Есть целая категория читателей, которые создают множество неудобств любым авторам, пишущим по военной истории. Это те, кто обязательно имел отношение к армии. А если брать советское поколение, то это почти все — либо срочная, либо офицером, ну те, кому повезло больше, отделались военной кафедрой.
К сожалению, некоторые никак не понимают, что два года в казармах хоть стройбата, хоть десантуры, равно как и пара десятков лет командование ротой, батальоном или ещё какие-то военные должности, сами по себе ничего общего с изучением военной истории не имеют. И все знания обычно ограничиваются лозунгами да просмотром кинофильмов. Поскольку же так получилось, что история Второй Мировой войны в нашей стране официально сильно отличалась от реальной, то часто приходится сталкиваться в ситуацией, когда прошлые знания уже неверны. Но воспринять это люди, о которых речь идёт, отказываются, и почему-то при этом упирая на собственную военную службу, вступают в споры. Причём споры бесполезные, в которых они выглядят весьма глупо и нелепо среди тех, кто историей интересуется.
Зато порой это даёт повод для статей. Как и в этот раз, когда пытались объяснить некому товарищу, упорно не понимавшему, как штаб танкового полка Вермахта может действовать в сотнях километров от своих батальонов.
Словом, давайте поговорим о некоторых интересных особенностях структуры Вермахта.
Для нас привычно, что нумерация частей и соединений в вооружённых силах идёт сплошная, от 1-го номера и далее. Пробелы могут случаться, конечно, но это исключение.
Однако Вермахт относится к числу армий, где система совсем иная. И наличие в составе немецкой армии пехотных дивизий с номером более 700, не значит, что их было более двух сотен, хотя некоторые даже этого умудряются не понимать.
Номера дивизий обычно зависели от волн формирования. При этом, лёгкие пехотные (затем егерские) и моторизованные (затем бронегренадёрские) имели общую нумерацию, тогда как горнопехотные имели нумерацию свою. В пехоте 400-е номера дивизий были зарезервированы за охранными, хотя и не всегда соблюдалась, 500-е сначала предполагались для позиционных, но затем их отдали для народно-гренадёрских, 600-е номера были для инонациональных.
Словом, сходу всё не понять, надо вникать. Внутри дивизии пехотные полки имели свою общую нумерацию по армии, причём, в отличие от дивизий, система номеров была сплошной. Что касается остальных частей дивизий — сапёрного, противотанкового, разведывательного, связи батальонов и дивизионов, то обычно они носили номера дивизии, но не всегда. В полках батальоны и дивизионы имели нумерация с 1-го по 3-й (ну или 4-й тоже), а роты и батареи имели нумерацию сплошную по полку.
Вроде бы это не настолько сложно и, при желании, освоить можно. Но это лишь вступление. Дело в том, что части и подразделения соединений, не всегда воевали в их составе.
Самый, наверное, простой и наиболее знакомый читателям пример — это Люфтваффе.
Люфтваффе состояло из эскадр (Geschwader), которые делились на группы (с 1-й по 3-ю, но бывала 4-я и 5-я), а далее на эскадрильи (Staffel), имевшие сплошную нумерацию по эскадре. Нумерация эскадр была не сплошная, а зависела от Воздушного флота, в который эскадры входили. Были номера 20-е, 50-е, 70-е. Но такое существовало лишь в самом начале, да и то в теории.
Затем же штабы эскадр и группы стали действовать отдельно, в подчинении штаба эскадры могли входить группы и эскадрильи из других эскадр.
Например, штаб 1-й истребительной эскадры — Stab/Jagdgeschwader 1, мог включать «родную» 2-ю группу 1-й эскадры — II./Jagdgeschwader 1 и 1-ю группу 77-й эскадры — I./Jagdgeschwader 77. Это была вполне обычная практика для немцев.
Аналогичная ситуация была в артиллерии. Изначально по штату пехотной дивизии предполагалось иметь два артиллерийских полка. В лёгком полку три дивизиона 105-мм гаубиц. В тяжёлом полку два дивизиона 150-мм гаубиц. Причём 1-й на конной тяге, а 2-й моторизованный. Но перед войной штаб тяжёлого полка и его 2-й дивизион изъяли и сделали отдельными. Штабы полков использовали для руководства отдельными дивизионами, причём крайне редко это были «родные». 1-й же тяжёлый дивизион передали в ставший единственным дивизионный артполк.
Артиллерия РГК в Вермахте состояла из отдельных дивизионов, причём часть имела трёхзначные номера и была сформирована с нуля, а часть имела нумерацию вот такую: II./Artillerie-Regiment 63 или II./Artillerie-Regiment 57. Ну а где-то, на другом участке фронта могли быть и их штабы: Artillerie-Regiments-Stab 63 и Artillerie-Regiments-Stab 57.
Но с артиллерией — это ещё цветочки. Подобная практика была распространена на всё. Особенно в обороне, а в обороне Вермахт находился бо́льшую часть всей Великой Отечественной войны. Как только наше наступление на каком-то участке становилось слишком опасным, немецкое командование перебрасывало на угрожаемый участок батальоны и даже роты из разных полков разных дивизий. А когда наши войска наступали на другом участке, то туда перекидывались другие батальоны. В результате, в пределах одной армии могла быть жуткая путаница.
Из ярких примеров — бои за Погостье. Боевые действия на том участке вела даже не дивизия, а полк, затем ещё пара боевых групп, собранных отовсюду. В результате в районе Погостья можно было встретить, дай бог памяти, подразделения из семи пехотных и танковых дивизий. Или даже больше.
Или ситуация в районе Новгорода. Там 1-я авиполевая дивизия почти всю свою артиллерию отдала соседним дивизиям, а потом эти дивизии уже свои батареи отдавали в 1-ю авиаполевую.
Словом, если смотреть любое расписание Вермахта, то мы увидим, что штабы частей и подразделений, батальоны и роты, могли действовать совсем не в составе «родных» дивизий. И где угодно, и в каком угодно сочетании.
Собственно, поводом для статьи послужило непонимание одним из читателей ситуацию с 17-й танковой дивизией Вермахта во время битвы на Курской Дуге.
Согласно штату того времени, танковая дивизия должна была иметь танковый полк и два танковых батальона, в 1-м на вооружении танки Pz,Kpfw.V, во 2-м — танки Pz,Kpfw.IV. В батальоне по четыре роты, в каждой по 22 танка.
1-й батальон 39-го танкового полка (I./Panzer-Regiment 39) 17-й танковой дивизии свои «Пантеры» получать отправился в Германию и … поскольку танков для него не было, то о нём в данном контексте и говорить нечего.
Во 2-й батальон 39-го полка (II./Panzer-Regiment 39) собрали то, что имелось. Всего в дивизии числилось 4 Pz,Kpfw.II, 1 Pz,Kpfw.III (kz), 19 Pz,Kpfw.III (lg), 9 Pz,Kpfw.III (75), 1 Pz,Kpfw.IV(kz), 31 Pz,Kpfw.IV(lg) и 2 Pz,Bef. Не очень много, но и дивизия эта ведь находилась в резерве.
2-й батальон остался в дивизии, подчиняясь непосредственно штабу 17-й танковой, а вот полковому штабу (Stab./Panzer-Regiment 39) нашли другое применение. Его использовали для управления двумя отдельными батальонами танков «Пантера» — 51-м и 52-м. Причём над полком находился ещё штаб 10-й танковой бригады (кстати, сформированный из штаба 10-го танкового полка 8-й танковой дивизии), и придано всё дивизии «Великая Германия».
Die Panzer-Abteilung 51 … mit der Panzer-Abteilung 52, unter Führung vom Regimentsstab Panzer-Regiment 39 bei der 10. Panzer-Brigade eingesetzt. Diese Brigade wurde bei der Panzer-Grenadier-Division Großdeutschland eingesetzt.
Согласитесь, чтобы разобраться в этом, надо вникать как следует.
Но я как мог постарался объяснить.
Засим и прощаюсь, ну а про упомянутые бои на Погостье рекомендую статью:
Интересная особенность Вермахта на примере битвы за Погостье