Добрый день, друзья-книголюбы!
Я живу в Ставропольском крае и, конечно, не могу пройти мимо книг, которые так или иначе рассказывают его историю.
На канале есть рецензия на роман Серея Авакяна-Ржевского "Дорога Сурена"...
..., а теперь копилку "ставропольских историй" пополнит материал о романе греческой писательницы Марии Иорданиду "Кавказские каникулы", который вышел весной 2024 года в небольшом петербургском издательстве "Алетейя".
Время выхода книги выбрано очень удачно: в 2024 году Ставропольскому краю исполнилось 100 лет. Но самому Ставрополю, конечно, гораздо больше: город-крепость был основан в 1777 году.
С 1918 года, после победы советской власти, наш регион вошёл в состав Северо-Кавказской Советской республики, а с февраля 1924 года - в состав Юго-Восточной области. Ранее Ставрополье по старинке называлось Ставропольской губернией (а ещё раньше – Кавказской областью и Кавказской губернией). А со 2 июня 1924 года Ставропольская губерния преобразована в Ставропольский край.
Но всего этого не застала юная гречанка Анна, прибывшая погостить к дальним кавказским родственникам из самого Константинополя. В далёком 1914 году девушка застала Ставрополь сонным губернским городком, в котором только и дел было, что досыта наедаться, пить чай у самовара да заниматься самоанализом. Других дел у жителей будущей краевой столицы, со всех сторон стиснутой крестьянскими деревушками или калмыцкими и туркменскими кочевьями, просто не было.
Да постойте, какая Анна? А вот сейчас расскажу.
1914-й: накануне войны
Гречанка Анна – героиня романа Марии Иорданиду «Кавказские каникулы», который весной 2024 года вышел в издательстве «Алетейя». Небольшая книжица со старинными снимками Ставрополя на обложке не могла не привлечь моего внимания: не так часто (да что там, практически никогда!) столица любимого края появляется на страницах романов, тем более переводных.
Мария Иорданиду (в девичестве Криези) – греческая писательница ХХ века, очень известная в Греции. Она родилась в Константинополе, котооые ещё не стал Стамбулом, но с юности жила в Греции. К художественному творчеству она обратилась только в 65 лет, а до этого много лет работала переводчиком, в том числе и при нескольких посольствах.
Иорданиду написала всего пять книг, и все они автобиографические, включая и «Кавказские каникулы» (1965). Под именем Анны писательница вывела себя, описав собственные злоключения в истории греческой девушки, умудрившейся приехать в далёкую Россию без знания языка, без денег и знакомств, да ещё накануне Первой мировой войны…
В семье Анны, включавшей мать и бабушку, не было добытчика. Всех содержал богатый дядя, брат матери, державший торговые дома в Батуме. Летом 1914 года Анна – благодаря тому, что дядя оплатил обучение – перешла в следующий класс женской гимназии в родном Константинополе и уже предвкушала учёбу. Учиться девушка любила, её мечтой был университетский диплом. Но неожиданно пришла телеграмма от дяди: мол, тётя (её звали Клод, по происхождению та была француженкой) приглашает тебя в путешествие по Кавказу, а заодно погостить у неких дальних родственников в российском городе Ставрополе.
Анна, никогда ранее не выезжавшая за пределы Города (жители Константинополя зовут его только так, с прописной буквы), воодушевилась возможностью посмотреть Кавказ и загадочную Россию, презрев увещевания матери отложить поездку («Ведь в Европе назревает война!»).
«Тем вечером Анна в постели изучала карту России и читала словарь Ларусса: “Ставрополь, губернский город. 42 000 жителей. В городе отсутствует какое-либо уличное движение. В Ставропольской губернии, несмотря на примитивную технику земледелия, выращивается большое количество злаков. Часть населения – калмыцкие и туркменские кочевники. На севере граничит с Астраханской губернией и Казачьей областью. На западе – с Кубанской областью. На востоке – с Терской областью. Площадь 60 957 кв.км”».
Ранним июльским утром 1914 года девушка отплывает на корабле через бухту Золотой Рог в Батум, где её должны были встретить дядя Алекос с тётей Клод. Оттуда предстоит пересесть на бакинский поезд, везущий путешественников в Россию. Следовать поездом в сопровождении тёти Клод нужно до станции Кавказской, а оттуда сесть на поезд до Ставрополя.
Всё бы хорошо, но ещё на вокзале в Батуме, переполненном почуявшими дыхание войны людьми, Анна потерялась. Где-то в толпе сгинул багаж, остался лишь ридикюль с документами и зашитые за подкладку юбки деньги вместе с билетом на ставропольский поезд и адресом загадочных ставропольских родственников. Чудом сев в нужный поезд на Баку, наша гречанка без малейшего знания русского языка уносится всё дальше в глубь непостижимой России. И, преодолев не одно злоключение, включая заболевание сыпным тифом, всё же добирается до Ставрополя под зиму 1914 года.
Ставрополь провинциальный
«Этот город – рай для стариков старше семидесяти и для тех, кто страдает сердцем. И идеальное место ссылки, не исключено, что и Прометея боги приковали где-то неподалёку. В месте злачнее, в месте покойнее. Всякий, чья нога ступала сюда, забывался сам, забывали и его».
Сама по себе история греческой девушки в старосветской российской глубинке весьма интересна, но нам, ставропольцам, куда интереснее, каким был Ставрополь тогда, больше века назад. Согласитесь, ответ на этот вопрос никак не ожидаешь найти в переводном романе, но тем интереснее облик знакомого города, увиденный глазами носителя иной культуры.
Каким же увидела Анна Ставрополь, город, где отсутствует какое-либо уличное движение?
«Ставрополь в те годы был одним из множества захудалых провинциальных городков России. Широкие улицы, просторные одноэтажные (изредка двухэтажные) особняки с флигелями и огромными дворами. Были в городе гимназии, суды и многочисленные присяжные поверенные.
Не было в Ставрополе ни кофеен, ни ресторанов, ни увеселительных заведений, разве что две грузинские шашлычные, куда время от времени тайком от своих жён наведывались гуляки. Было, на самом деле, ещё и два кинематографа – “Синема” и “Биоскоп”, а также маленький театрик, он открывался лишь тогда, когда в город приезжала какая-нибудь разорившаяся труппа.
На улицах было тихо – ни трамваев, ни автомобилей, ни большого скопления людей. Средством передвижения были экипажи, а зимой – сани, к великой радости влюблённых: в санях были устроены кабинки наподобие нор. Забираешься в такую нору, устраиваешься на волчьей шкуре в обнимку с соседом – иначе не поместиться. А конская упряжь украшена бубенцами.
Все жители города были знакомы между собой, приезжих здесь не было. Это была конечная станция железной дороги. Один поезд соединял Ставрополь с Кавказской, а оттуда – со всей остальной Россией. А учащаяся молодёжь, которая вынуждена была уезжать за высшим образованием в другие города, связывала Ставрополь с двадцатым веком. И ещё книги. В городе была неплохая Общественная библиотека и народ много читал. Ставропольцы читали, занимались самоанализом и ели – других дел у них не было».
Тем не менее, приезд молоденькой иностранки, которая знала английский, всколыхнул город. Все аристократы и все, кто имел детей-гимназистов, немедленно захотели брать уроки, чтобы читать Шекспира и Диккенса в оригинале. У Анны не было отбоя от клиентов, и они с пожилой француженкой мадам Фуро (той самой загадочной ставропольской родственницей тёти Клод), дававшей уроки французского богатым горожанам, зажили неплохо.
Мадам Фуро жила в самом сердце города – в крохотном домике, притаившимся в кустах сирени в глубине двора Общественной библиотеки. Анна бегала на занятия к ученикам по центральным улицам Ставрополя – Андреевской площади (это площадь, на которой сегодня установлена колонна, увенчанная знаменитым ангелом с крестом в высоко поднятых руках) и Николаевскому проспекту (так с 1957 года до Октябрьской революции назывался проспект Карла Маркса). Пребывание в Ставрополе было комфортным и насыщенным, и радость девушки омрачало только одно: из-за Первой мировой войны были закрыты порты, и она не могла вернуться домой в вечный Город.
Чтобы скоротать время в кавказской столице, Анна задалась целью выучить русский язык, а затем и окончить гимназию. Сдав экзамены за несколько классов, Анна в 1916 году поступила в Александровскую женскую гимназию, здание которой находилось и по-прежнему находится на холме, который сегодня мы знаем как Крепостную гору. Старинное здание гимназии ныне стало жилым домом, оно стоит на месте пересечения проспекта Октябрьской революции и улицы Советской, рядом с остатками знаменитой крепостной стены.
Любой житель краевой столицы сразу узнает эти уголки старого Ставрополя. Хотя сегодня эти улицы и здания поменяли облик, их камни по-прежнему хранят историю города, пережившего кровавые дни.
Великим планам юной гречанки, освоившей многотрудный русский язык ради просвещения, не суждено было сбыться. Наступил 1917 год…
1917-й: революция
Вместе с остатками жителей Ставрополя – теми, кто не смог уехать в более спокойные уголки или вовсе не был стёрт с лица земли волной революционных перемен, Анна пережила голод и холод двух зим после Октября. В ту пору в домике мадам Фуро топили печку остатками мебели, чтоб заварить остатки ромашки на чай, и кутались в рваное тряпьё, потому что вся приличная одежда была продана или выменяна на еду.
Сразу после декрета Ленина о выходе России из боевых действий Первой мировой кавказскую столицу наводнили демобилизованные солдаты. Забурлила революционная жизнь. Вчерашние богачи, многим из которых Анна давала уроки и у которых бывала приглашена к столу, быстро оказались без гроша в кармане. Их особняки были реквизированы или уплотнены, в комнатах поселились чужие люди, а бывшим хозяевам выделили лишь по одной тесной комнатушке. А затем грянула Гражданская война.
Ставрополь несколько раз переходил из рук в руки. Белая Армия под предводительством Деникина взяла с боями Тихорецкую и через короткое время вошла в «ворота Кавказа».
«…Не кончился июль, как пал Ставрополь. Пал Екатеринодар, Деникин дошёл до Новороссийска и Азовского моря. Белые режут, вешают, мучают. Говорят, тысячи тел большевиков сброшены в море в Новороссийском порту, а другие трупы висят на деревьях и телеграфных столбах».
«На Доме Советов красовалась новая табличка, сообщающая, что теперь здесь располагается штаб Шкуро. Открылись церкви и начались свадьбы. В городе не осталось ни одной старой девы. Невесты в фатах протягивают руки для поцелуев, стучат каблучками и делают реверансы. Обращение на «вы» и титулы «ваше благородие», «ваше сиятельство», «ваше преподобие», «ваша светлость». Снова старый календарный стиль, снова старая орфография с упразднённой Луначарским буквой «ять».
А пока народ вновь привыкает к старому режиму, со стороны Туапсе с самых непроходимых гор как оборотень спускается Кожух <Епифан Иович Ковтюх – красный военачальник, один из командиров Таманской армии. Под фамилией Кожуха выведен в романе А.С. Серафимовича «Железный поток». – Прим. переводчика романа Екатерины Бобрецовой> с червонными казаками Таманского полуострова и берёт Армавир, расположенный в двух шагах от Ставрополя».
На несколько дней в городе наступило затишье. Потом однажды октябрьской ночью Анна видит, как офицеры из штаба в спешке седлают коней и мчатся куда-то в сторону степи. Несколько часов далёкой канонады – и внезапная тишина. А потом…
«Рассвело, и в туманном рассвете, за серебристыми тополями на Воронцовской улице ещё светит алая луна. Внезапно слышится галоп, и со стороны Воробьёвки мчится испуганный белый конь с седлом, но без седока. Он проносится перед Анной как молния. Упряжь волочится по земле. А некоторое время спустя до Анны доносится ритмичная конская поступь, уже не испуганная, а стремительная и торжественная, всё ближе и ближе, поступь горячих донских коней. Первые части Таманской дивизии вступают в город».
Казалось, все тяготы уже позади, но Деникин приказывает стянуть к Ставрополю ««Волчью сотню» партизан Шкуро, части под командованием Покровского и Дроздовского, переброшенную с Кубани дивизию Казановича, конницу Улагая и новый конный корпус генерала барона Врангеля».
Казаки Кожуха удерживали Ставрополь 28 дней.
«Отрезанные от своей ставки и окружённые, таманские казаки сражались не пулями, а собственными телами. Само собой, запас снарядов у них иссяк ещё прежде штурма Ставрополя. Примерно в пятнадцати верстах от Ставрополя. В селе Татарском, когда у них не оставалось ни единой пули, они спросили у своего командования, что же теперь делать, и получили приказ взять Ставрополь штыковой атакой. Тогда они грянули во все барабаны и трубы и с улюлюканьем бросились на вражеские укрепления. «Музыкой взяли мы Ставрополь», - говорили они. Взять-то они его взяли, но что будет теперь, когда лучшие из них погибли, а самого Кожуха свалил сыпной тиф?
<…> К концу ноября от тех молодчиков, шествие которых наблюдала Анна, осталась только горстка оборванцев, которые, с отвагой отчаявшихся, смогли прорвать окружение и отступить в степь. Никто их не преследовал, никто за ними не гнался.
Ливни остановили операцию, а потом выпал снег, чтобы покрыть саваном погибших. Он выпал, чтобы скрыть следы человеческой жестокости. Чтобы всё стало белым».
В ответ разгорелся красный террор в областях, ещё подконтрольных Советам. Город наводнили новые волны беженцев. К началу 1919-го складывалось впечатление, что Деникин победил. В то же время «английские и американские войска в России насчитывали 15 000 человек. В Восточную Сибирь вступили японцы. Французы и греки высадились в Одессе». Красная Армия срочно мобилизовала ресурсы и начала контрнаступление.
В этом аду для Анны пришла хорошая новость: порты открылись, водный транспорт вновь начал движение. Беженцы потянулись в прибрежные города в надежде успеть покинуть пылающую страну. В путь домой отправилась и наша гречанка.
Путь этот оказался долгим и растянулся больше чем на полгода. Следуя в порт Новороссийска, Анна и ночевала с беспризорниками на кладбищах, и голодала в степи, и пережила жесточайший грипп в Екатеринодаре, а потом на плотах от причала к причалу добираться до Батума вместе с другими беженцами… Девушка спаслась чудом и много десятилетий спустя смогла рассказать свою историю потомкам.
Страшные «кавказские каникулы» Марии Иорданиду растянулись на долгих пять лет. Но благодаря им мы, сегодняшние жители Ставрополья, можем на страницах коротенького романа увидеть Ставрополь таким, каким он был больше чем столетие назад – сначала провинциальным сонным городком, потом средоточием военного ада.
В любом случае каждая страница истории этого города ценна для нас, ибо чужими устами рассказывает нам о нас самих. И под "мы" я подразумеваю не только жителей Ставрополья и края, но и всех россиян, интересующихся историей своей страны.
Как обычно, всех любителей качественной переводной прозы приглашаю на мой Телеграм-канал
Ариаднина нить | Книги
Если здесь, в Дзене, я выкладываю подборки и отзывы на прочитанное, то в Телеграме ежедневно выходят свежие анонсы книжных новинок в сфере интеллектуальной прозы. Кстати, русскоязычную литературу тоже затрагиваем. Подписывайтесь.
А здесь, под этой публикацией, в комментариях обязательно напишите, какие книги о том, как Первая мировая война и Октябрьская революция повлияла на российскую глубинку, вы читали и какие вам больше всего запомнились.
Ваша Ариаднина нить.