14 сентября
Марфа. Осенники. Засидки.
«Грязная нонешняя Марфа получиласи. Весь подол изгваздалси. К дождливой осени то. К холодному бабьему летушку.
Я до баньки утром бегал и подмёрз! Когда такое то было?
Галошки доставать надоть. А лучше - валенки. Не успеешь сморгнуть - как зима!
А до баньки бегал на следки топтунов поглядеть.
Повсюду грязи-и-и, а они быдто подмёрзли, по краюшку инеем взялиси...
Вот жи напасти! Не уж из самого чертолесья припёрлиси? Охо-хонь!
Откуда стольки всего на нашу головушку!..
Топтуны!
Лидка-чудилка!
И Матрёшка в своей манере! Точно задумала чегой-то. Вчераси заявила Семёну, что гостей дожидает! Я уж подступалси к ней, и так, и эдак пыталси выведать – что за гости такия.
Молчит. Усмехаетси тольки.
Глазья пучит да ресничищами своими - хлоп да хлоп. Жуткая, доложу тебе, дневничок, зрелища! А еще косицы новороченные змеюками мотыляютси. Фухх!
Чтой-то сбилси я с мысли... А всё Матрёшка виноватая! Пригляд за ней нужен! Подозрительные действа творит!..
Так...
Об чём я начал-то?..
Об топтунах!
Топтуны с первым туманом приходят. При прабабе моей часто в деревеньки наведывалиси. А потом вроде поотстали. Мы про них и позабыть успели.
И вот поди ж!
Явилиси! Ходили возле баньки!
Кум об том мне депешу с Терентием отправил.
Я даже не поверил спросонью. Если бы сам следы не увидел – точно бы не поверил!
Чего им понадобилоси в нашем Ермолаево?
И ведь издалёка приперлиси – от самого Малого Жабья!
Я Матрёшке про них сразу доложилси, а она только зыркнула и ногтищами своими прищёлкнула. Не поверила, стервь. Придётси бабу Оню дождатьси. Она точно во всём разберётси.
Вот жизня наша! Осень еще на порожку топочетси, а ужо покатилоси-поехало всякого. Хватило бы буковок об том написать.
Значитси так...
Про топтунов сообчил.
Теперя про праздник на Свытника. Хотя какой-там праздник... не вышло ничего.
Спасибо за то Лидке Васильне. Пришлоси Оне с Грапой на еще ночёву у шиши остатьси. До сей поры там колотятси. Второй день отчитывают непутёвку. Как до Куприянова дня клюквы насобирала – так и принесла заботушку девчатам.
За журавлинкой, клюковкой-ягодой, нужно аккурат опосля тринадцатого сентября шпарить. А она раньше соблазниласи... Эх..."
Дворовый подкатил глаза и чуть подумав, накарябал старательно известное присловье:
«Зелёну ягоду-клюкву брать – тьме угождать. Ягоду-клюкву не тронь, покуда не полыхнёт она, не отгонит тьму в зыбучую топь.
Коль баба какая иль мужик журавлинку прежде срока огребут, то помутит того, поводит по болоту, огоньком поблазит, побессилит.
В девок, мне прабаба сказывала, от того бесплодица вселяласи. Парням
жи смешивало ум.
Стара Лидка наша для бесплодицы. А умишком и без того слаба. Это факт..."
Котей отложил карандаш и потряс перетрудившейся лапой. Писательство ему давалось непросто, но очень увлекало.
С тоской покосившись на плотно затворенную кухонную дверь, он пригорюнился и вздохнул.
Давеча употребив в одну мордаху весь борщец, он очень рассердил кику. И теперь, в отсутствие хозяйки, она не спешила порадовать обжору завтраком.
- Ну и ладно. – пробормотал раздосадованный кот. – Допишу и схожу до Семёну. Его половина опару с ночи завела. На блинки. Мне Терентий об том доложилси. Вот и проверим. Хорошо бы с начинкой блинки смастырила. Из мясца и... мясца.
Почесавшись в боку, дворовый торопливо накарябал:
«С нонешнего дня супрядки затевают. Вроде досветок это. Посиделки в вечерах. Разговорничают. Угощаютси. Разносолы на столы выставляют, пироги...»
Громкое урчание прервало связный поток мыслей и заставило котея оторваться от дневника.
Визит к Семёну откладывать не стоило. Нужно было срочно рассказать ему про топтунов и снять пробу со свежеиспеченных блинов.