Тебе, наверное, просто показалось. Небось, чего выпил вечером, а может, нервы шалят? Знаешь, как бывает — вернёшься в старый дом, тут и глюки такие привидеться могут.
Андрей настороженно смотрел на него, пытаясь уловить хотя бы тень понимания.
— Нет, я не выпил, Степан. Я видел... Я слышал эти звуки. Это не могло мне показаться, оно было слишком реальным.
Но Степан только покачал головой, ухмыляясь:
— Да уж, глянь на себя, у тебя вид, будто с медведем бился всю ночь. Иди лучше проспись, Андрюха. Утром всё видится по-другому, а ночью — сам знаешь — и не такое почудится.
Он похлопал его по плечу и, с улыбкой, ушёл в дом, оставив Андрея стоять на крыльце, раздумывая о том, что же произошло той ночью.
Андрей, почувствовав прилив недовольства, не решился уйти сразу, когда Степан отмахнулся от его тревог. Вместо этого, он медленно шагнул внутрь дома, намереваясь задать ещё пару вопросов, чтобы разобраться. Он осторожно пробирался через коридор.
Когда он вошёл в комнату, его взгляд остановился на ужасной картине. Степан стоял спиной к Андрею, и его крупная фигура казалась ещё более жуткой в тусклом утреннем свете. Морозильник перед ним был распахнут настежь, и внутри виднелись части человеческого тела. Андрей невольно затаил дыхание, сердце бешено заколотилось. Степан аккуратно запихивал внутрь очередную конечность, действуя с пугающим хладнокровием.
Андрей, ошеломлённый, медленно начал пятиться, стараясь не привлекать внимание. Но его взгляд всё ещё оставался прикованным к происходящему. И вот, когда он уже почти покинул комнату, краем глаза он увидел, как Степан, с видимой невозмутимостью, складывает в нижнюю камеру холодильника... голову того самого мальчишки с ружьём, которого Андрей встретил вчера.
Руки Андрея задрожали, дыхание перехватило, но он не оборачивался, и не задерживаясь больше ни на секунду, бросился бежать. Страх поглотил его целиком, и ноги сами несли его по дороге обратно к его дому, прочь от Степана и этого жуткого дома.
****
Прошлой ночью.
Михаил аккуратно выбрался из старой церкви. Ночная темнота обволакивала всё вокруг, и лес казался странно притихшим. Шорохи, едва уловимые в тишине, заставляли его оглядываться. Шаг за шагом, он направлялся к заброшенным шахтам. Михаил сжимал ружьё в руках, зная, что та ночь будет особенной.
Шахты, куда Михаил направлялся, выглядели как вход в подземное царство. Вокруг царила зловещая тишина, лишь редкий ветер заставлял старые металлические конструкции скрипеть. Под ногами хрустел щебень, и каждый звук будто усиливался в темноте. Михаил, уже почти достигнув входа, остановился, чтобы прислушаться. Он знал, что тварь может уже быть рядом по странному стечению обстоятельств чертов оборотень приходил только из шахт каждую ночь в полную луну.
Теперь, когда сомнений не осталось, как и жителей в деревне, стало ясно кто он.
Когда Михаил вошёл в главный туннель, его путь осветил лишь слабый луч фонаря, который он держал в руке. Там, среди теней и влажных стен, он наконец увидел фигуру человека. Тот стоял в стороне, будто ожидая его прихода.
Знаешь, зачем я здесь, — хрипло произнёс Михаил, поднимая ружьё.
Мужчина медленно повернулся, и Михаил увидел, что его глаза, они уже начинали светиться в темноте — первый признак, что трансформация близка. Лицо Степана начало искажаться в жуткой гримасе. Он шагнул вперёд, и его тело стало меняться прямо на глазах: кости трещали, мышцы вздувались, когти вытягивались прямо из пальцев.
Михаил быстро прицелился, зная, что у него лишь мгновение до того, как существо бросится на него. Он выстрелил — первый заряд дроби ударил Степана в грудь, отбросив того на несколько метров назад. Но это не остановило оборотня. Степан, хрипя и рыча, встал на ноги и снова пошёл вперёд, из за его развороченных ребер вываливались внутренние органы.
Звук второго выстрела разнёсся по туннелям шахты, эхом отдаваясь в пустоте. Тело Степана рухнуло на землю, уже наполовину превратившееся в зверя. Михаил, тяжело дыша, подошёл ближе, чтобы убедиться, что оборотень больше не встанет.
***
Андрей сидел на кухне, сжавшись на старом деревянном стуле, который скрипел при малейшем движении. Свет от единственной свечи танцевал на стенах, отбрасывая тени на облупившиеся обои. В надвигающейся темноте за окнами, которые он сам заколотил досками, будто на время обороняя себя от всего, что могло прийти снаружи, скрывались последние лучи солнца. Он вглядывался в щели, стараясь разглядеть, что там шевелится, когда внезапно прямо перед ним, между досок, появилось лицо Степана.
Оно было искажено ненавистью, глаза блестели.
— Выходи, гаденыш! — прорычал Степан, его слова резали уши. — Последний твой час настал! Хозяйке ты будешь закуской на завтрашнем шабаше!
Андрей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Грудь сдавило страхом. Всё тело замерло, но мозг работал на пределе. "Что делать? Бежать? Прятаться?"
Он медленно обернулся к комнате, надеясь найти укрытие. И тут в полутьме его взгляд наткнулся на фигуру. Продавщица. Она стояла в углу, тихо, почти незаметно, но её лицо… Оно было не человеческим. Бородавки покрывали полностью ее лицо, превращая в жуткую мерзкую маску. Из кривого перекошенного рта капала слюна. Её глаза, безжизненные и серые, светились. Но страшнее всего был её смех — неестественный, надрывный, из глубины кошмара.
В её кармане что-то шевельнулось. Андрею показалось, что это тень, но затем он увидел, как на свет вылезла огромная чёрная жаба, её выпученные глаза блестели в темноте, наблюдая за ним. Жаба издала звук — странный, хриплый, как предсмертный, и её глаза впились в Андрея, словно пронизывали насквозь.
— Не может быть... Это всё... это неправда, — прошептал Андрей, чувствуя, как его ноги дрожат. А с другой стороны и он был не пальцем деланный и внутренняя тревога стала превращаться в профессиональную холодность.
— И ты здесь?, — Андрей ответил, не отводя взгляда от изуродованного лица. — Думаешь, меня так просто напугать? Жирная жаба в кармане, шрамы на лице — не самое страшное, что я видел.
Он сам для себя неожиданно нашелся и осмелел. Да нет же, внутри все по-прежнему трусилось, но единственный выход был начать диалог потянуть время сам Андрей не знал до чего, но оно того стоило. В уме он перебирал варианты. Искал глазами хотя бы нож.
— А ты думал, что сможешь просто спрятаться, кусок мяса? — её голос разносился по комнате, резкий, почти шипящий. — Смешной ты, как щенок. Но ты уже на моём крючке, и никто не придёт тебя спасать.
Андрей, пытаясь сохранить хладнокровие, окинул её взглядом. Его руки слегка дрожали, но он постарался скрыть это.
— Кто ты такая вообще? — его голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри всё кипело. — И чего тебе от меня нужно?
Её улыбка стала ещё шире, обнажая ряды острых, как бритва, зубов.
— Я? Я — хозяйка этой деревни, — ведьма произнесла это с неким самодовольством, будто представлялась царственной особой. — А ты, мой сладкий, просто гость, зашедший не в ту дверь. Ты чувствуешь это? Это место уже тянет тебя к себе, оно подчиняется мне.
Андрей хмыкнул, потирая виски. Он решил взять верх в этом разговоре пока была возможность.
— О, конечно. "Хозяйка деревни", — ответил он с явным сарказмом. — Значит, ты и твой жираф с лапками? А где же твоя свита? Где все великие дела? Степан что-то там рыщет по углам, ох прости жаба, не жираф. Великая компания.
Её улыбка постепенно исчезла, лицо стало серьёзным, а голос — холодным.
— Ты смеёшься, но ты ещё не понял. — Она сделала шаг ближе. — Ты уже мёртвец, Андрюша. Пара часов — и ты будешь мой. Завтра ночью на шабаше — ты станешь главным блюдом. Степан уже готовит для тебя специальное место. А знаешь, кто был до тебя? Дети.
Слова проникли в Андрея, как ледяные осколки, слюна срывалась с губ ведьмы. Он почувствовал, как холод заползает в живот, но старался не показывать страха.
— Дети, говоришь? И как же ты думаешь, это всё для тебя закончится? — его голос оставался твёрдым, но внутри он уже боролся с нарастающей паникой. — Я не из тех, кто просто сдаётся. Думаешь, Степан тебе поможет? Ты, должно быть, уверена в его силе.
Ведьма скрипнула зубами, её глаза загорелись злобой.
— Ты никто здесь! Ты не понимаешь, с кем разговариваешь. — Её голос становился всё громче, а руки с длинными когтями нащупывали воздух, словно готовы были разорвать его. — Ты играешь с огнём, мальчик! Я порву тебя!
Но Андрей, усмехнувшись, шагнул ближе.
— Если я такой "никто", то почему ты не прикончила меня сразу? — в его голосе появились нотки насмешки. — Боишься меня?
Ведьма замерла, её злоба на миг сменилась чем-то похожим на тревогу. На уродской морде появилось не понимание, мол что вообще происходит.
— Бояться тебя? — она попыталась рассмеяться, но звук прозвучал неуверенно. — Ты просто крыса. Конец близок.
Андрей, прищурившись, сделал шаг назад, ощущая, что взял инициативу в свои руки:
— Значит, ты всё-таки боишься. Боишься, что я могу сбежать. Или, может, я уже приготовил для тебя ловушку, тебе и твоей псине под окном надо было бы быть осторожней когда принюхивались к новичку?
На лице ведьмы появилась гримаса , её дыхание стало прерывистым, а когти, наконец, прорезались из пальцев.
— Ты зашёл слишком далеко! Ночь близка, и скоро ты станешь нашим трофеем!
Андрей отошёл назад, понимая, что сумел задеть ведьму в её самоуверенности. В её глазах мелькнула тревога, словно на миг она потеряла контроль над ситуацией.
— Боишься, правда? — продолжал Андрей, не теряя возможности морально уничтожить её. — Ты боишься, что я приготовил для тебя ловушку. Или, может, это ты уже давно в ловушке? Ты думаешь, что можешь всех контролировать, но на самом деле ты — просто жалкая старая ведьма, у которой нет ни силы, ни власти. Тебя боится только твоя жаба в кармане. Вот же ты дура.
Ведьма, стоявшая напротив него, побледнела от ярости. Она попробовала дернутся вперед но напоролась на луч света из окна, легкий дымок пошел от ее одежды и она вновь отступила в полумрак комнаты:
— Ты будешь умолять меня о пощаде, когда начнется ночь, — её голос был похож на звериный рык. — Я разорву тебя на куски, и никто не услышит твои крики.
*****
Андрей прошёлся вдоль луча света, который пробивался через щели окон, его лицо оставалось спокойным, но внутри бурлило. Он опустился на колени рядом с сумкой, которую привёз из города, и медленно достал оттуда свёрток. Продавщица-ведьма напротив стояла, злобно сверкая глазами, но, казалось, не ожидала того, что произойдёт дальше.
— Ну что ж, — сказал Андрей, почти с сожалением в голосе, — не думал, что придётся работать и здесь. Я просто хотел прийти в дом, где жила моя мать, — он аккуратно развернул ткань, на которой чернилами была криво выведена надпись «Серебро». — Но и тут добрались, сволочи.
Ведьма сделала шаг вперёд, её глаза загорелись яростью и нетерпением, но она замерла, когда увидела, что лежит в руках Андрея. Он, не спеша, поднёс руку к лицу, на его ладони сверкали маленькие серебряные частицы.
— Ну что, швабра старая, — усмехнулся Андрей, — рахат-лукум, сим-салабим — пошла в жопу!
Он дунул на серебряную пыль. Она взвилась в воздух, переливаясь под светом, словно магический туман, медленно окутывая ведьму. Её глаза расширились от ужаса. Секунды спустя маленькие частички начали вгрызаться в её тело, оставляя за собой светящиеся следы огня.
Ведьма завыла от боли, её крики резали тишину дома, а серебряные частички впивались всё глубже, разжигая огонь, который она не могла потушить. Её тело начало содрогаться, её кожа почернела, загораясь холодным серебряным пламенем. Вскоре её силуэт начал медленно исчезать в завываниях, оставляя за собой лишь тёмный пепел и обугленные кости, которые всё ещё потрескивали от холодного огня.
Андрей стоял неподвижно, смотря на то, что осталось от ведьмы. На полу лежали обугленные кости, окружённые серебряными искрами, которые медленно гасли.
ВТОРАЯ ЧАСТЬ РАСССКАЗА <<<Внимание три части! Вторая это предыстория. <<<ЖМИ СЮДА
СЛУШАТЬ АУДИО РАССКАЗ ОБРОТЕНЬ<<<ЖМИ СЮДА
РАССКАЗ АЛТАЙСКИЙ ЛЕШИЙ <<< ЖМИ СЮДА
АУДИОРАССКАЗ ПРО ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ И ЗЕКОВ<<< ЖМИ СЮДА
Уважаемые читатели все рассказы и аудио в том числе пишу и озвучиваю самостоятельно.
Такой вот у меня стиль повествования. Хотите больше? На канале их есть у меня подписывайтесь.
Каждый ваш лайк или подписка дают дорогу моему творчеству! СПАСИБО КТО ПОДДЕРЖВИВАЕТ.