Раиса Филипповна овдовела рано и неожиданно. Роману, мужу ее, всего-то сорок пять исполнилось, и никогда он на здоровье не жаловался. Но оторвался ничтожный тромб в каком-то особо неподходящем месте – и нет человека!
Спасибо, проблемы «поднять детей» уже, считай, не было. Рая за Рому совсем юной вышла, в девятнадцать лет дочек-двойняшек родила. Так что Алиса и Кира уже институты заканчивали, как отца не стало. И учились на бюджете обе.
Никогда не было у Раисы причин пожалеть о своем раннем браке. Роман ее обожал, от появления дочек в восторг пришел, и даже не пытался возражать, когда она предупредила, что сына не будет. Девочки папу обожали, ну и Рая к нему привязана была, так что жизнь ее семейная с полным основанием считалась удавшейся. И вот такая шутка судьбы! В сорок лет осталась Раиса одна.
Дочери, хоть и собирались уже обе замуж, клялись, что одну ее не оставят. Но вот соседки да коллеги утешали иначе: дескать, переболит, да еще успеешь и другого мужчинку себе подыскать! Какой твой век? В наши дни сорок лет – лучшие годы, молодость!
Далеко не сразу Раиса к этим поучениям прислушалась, двадцать с хвостиком счастливых лет – не хухры-мухры, их разом со счета не сбросишь. Но вода камень точит, и советы «продолжать жить, да все наладится» нашли свой путь к ее сердцу.
Ну действительно! Собой она еще очень даже привлекательна – ради Ромы следила за собой, береглась от излишеств всяких. Не дают ей ее лет. Жить ей еще долго. И что – потратить эти десятилетия на рассматривание старых фото и создание дополнительных проблем дочкам? Им свои семьи создавать надо, и лезть туда вроде как негоже!
Но и ей одной неохота с тоски в пустой квартире на люстру поскуливать. Роман замечательным мужем и человеком был, вечная ему память. Но его не вернешь, а жизнь и впрямь продолжается!
***
Нет, Раиса Филипповна не стала прикидываться нимфеткой, разгуливать по барам и прочим «тусовкам», и регистрироваться на сайтах знакомств тоже не стала. Она была нормальная женщина, и понимала, что это перебор, и матери взрослых дочерей не к лицу. Она просто перестала на корню пресекать попытки сблизиться с собой со стороны представителей сильного пола.
А поскольку она реально была еще женщиной очень даже симпатичной, недостатка в этих попытках не было. Конечно, на чрезмерно любезных молодых людей, годящихся ей если не в сыновья, то в племянники точно, Раиса внимания не обращала. Здесь тоже все ясно было, почему и для чего такие молодые люди к женщинам постарше «подкатываются». Но и нормальные поклонники, серьезные и возрастом подходящие, у нее появились.
И вскоре ожидаемое случилось. Появился у Раисы в поле зрения Анатолий Петрович – и все вдруг стало, как в юности. Про надоевших всем чешуекрылых в животе не будем. Но были прогулки по ночным улицам, посиделки в маленьких кафешках, сюрпризы вроде билетов на концерт и неожиданные визиты с цветами.
Кира, недавно сама вышедшая замуж (скромно и деловито, но отнюдь не по расчету) первой узнала о маминых планах и сама уже сообщила их сестре, нашедшей работу в другом городе. Обе были не в восторге: отец всю их детскую жизнь был для них главным человеком, и им поневоле было обидно за его память. Но обе были еще и здравомыслящими людьми, и потому Кира так Алисе сказала:
– Я матери, конечно, про отца напомнила, но она ничего не видит и не слышит за Толиком своим. Он вроде мужик неплохой, не малолетка, вдовец, тоже дочь взрослая. В общем, получается, Гостья из будущего, что ничего мы с этим сделать не можем. Отца реально не вернуть. Стукнуло матери в какое-то место любовь новую закрутить да замуж сходить – кто мы такие, чтобы запрещать? Я так предлагаю: скажем ей, что мы не в восторге, но она взрослый человек, пусть сама решает.
Алиса согласилась – действительно, а что тут еще делать? Раиса Филипповна с готовностью признала, что человек она взрослый и дееспособный. И в качестве такового быстренько стала супругой Анатолия Петровича.
И все впрямь неплохо складывалось. Кира и Алиса, познакомившись с отчимом, дочерними чувствами к нему нимало не прониклись, но вынуждены были признать: мужчина положительный, разумный, серьезный, в чужие дела лезть не склонный. Так что ссор не было, просто как бы официальные отношения, без тепла, но и без враждебности.
У молодежи и своих проблем хватало. Алиса замуж вышла. У Киры сынок родился, и муж еще и дочку настоятельно требовал. Ипотеки опять же платить надо. Устроилась мать по своему вкусу – ну и ладно. Может, и права она, и всем так лучше.
***
Интересности начались года три спустя. Кира как раз тогда второй раз «понесла», а Алиса первый. И тут выяснилось, что мама их, супруга молодая Раиса Филипповна, тоже в положении! И пребывает по этому поводу в неадекватном восторге!
– Да, есть у нас с Толенькой дети, у каждого, и внуки уже есть, и любим мы их. Но это же просто чудо настоящее, что судьба нам еще и общего ребеночка послала! – ну и еще много чего в том же духе.
Никто восторгов сих не разделял, даже скоропостижный отец. Анатолий Петрович дипломатично намекал жене, что ей сорок шестой годик идет, для материнства возраст уже рискованный, да и он не мальчик, поручиться за себя не может, со здоровьем всякое может быть. А детьми они не обделены, так почему бы не радоваться имеющемуся и не искушать судьбу? Кира с Алисой и вовсе аж присели: у них такой пердюмонокль в голове не укладывался!
– Мама, ты в своем уме? – пыталась вразумить Раису Филипповну Кира. – Ты хочешь обеспечить моему Мишке дядюшку или тетушку, которые будут его моложе? Чтобы племянник на детскую площадку их водил и в первый класс? Чтобы меня мамой моего братца или сестрицы кликали? Тебе правда эта ситуация нормальной кажется? Не говоря уж о многочисленных рисках по здоровью. Анатолий твой тебе уже десять раз об этом сказал, и тут мы с Алиской с ним совершенно согласны!
Но вдохновенная Раиса Филипповна только отмахивалась – она вся была в предвкушении необыкновенного восторга нового материнства, и всякие мелочи ее не волновали.
– И что тут страшного, что племянник и дядюшка или тетушка близки по возрасту будут? Играть вместе станут, веселее им будет всем! И второй твой ребеночек с ними, и Алискин! Это же замечательно! А насчет здоровья не беспокойтесь, я все рекомендации выполняю, все обследования прохожу, как положено. Никаких отклонений у меня покамест не найдено, и дальше тоже не случится!
В общем, все семейство на языках мозоли-водянки понатирало, а Раиса Филипповна – ни в какую! Словно покусал ее кто нехороший – сплошной фонтан оптимизма. Такого, знаете ли, который обрамление из розовых единорогов хорошо воспринимает. В конце концов, Кира с Алисой рассердились всерьез:
– Ладно, приказать тебе мы не можем, и здравый смысл пересадить тоже! Вроде как взрослая, и решать право имеешь. Но учти, мама: не рассказывай нам потом, что ты устала, что тебе тяжело справляться, и не проси малыша понянчить! У нас и так есть с кем нянчиться!
Раиса Филипповна радостно согласилась.
***
Родился мальчик Родя, и вроде никакие первоначальные опасения не оправдались. Родя был крупным ребенком, деловито орал басом, очень хорошо кушал и рос, как князь Гвидон в бочке – не по дням, а по часам.
Надо заметить, что Раиса Филипповна вскоре убедилась, что непросто ей таки с младенцем на постоянной основе справляться – это не Мишеньку часок понянчить, к Кире в гости забежав! Спину ломило жестоко, давление с недосыпу стало пошаливать, плечевые суставы ныли от тяжеленькой деточки. Однако старалась, терпела – ведь ненадолго это, скоро Родя подрастет, и станет легко. Ну и Анатолий Петрович тоже помогал иногда, хоть и разрывался буквально между поздним сыном и своевременными желанными внуками.
Кира и Алиса к этим делам касательства не имели – и из принципа, и потому, что своих дел было выше головы. У Алисы мальчик родился, Матвейка, здоровый, но очень уж шустрый и буйный, а у Киры дочка Машенька, и ведь еще и Мишка имелся, трех с половиною лет.
Неладное заподозрили врачи, когда Роде второй год пошел. Что-то неправильное заметили в том, как он рос, играл, агукал. Раиса Филипповна полагала это перестраховкой. Ну да, несколько тяжелее среднего мальчик, очень любит колотить равномерно одними предметами по другим и говорить пока не пытается, так и что? Это индивидуально!
Первой настоящий бунт подняла Кира – Раиса Филипповна начала дядю Родю упорно с племянниками сводить, чтобы в общении говорить скорее учился. И была очень недовольна, когда Кира устроила ей разнос – Родя Машу по голове несколько раз ударил. Хорошо, пластиковым зайцем всего-то, не опасно. Но симптомчик тревожный, особенно если учесть, что Родя вдвое крупнее девочки!
Раиса Филипповна сказала дочери, чтоб не делала из мухи слона, и через пару дней снова Родю к ней в гости привела. И что? На сей раз он накинулся на Машу с кулаками, а когда Мишка, очень ответственно относившийся к своему положению старшего брата, встал на защиту сестренки, дядюшка прокусил ему руку до крови!
– Все! Чтобы его в моем доме не было! – заявила Кира матери. – Я еле Пашку своего уговорила заявление не писать, он просто в бешенстве был! И так нам из-за этого невесть сколько дурачками прикидываться во время медосмотров, объясняя, откуда у Мишки такой шрам!
Анатолий Петрович тоже сказал, что его дочь Родю в своем доме видеть не хочет – ее детишки пугаются. До Алисы в другой город не так просто было добраться. С детской площадки мамы и бабушки посмирней при виде Роди спешно разбегались, хватая детей, как при пожаре, а те, что побойчее, гнали прочь его и Раису Филипповну. Родя рос, как на дрожжах, кидался неожиданно на окружающих с кулаками, кусался и орал диким голосом, вроде как по-ослиному.
***
В общем, вскоре врачи высказались конкретно: целый букет у Роди того, что ныне стыдливо «ментальными проблемами» именуют. Почти наверняка так и будет он до конца дней своих есть, как не в себя, и кричать по-ослиному. И хорошо, если только это, а то знаете, период созревания, он и у обычных мальчиков сложным бывает.
А что ж скрининги ничего не показали? А то, что это скрининги, а не волшебный кристалл, всевидящее око! Они не для всего и предназначены, и отнюдь не всесильны. Вам, мамочка, говорили, что поздновато уже вам рожать?
Вскоре Алиса звонила Кире:
– Кирка, что там такое стряслось у вас, что мать мне в телефон рыдает, кричит, что все вы сговорились против нее и Роди ее ненаглядного? И обещает, что ты непременно меня тоже против нее науськивать будешь. Так давай, науськивай.
– Что стряслось, говоришь? Родя у нас теперь официально... неумный, короче. Сильно неумный. Мать отдавать его в интернат специализированный категорически не желает. Анатолий подумал-подумал, включил рассудок да и заявил, что предпочтет нормальных, здоровых внуков безнадежному сыну, которого он, кстати говоря, не просил, скорее наоборот. Дочка его четко сказала, что ее детей в километре от Роди не будет. Извинялся Анатолий передо мной и тебе просил его извинения передать, но лично я тут всецело на его стороне.
– Понятно. Первостатейный хаос и жуть кромешная. То есть именно то, о чем мы все, начиная с Анатолия, мать до хрипоты предупреждали. Но вот науськивания покамест не наблюдаю! Кирка, не отлынивай!
– Да пожалуйста! Мать, как ей по полочкам разложили, что Родьку никто никогда в садик не пустит, и присмотр за ним в круглосуточном режиме до седых волос нужен будет, тут же стала мне названивать! Дескать, у тебя у самой дети, ты дома сидишь, возьми Роденьку, мне на него сил не хватает уже, и стаж доработать надо, ибо жить-то на что! Это братик твой младшенький, ты его любить и заботиться о нем должна!
– Все, можешь не продолжать! Считай, что уже науськала! Ясней ясного, что в моем доме никакого Роденьки не будет – Ванька мне за такой подарочек уши местами поменяет, и будет прав! Мы сами второго ребенка вскорости хотим, и не намерены рисковать.
– Вот-вот! И я примерно то же сказала! Родька-то уже крупней и сильней Мишки моего, хоть и младше на несколько лет! И кусается, что твой Полкан! Ну уж нет! Чем маманя думала, когда рожала в таком возрасте – тем пусть теперь и выходы из положения изыскивает!
***
Да, не зря говорят, что в наши дни молодежь утратила вековечное почтение к старшим. Ибо примерно то, что в их беседе фигурировало, Кира с Алисой Раисе Филипповне и заявили, когда она более настойчиво стала требовать от них помощи с Роденькой.
– Мать, ты, как замуж шла, заявляла, что взрослая и дееспособная! Мы были против, но смирились, так? Потом ты соизволила забеременеть, когда у тебя уже внуки пошли, и тоже заявляла, что ты взрослая и самостоятельная. Мы были ну очень против, и не только мы, но ты же самостоятельная! Вот и вперед! У нас свои дети есть, мы ими сами занимаемся, а ты своим изволь сама заниматься, раз уж так его хотела. Взрослые самостоятельные люди сами с результатами своих хотелок разбираются!
– Полу́чите вы от судьбы сдачи, вот увидите! – кричала на неблагодарных Раиса Филипповна. – Несчастье – несчастье с каждым может случиться, и тогда вспомните, как с братиком и со мной обошлись!
– Случится несчастье – будем бороться. Но что-то нам подсказывает, что оно случится наверняка, если мы Родьку к нашим семьям подпустим. А без этого судьба нас, может, и помилует! – стояли на своем Кирка с Алиской.
Угрозы алиментами тоже в дело шли, да. Но пока их только Анатолий Петрович безропотно платит, бедняга. Хотя что ему остается, коль предотвратить не сумел?
– Алименты мамане, коль присудят – заплатим. А более чтоб я ни о чем и не слышал! – заявил Кирин муж Павел, мужчина довольно строгий и решительный. Впрочем, жена его и в других вопросах обычно слушалась, а в этом и подавно.
***
Чем дело-то закончилось? А ничем оно покамест не закончилось. Раиса Филипповна пытается собственными силами справляться с Родей, но он и ее уже запросто поколачивает. Анатолий Петрович платит алименты, но общаться с Родей не стремится, предпочитая ему двух внуков. А с Кирой и Алисой Раиса Филипповна вообще на ножах – она вроде их не так воспитывала, чтоб от братика, судьбой обделенного, отворачиваться! Но они все равно Родю категорически знать не желают.
В школу Родю не примут – Раисе Филипповне уже сказали. Никакая инклюзия не поможет – программа не для него, а его поведение может опасность для окружающих представлять. Она бьется из последних сил – от усилий здоровье стало заметно сдавать. Всей помощи ей – пособие на ребенка-инвалида, да постоянные предложения оформить Родю в спецзаведение.
Вот такая печаль.
---
Автор: Мария Гончарова
---
Красная машина и платье от "Шанель"
Когда-то Наталья любила свою молоденькую тетку, боготворила даже. Мама ревновала, бесилась от такой любви. Мама на нее совсем не похожа. Она тучная была, мама, тяжелая. Черты лица крупные, яркие. Южный тип фигуры. Ей шли крупные серьги и красная помада. Ей вообще очень шел красный цвет. Красное на черном. Мама степенно двигалась, и говорила степенно, словно советская продавщица в советском магазине, взвешивала слова на весах и кидала их в покупателя. Тяжелые слова, как булыжник, но круглые, как арбуз. Художник писал бы маму маслом, крупными мазками: вблизи – грубая мешанина, издалека – человек.
Ирина, наоборот, легкая, изящная. Тонкие запястья и тонкие щиколотки. Серые глаза и бледная кожа. Ирина создана была для акварельных портретов. И речь тетки текла, мелодично журчала светлой речкой, бегущей в чащобе густой тайги. Слов было много, образных, красивых выражений, что так нравятся людям в стихах. С Ириной было интересно и легко. Она никогда не давила.
А мама – давила. Она походила на своего отца Николая, крупного, черного, угрюмого во хмелю, опасного и обманчиво медлительного. Ира – вылитая Анна, их мамочка, светлая и почти невесомая, как летняя пташка. Идеальный тип воздушной феи. Мужчины таких любили. Их нравилось оберегать, воспитывать и холить. Но Николай никаких нежностей к жене не проявлял. Жена должна работать и воспитывать детей. Вкалывать. Пахать. И не ныть.
Он бил ее смертным боем, ломал ребра и зубы и никогда не мучился чувством вины. Такой характер. Об этом молчали тогда, но с войны редко приходили здоровыми. Если не покалечат физически, обязательно изуродуют духовно. Единицы были нормальными. Единицы.
Воевали наравне. Николай ненавидел Анну, за то, что она была на фронте. Он считал это своеобразным клеймом. Прожил с ней столько, детей родил, ел из ее рук, спал с ней в одной постели и … ненавидел. Потому и, тяжко напившись в пятницу, бил ее нещадно за измену. За блуд. А Анна, отсидев с детьми в укрытии у вдовой соседки, возвращалась в субботу с утра, ставила перед мужем стакан водки и яичницу, и принималась за нескончаемые женские дела.
Потому Мама Натальи была угрюмой и суровой, в отца. А сестра ее – легкой и улыбчивой – в Анну, Натальину бабушку.
Как не любить Ирку? Как не доверять ей? Наталья не сомневалась, если бы (ну если бы) с матерью что-то случилось – ее обязательно забрала бы Ирина. Счастливей Натальи не было никого в мире, если бы…