— Подожди, я все равно не понимаю: если отец таит ненависть к дяде Нодару, почему они общаются? Зачем он решил выдать меня за его сына? Почему?
— Потому что он ни за что не признается в своих слабостях. Перед Нодаром он кичился, что я с ним. Упивался чувством так легко завоеванной победы. Нодар всегда любил тебя, потому что ты моя дочь, и я не удивилась, что он выбрал для своего сына именно тебя в качестве жены. Когда он предложил нашему папе вас поженить, папа дал добро. Чтобы еще раз показать, что он выше прошлого. Что ему все равно, — устало улыбнулась глядя на мое растерянное после ее рассказа лицо. — Наше прошлое — не твоя головная боль. У вас с Ратмиром все будет иначе. Ты влюбилась в него, да?
Вспыхиваю, ощущая, как краска плотном заливает лицо.
— С чего ты взяла?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Да на тебе все написано. И он влюблен в тебя. Такое скрыть невозможно.
— Ну нет. Юнусов… Ратмир точно в меня не влюблен.
— А я вижу другое.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Где-то за спиной раздается стук: мы с мамой одновременно оборачиваемся — Ратмир стоит у двери.
Он все слышал.
— Ратмир… ты… ты давно тут стоишь?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Достаточно.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ты подслушивал?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Нет. Я пришел выпить воды. Видимо, не вовремя.
— Подожди! — подрываюсь вслед за ним, но мамина рука меня останавливает.
— Пусть идет, Ань. Наверное, слышать это ему было нелегко.
— Но ты же сказала правду!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Да, правду, но разве имеет это хоть какое-то значение для него? Ведь речь шла о его родителях.
Я понимаю, что она абсолютно права. Пусть побудет один, переварит услышанное. Но места найти себе все равно не могу.
Где-то спустя час выхожу на улицу и осматриваюсь по сторонам.
Куда он мог пойти?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
В доме его точно нет, поселок он не знает. Да и спрятаться тут, прямо скажем, совершенно негде.
Вспоминаю, что обронила как-то во время пути, что в детстве приезжая к дедушке я любила играть на старой мельнице, что у реки. Совсем недалеко от дома.
Я не была здесь много лет, дедушка сам приезжал к нам изредка, но дорогу помню по памяти.
Может, там уже и нет никакой мельницы. Может быть что-то построили на ее месте, но уже издалека вижу поломанные от ветра и времени лопасти.
В детстве они казались мне огромными крыльями речной феи, сейчас же виду обыкновенные прогнившие деревяшки.
Мама права — я выросла. Как бы странно и где-то даже грустно это было осознавать, но это так.
— Ратмир, ты тут? — спрашиваю у пустоты, а потом вижу внизу, в густой траве у наполовину обмелевшей реки Юнусова.
Молча подхожу и сажусь рядом. Молча обнимаю колени и смотрю вместе с ним на горизонт.
Закат. Кажется, что на дворе не сентябрь, а середина августа. Очень тепло, в траве возятся какие-то букашки и издают звуки, возвращающие меня в детство.
— Может быть хорошо, что ты услышал все сам, — нарушаю тишину первой. — Теперь ты все знаешь. Надеюсь, ты не думаешь, что моя мама врала?
— Нет, — отвечает он, не отводя хмурый взгляд от неподвижной воды.
— Извини.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— За что?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— За то, что правда оказалась вот такой. Но ты должен был знать.
— Хреново, когда все, чем ты жил с самого детства оказывается в итоге обманом, — оборачивается на меня и его глаза полны такого разочарованы, что у меня возникает желание обнять его, как-то поддержать. Но я боюсь, что этот жест будет выглядеть неуместным. — Это же мать настраивала меня против тебя. Всегда говорила, что ты дочь шлюхи и сама такая же. Всячески унижала вас. Прививала ненависть.
— Но зачем? — не сказать, что я в шоке, ведь это было очевидно, но тем не менее слышать это безумно неприятно. — Зачем ей было делать это? Ты и так никогда внимания на меня не обращал.
В отличие от меня, — хочется добавить. Но я молчу.
— Это не так. Ты всегда нравилась мне, — признается он, и душа моя ухает в пятки. — Как-то я сказал об этом дома и такое началось! Мать делала все, чтобы "выбить из меня дурь". Ну и ее работа дала свои плоды. Она смогла убедить нас с Лейлой.
Я нравилась как. Я ему нравилась, — в голове крутится только это и даже становится плевать с чего все началось. Что тема нашей беседы далеко не приятная.
— Сейчас я чувствую себя таким кретином… Почему я вот так просто верил всему, что она говорила.
— Ну она же твоя мама…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Я должен был догадаться. Должен, понимаешь? — и горечь в его голосе звучит так искренне. — Я вел себя с тобой тоже как кретин. Все те вещи, что я говорил тебе — это было неправдой. Я больше себя убежал, что ты мне неинтересна.
— А это не так?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Нет, не так. И теперь все будет по-другому. Больше никто не навяжет мне свое мнение! К черту все! Давай искупаемся?
— Что? Купаться? Здесь? — ошарашенно округляю глаза. — Ты с ума сошел! Осень же!
— Вода еще теплая, попробуй, — наклонившись, черпает ладонью воду и брызгает в меня. — На дворе под тридцать градусов, не позорься.
Я смеюсь и пытаюсь спрятать как минимум лицо. И до сих пор поверить не могу все происходящее.
— Идем! — цепляет мою руку и пытается поднять.
— Ни за что! У меня купальника нет! И вода тут грязная, наверняка есть пиявки.
— Не думал, что ты такая неженка, — заводит руки за спину и стягивает футболку.
Я понимаю, что для сейчас тоже мир перевернулся. Все, во что он верил оказалось обманом.
Он гордый и ему сложно признаваться в своих ошибках и то, что он уже сказал — уже огромный прогресс.
Ему нужно встряхнуться. Обнулиться. Выплеснуть куда-то адреналин.
— Пошли уже, — скинув кроссовки, в одних джинсах идет по старому скрипучему мосту, который уже лет десять как на ладан дышит. — Запомнишь надолго.
Раздается громкий всплеск воды, и Юнусов в три мощных гребка отплывает от моста.
— Совершенно не холодно, отличная вода.
— Я же не буду в платье купаться. И до белья раздеваться не стану. Это же… это же неприлично!
— А кто увидит? — и в голосе его звучит вызов. — Если только я. Но я и так уже все видел когда ты упала в душе.
Ай, ладно! Была не была!
Отвернувшись к нему спиной, снимаю платье и аккуратно кладу на траву. Прикрыв скрещенными руками грудь, затянутую бюстгальтером, осторожно, чтобы не подцепить в подошву занозу, подхожу к краю моста.
— Это какое-то безумие. Нет, я не могу.
— Да давай уже!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Впрочем, не одному ему хочется обнулиться.
Я тоже всю свою жизнь плясала под дудку отца. Делала только то, что правильно, что прилично, в конце концов я могу совершить какое-то безумие?
— Если я заболею, виноват будешь ты, понял? — и, набрав в грудь побольше воздуха, бомбочкой падаю в воду.
Вода кажется просто ледяной!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Хватая ртом воздух, барахтаюсь на месте.
Зачем я вообще послушала его?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ты с ума сошел, раз говоришь, что не холодно!
— Ведь не холодно же! Давай, поплыли к тому берегу, — бросив в меня пригоршню воды, гребет в противоположную сторону. — Физические нагрузки согревают.
— Нет уж, спасибо, плыви один.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Догоняй, — и отдаляется довольно на приличной скорости.
Можно было бы, конечно, посоревноваться с ним, плаваю я хорошо, но сейчас по крайней мере сухие волосы. Ну, почти. Как я пойду домой с мокрой головой?
А если отец увидит, что скажу?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Он и так смурнее тучи. Конечно, по понятным причинам, завтра похороны его отца, еще и я добавлю раздражения.
Он был не слишком доволен, что мы приехали вместе, а узнав, что останавливались по пути в мотеле — разозлился.
— Они все равно жили в соседних комнатах у них в доме, какая разница, — успокаивала его мама. Не при мне, конечно — я подслушала.
— Там они были под присмотром Тамары, а в этой гостинице совсем одни.
— Они скоро женятся, Руслан, прекрати!
— Вот именно, что скоро! Но еще нет. Моя дочь не из тех, кто занимается непотребством до свадьбы.
Так что если он узнает, что мы пересекались тут почти голые, вряд ли обрадуется.
Разум берет верх над желанием поквитаться с Юнусовым, и я ловко выбираюсь на берег. Подхватив свои вещи, бреду подальше в заросли камыша, чтобы отжать белье и одеться.
Оборачиваюсь — голова Ратмира торчит уже довольно далеко над водой. Кажется, он даже не заметил, что я отстала. Ну и пусть поплавает, ему необходимо выпустить пар, а мне подумать над его словами.
Он сказал, что я всегда нравилась ему. Выходит, его вызывающее поведение было специально таким? Чтобы я не догадалась?
Совсем как в младших классах, мальчик никогда не станет дергать косичку той, что ему безразлична.
— Ань! — доносится от реки. — Ты где?
Увидел, наконец.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Давлю смешок и отжимаю воду.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Нужно поскорее одеться, пока он не выбрался на берег. Не думаю, что он будет подсматривать, но все-таки лучше встретить его в одежде.
— Аня! Ты где?!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Да я уже там, жду тебя на том берегу. Не видишь?
Настроение приподнятое, даже игривое. И мне так хочется немного его подразнить. Хоть какая-то месть за ледяную ванну.
Слышу интенсивные всплески, словно он то и дело ныряет и выныривает обратно. Зовет меня.
Потом слышу, как он шлепает мокрыми ногами по мостку.
Выхожу из кустов, сжимая в кулаке мокрый лифчик, и вижу как Юнусов, бледный как мел, судорожно что-то ищет в траве.
— Не меня ищешь? — улыбаюсь, но когда он оборачивается на меня, улыбка исчезает сама собой. — Ты чего это?
— Ты где была? — кричит он, швыряя на за землю свой телефон.
— Там, — медленно киваю назад, — в кустах. Я переодевалась.
— Почему не отзывалась? Только не говори, что не слышала!
— Не ори на меня!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Не орать? Ты серьезно? — наступает, словно хищный зверь. Злой, раздраженный и… до смерти напуганный. — Я искал тебя в воде!
— В воде?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Я думал, что ты утонула! Понимаешь? Я решил, что ты захлебнулась! Искал тебя, нырял. Ты не отзывалась!
Только сейчас понимаю, какую глупость сделала. Во что вылилась моя игра.
— Извини, я совсем не подумала, что ты… ну, что ты решишь такое.
— А что я должен был подумать? Что?! Ты плыла за мной, а потом куда-то исчезла. Ты молчала! — садится на траву и обхватывает мокрую голову руками. — Ты напугала меня.
— Прости. Прости, пожалуйста… — подхожу ближе. — Я просто решила пошутить. Не подумала, что ты воспримешь все вот так.
— А как еще я должен был это воспринять? — поднимает на меня глаза. И я не узнаю вечно циничный или же надменный взгляд Юнусова. Сейчас он выглядит растерянным и напуганным. Из-за меня.
— Ратмир, я не хотела… — сажусь рядом с ним. — Я дура, знаю. Не ожидала, что ты настолько испугаешься… Извини меня.
Протягиваю руку и касаюсь его мокрых волос. Он перехватывает мою ладонь и притягивает меня за нее к себе.
— Никогда не делай больше так, слышишь? — горячечно шепчет он, в каких-то паре сантиметров от моего лица. — Никогда! И в обморок больше не вздумай падать!
— Хорошо, я не буду больше, обещаю.
Глупое извинение, совершенно детское, но я больше не знаю, что сказать. Да и не хочу ничего говорить — я сама подаюсь вперед и целую его. И мне все равно, что я сделала это первая, что он обо мне подумает.
Я влюбилась в него по уши, и мне уже все равно, что будет дальше. Главное, рядом с ним.
Домой мы возвращаемся уже под вечер. На мне не просохший до конца сарафан, джинсы Ратмира тоже еще сырые. Но нам не холодно: мы идем за руку и не замечаем прохладного вечернего ветра.
Я испытываю неловкость за свое неуместно приподнятое настроение, ведь причина, по которой я здесь, к этому совсем не располагает. Но что делать, если душа словно распустившийся цветок — благоухает и играет яркими красками. Я счастлива. Ведь эта поездка изменила буквально все.
Теперь я жду нашей свадьбы и в это просто невозможно поверить. Ведь совсем недавно я плакала из-за того, что нас посватали без моего согласия. А теперь я так благодарна отцу за то, что он совершил этот шаг. Ведь если бы не он, наши пути с Ратмиром никогда бы не сошлись. Мы бы продолжили презирать друг друга на расстоянии.
А теперь наши глаза горят, а пальцы переплетены.
Мы идем и увлеченно болтаем, смеемся над тем, что происходило на этой речке. Как мы обливали друг друга водой и как я визжала, когда откуда-то из камышей выскочила огромная жаба и напугала меня буквально до смерти.
— Анна! — гремит голос отца.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я вздрагиваю и по инерции выдергиваю руку из крепких тисков ладони Юнусова. Буквально сжимаюсь под строгим взглядом отца и испытываю уже подзабытый страх.
— Это еще что такое? — кивает на все еще влажное пятно в районе бедер на моем платье. Потом смотрит на подвернутые джинсы Юнусова, которые от воды стали темнее. — Почему вы мокрые?
— Мы… э…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я буквально парализована. Мне безумно страшно признаться в том, что мы были у реки. И хоть кроме жарких поцелуев между мной и Ратмиром ничего не было, я все равно испытываю ужас. Ведь отец может подумать совсем не о том. И обязательно подумает. Такой он человек.
— Мы…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Внятно говори! Хватит мычать!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
К глазам приливают жгучие слезы.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Мы были на речке, — отвечает за меня Ратмир и снова ловит могу руку. — Решили искупаться.
— Что вы решили? — округляет глаза отец. — Искупаться?
— Да. Погода хорошая.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Так вы за этим приехали сюда? Веселиться? — и переводит злой взгляд на меня. — Я тебе что сказал? Помогать матери на кухне! А ты что делала?
— Так мы все приготовили уже…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Я не отпускал тебя! — гремит его голос. — Не помню, чтобы ты спрашивала моего разрешения!
— Но папа, я уже взрослая!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Взрослой ты станешь тогда, когда я скажу! Марш в комнату! — и,щурясь, окатывает презрением Ратмира. — Одна!
— Дядя Руслан, я вас уважаю, но вы перегибаете, вам не кажется?
После этих слов Ратмира мое сердце буквально проваливается в пятки.
Он сказал это моему отцу? Серьезно?
— Это ты мне сейчас? — ошарашенно переспрашивает очевидное отец.
— Да, вам! — смело подтверждает Юнусов. — Мы с Аней скоро поженимся и уже я решаю, что ей можно, а что нет.
— А не много ли ты на себя берешь? Не рановато начал? Да как ты смеешь так разговаривать со мной? — наступает. — Я как дал добро на эту свадьбу, так и могу с легкостью забрать!
Продолжение следует...