Первый класс современного «Боинга» ничуть не уступал в комфорте супер-джету, но Питеру всё равно было некомфортно. Как будто он пересел с личного лимузина на автобус, где личного пространства совсем уже нет. Жена летала с ним не так часто, поэтому особой разницы она не заметила. А Мерси и вовсе была в восторге от огромного самолёта.
— Папочка! — кричала она. — А сколько тут людей помещается?
— Не знаю, — пожал плечами Питер. — Сотни две или три.
— А это много? — спросила девочка. — Это как целый город? Или как район?
— Как деревня, — улыбнулся миллионер. — Эдакая летающая деревня.
— Вау! — кричала она. — Супер-класс!
Прошло уже больше часа, как их запустили на борт, но команды занять кресла и пристегнуть ремни так и не было. Мерси требовала разрешить ей побегать по проходам между рядами. Маргарет стала беспокоиться, что с минуты на минуту их чадо может включить свой голос — самое страшное орудие.
— Потерпи немного, доченька, — призывал её Питер. — Это самолёт. Здесь всё серьёзно.
— Что серьёзно? — спросила девочка.
— Пилоты, механики, стюардессы — все готовят самолёт, — терпеливо объяснял миллионер. — Если ты будешь бегать по проходам, мы можем и вовсе не получить разрешение на взлёт. И тогда мы не отправимся за…
— За тем, о чём нельзя говорить, — кивнула девочка. — Ладно. Когда кормёжка?
— Нет, ты слышал? — с удивлением спросила Маргарет. — Кормёжка! Где она слово такое нашла!
Время шло, а новостей всё не было. Патрик не обманул: желающих лететь в Лабразию первым классом больше не нашлось. Питер поставил под ноги тяжёлую дорожную сумку, в которую уложил наличность. Об этой сумме нужно было известить таможню, но миллионер знал, что его семью досматривать не будут. Их багаж обследовали лишь на наличие взрывчатки, но не пропускали через рентген.
— Что за чертовщина, — прошептал Питер своей жене. — Я нервничаю.
— Не бойся, милый, — прошептала она. Когда мимо проходила стюардесса, Маргарет гневно спросила у неё: — Почему вылет задерживается?
— От лица компании приношу извинения за причинённые неудобства, — отчеканила стюардесса и понизила голос. — Обычно мы не говорим это пассажирам, но раз Вы летите в первом классе… Говорят, что вылет велели задержать. Спецслужбы.
— Спецслужбы? — воскликнул Шапиро. — Мать честная.
— Я Вам ничего не говорила, — произнесла стюардесса и пошла дальше.
Когда девушка скрылась в проходе, Питер сказал:
— Не нравится мне всё это.
— Терпение, дорогой, — улыбнулась Маргарет, хотя она тоже испытывала тревогу. — Это же Лабразия. Наверно, какой-нибудь пассажир запаздывает, и ради него задержали рейс. Это ведь так работает, да?
Питер не стал рассказывать своей жене, как работает авиационная отрасль и что нужды конкретного пассажира не могут задержать вылет огромного судна. Только острая необходимость — или запрос компетентных органов. Но подумать об этом он не успел, потому что в проходе появилось двое хрестоматийных спецагентов в чёрных костюмах. Они о чём-то разговаривали со стюардессой, поглядывая то на планшет, то на Питера.
— Мистер Шапиро, — рука человека в чёрном легла на плечо миллионера. — Прошу Вас пройти с нами.
— Я никуда не пойду, — ответил Питер.
— Это займёт всего две минуты, — улыбнулся мужчина. — Мы даже не будем покидать борт — если Вы сами не захотите.
Питер судорожно схватился за ручку дорожной сумки. Не хватало ему получить обвинения в контрабанде такой смехотворной по меркам его состояния суммы! Глядя на его движение, агент улыбнулся:
— Нет, вещи с собой брать не стоит, — сказал он. — Пусть всё остаётся на своих местах.
Судьба, улыбнувшаяся Эрику всего год назад, опять показала свой характер. С детства у него так: только дела начнут налаживаться, как происходит какая-нибудь неприятность. Дом семейства Шапиро понравился ему так сильно, что он готов был встретить здесь старость и даже смерть.
И ведь как он себя вёл все эти месяцы! Не притрагивался к табаку, алкоголю и всем остальным искушениям, из-за которых раньше с ним происходили неприятности. Делал свою работу на отлично, чем снискал одобрение экономки. И даже сам Питер Шапиро, казалось, благоволит ему.
— Чёрт возьми, насколько это несправедливо! — причитал Эрик, сидя в обнимку с бутылкой виски. — Ведь я хотел сделать, как лучше!
Хуже ему было только один раз в жизни — когда после двух лет службы в армии контракт с ним расторгли по каким-то совершенно нелепым основаниям. Но в тот раз он действительно поступил некрасиво: напоил дочь своего командира и обещал ей жениться — но обманул. С тех пор он подобных вольностей не допускал.
— Уволил, и во имя чего? — вопрошал Эрик. — Нет, ну ты подумай!
Найти себя в гражданской жизни ему было тяжело. В списке профессий, которые мужчина сменил за тридцать пять лет своего существования, был невероятнейший разброс: от автозаправщика до кровельщика. Эрику действительно было тяжело общаться с людьми, и больше нескольких месяцев он нигде не задерживался.
Он уже совсем отчаялся найти себя, когда знакомый ему сообщил, что Питер Шапиро, известнейший миллионер, ищет уборщика с навыками морского котика. Работа была буквально создана для него, а оплата позволила постепенно раздать долги, которые он накопил за последние годы.
— Я это так не оставлю! — говорил бывший уборщик, допивая виски. — Я проучу этих буржуев.
Семейство толстосумов отчалило в очередной вояж, и Эрику пришлось ждать. К счастью, месть не только подают холодной — у неё ещё и нет срока хранения. Даже спустя пятнадцать дней после несправедливого увольнения он продолжал чувствовать ярость. Это же надо! Сначала — не дал непослушной лисице откусить палец ребёнка этого крохобора. А потом — был за это же изгнан.
К счастью, работа нашлась совсем неподалёку. Теперь он стал помощником охранника в элитном посёлке, где находился коттедж господина Шапиро. И хотя он проводил на посту по двенадцать часов каждый день, такое бремя его ничуть не тяготило. Эрик рассчитается с самодуром — и его даже не смогут найти. О, месть будет просто невероятной.
— Ты чего спишь? — закричал на него Тим, старший охранник. — Тебе за что деньги платят?
— Всё контролирую, босс, — виновато ответил Эрик.
— Морпех, — презрительно сказал Тим. — Так, у нас сработка. — Бегом на южную окраину, пост семьдесят восемь, посмотри датчик. Доложи по рации — и пулей назад.
Эрик оседлал электросамокат — охране не дозволялось пользоваться шумным транспортом — и поехал проверять датчик. По мере того, как он приближался к необходимому участку, места становились всё более знакомыми. Это ли не провидение? Сработка — как раз за особняком Шапиро, прямо у ограждения. Эрик осмотрелся: следов повреждения и незаконного проникновения нет. Должно быть, опять сбой электроники: тут её было так много, что чинить не успевали.
— Как слышно? Всё чисто, босс, — доложил Эрик в рацию. — Датчик сломан. Будет и дальше дурить голову.
— Тогда сними, — приказал Тим. — Через неделю-другую заменят. Только чтобы никто не знал, понял?
— Разумеется, босс.
В голове у Эрика уже возник план, и удовольствие будущей мести буквально застилало ему глаза.
В кругу его друзей ходила шутка о том, почему агенты известного ведомства из трёх букв всегда передвигаются по двое. Просто один умеет говорить, а второй — молчать. Беседа с мужчинами в чёрном будто была призвана проиллюстрировать эту забавную хохму. Один без умолку болтал и задавал вопросы, а второй — даже рта не раскрыл.
— В чём меня обвиняют? — с вызовом сказал Питер, едва они зашли в какое-то помещение для персонала на лайнере. — Что я нарушил? И где ваш ордер?
— Пока ничего, — ответил говорящий агент, а молчаливый — только кивнул. — Нас подняли по тревоге. Вы, вероятно, слабо представляете себе, что такое Лабразия.
— Прекрасно представляю! — сказал миллионер. — Это великолепная страна с богатой историей. Моя жена просто в восторге от этого государства. И больше я не скажу ни слова без моего адвоката.
— Без Ёзика? — улыбнулся агент. — Берг давным-давно у нас на крючке… Но дело не в нём, господин Шапиро. А в Вас.
Питер решил сыграть на нервах — и промолчать. Хотя на самом деле он был очень напуган и раздосадован. Сейчас главное понять, что есть у этих представителей всесильной аббревиатуры на него.
— До нас дошли слухи… — произнёс мужчина в чёрном. — Что вас там уже ждут. Да будет вам известна, что вся Лабразия контролируется тремя группировками, которые между собой враждуют.
Питер молчал.
— Я сейчас раскрою вам маленькую государственную тайну, — продолжал агент. — Одна из этих группировок полностью нам лояльна. Именно от неё мы узнали о вашем прибытии… Если Вы не хотите, чтобы правительство тратило деньги на ваше возвращение, предлагаю сойти прямо сейчас.
— А задерживать самолёт с честными гражданами на целых два часа? — с вызовом спросил Питер. К нему уже вернулась способность мыслить и вести себя дерзко. — Если вы мне рассказали все свои тайны, то я вернусь на своё место — в первый класс. А вы — отправитесь в свою бюджетную колымагу и будете трястись до офиса — целых три часа. Шлите электронные письма.
Питер развернулся и действительно ушёл к Марго. К его удивлению, агенты не стали преследовать строптивого миллиардера. Уже через несколько минут самолёт, наконец, вырулил от посадочного терминала и направился на взлётную полосу.
— Что они тебе сказали, дорогой? — озабоченно спросила Маргарет.
— Что всё идёт по плану, милая, — улыбнулся Питер. Хотя в этом он не был уверен на сто процентов.
Полёт продолжался много часов, и за это время миллионер успел поесть, поспать, посмотреть несколько новинок на Нэтфликс и даже послать воздушный поцелуй стюардессе — и при этом остаться незамеченным. Маргарет и Мерси скучали ещё больше. В первом классе действительно не оказалось никого, кроме них, поэтому встреча с простыми людьми отменилась. Когда самолёт приземлился, сразу стало понятно, что они попали в очень сложное для жизни место.
От взлётно-посадочной полосы до терминалов всех пассажиров заставили идти пешком. Всех, кроме семейства Шапиро — за ними подъехал старый, полуразвалившийся микроавтобус. Жара, духота, палящее солнце. Питер беспрерывно потел. Хотя, как и было оговорено, его ручная кладь не досматривалась, он не мог отвыкнуть от мысли, что все взгляды прикованы к нему.
И что туземцы знают: в своей дорожной сумке он прижимает к себе миллион долларов. За такие деньги и в его родной стране могут закопать, а уж здесь, в Лабразии, где человеческая жизнь ничего не стоит… Тут надо оговориться. Эта сумма для Питера была большой, но не запредельной. Чтобы дать ход всем причудам своей дочери, он уже потратил несколько миллионов — и ничуть не жалел.
Состояние семьи Шапиро оценивали почти в миллиард — цифра зависела от котировок акций. Но впервые в жизни Питер держал столь крупную сумму в руке. И даже ощущал её массу: полные десять килограммов, плюс сумка, плюс маскировка. Когда их высадили внутри, семья Шапиро вдруг ощутила полное одиночество.
— Куда нам идти? — голос Марго был испуганным. Даже дочка молчала — да так надёжно, что Питеру захотелось задержаться в этой стране на годик-другой.
— За мной, — ответил миллионер. Он решил делать вид, что чувствует себя, как рыба в воде.
Фиксер по кличке Май точно узнает его. Главное — вести себя естественно: это получалось плохо. Ах да, телефон, сим-карта! Питер сглотнул, испугавшись, что забыл посылку Берга на родине. Но нет, аппарат был на месте: в поясной сумке. Недаром стюардесса так смотрела на аксессуар: он действительно выглядел нелепо для человека, путешествующего первым классом.
Не успел телефон загрузиться, как раздался звонок. Дрожащей рукой Питер потянул экран в сторону.
— Добро пожаловать на Карибы! — сказал голос на чистейшем английском языке. — Бьюсь об заклад, что я — именно тот человек, который организует вам первоклассный отдых!
— Я здесь проездом, — ответил миллионер первое, что пришло в голову.
— Вы в аэропорту? — осведомился голос, который сразу же стал серьёзным. — Я готов прибыть за Вами, но мне нужно немного времени. Только что отъехал отдохнуть — чёртов самолёт приземлился на четыре часа позже табло.
— Подождём — не проблема. Возьмите транспорт побольше. Со мной — две девушки… - выдохнул Питер. — В целях конспирации мы устроили семейный вояж.
Голос на другом конце провода вдруг замолчал. Собеседник будто сопоставлял желание заработать и риски, которые несут дамы. Это молчание стало напрягать миллионера: он ценил своё время.
— Вы меня слышите? — спросил Питер.
— Да, — ответил фиксер после долгого молчания. — При всём уважении, но две девушки… Всё равно что ехать в Мексику со своим сомбреро. Мы так не договаривались.
— Знаю, — согласился Питер. — Но мы не договаривались совсем! Я в бизнесе не первый год, поэтому знаю, как действовать. Так во сколько нам ждать машину?
Голос вновь замолчал. В деловых вопросах Питеру не было равных, и он всегда пользовался этим преимуществом. Вот и теперь он решил перехватить инициативу. Фиксер по кличке Май вздохнул и пробормотал что-то невнятное. Самое время брать быка за рога.
— Если Вы согласны на изменившиеся условия, — добавил Питер. — Даю ещё пять процентов. Лично в руки — сверх оговоренной суммы.
— Десять, — потребовал Май без раздумий.
— Согласен, — спокойно ответил миллионер. Именно такую сумму он и взял, бережно поместив пачки купюр в чемодан своей жены.
— Тогда ждите звонка.
Здание аэровокзала выглядело современно и находилось прямо возле города. Из окон были видны жилые дома, магазины. Часть из них стояла в руинах — вероятно, из-за землетрясения. На то, что в Лабразии было неспокойно, указывали звуки, слышные даже отсюда. Питер услышал как минимум десять выстрелов из крупнокалиберной винтовки. Прицельные, а не очередь: работает профессионал. Но жена и дочь, кажется, опасности не чувствовали.
— О, МакДак! — заголосила Мерси, указывая на вывеску с большой буквой «М». — Мам-пап, я умираю от голода. Слышите, мам-пап, если меня сейчас не покормят, я буду орать, как резаная!
Маргарет закатила глаза: буквально пару часов назад, сидя в салоне, этот ребёнок умял взрослую порцию обеда. И это были не какие-нибудь там пережаренные бургеры или жирная картошка, а хорошая, полезная еда. Спаржа, тушеная говядина, пюре из нута. На удивление, Питер не стал объяснять своей дочери, что в этом заведении подают пищу для нищих.
— Отличная идея, — сказал Шапиро. — Солнце моё, сходи и купи ей там что-нибудь. Я к вам скоро присоединюсь.
Сверля мужа глазами, Маргарет взяла Мерси за руку и увела её в сторону кафе с буквой «М». На несколько минут Питер отлучился, оставив жену и дочку в одиночестве. Знали бы они, что он делал в это время!
— Не налегай так, Мерс, — говорила Марго с укоризной. — От этой картошки у тебя прыщи могут вылезти.
— Мама, не мешай кушать, — произнесла девочка с набитым ртом. — Открой мне ещё один соус.
Зазвонил телефон, который предоставил Берг для связи с местными дельцами. Питер быстро снял трубку.
— Да-да, мы готовы, — сказал он.
— Главный вход, — произнёс уже знакомый голос. — Чёрный «Мерседес», микроавтобус. Десять минут.
Питер посмотрел на жену и дочь: не факт, что они вложатся в столь жёсткий лимит, если будут такими же медлительными.
— Заканчиваем трапезу, — потребовал он. — И пулей на выход. Нас уже ждут.
То, что действительно испугало миллионера: когда он захотел прихлопнуть таракана туфлёй, тот вдруг расправил крылья — и улетел. Воистину, в стране, где такие мерзкие насекомые умеют летать, нужно быть готовым ко всему. По лицу Маргарет он понял, что она уже сожалеет о принятом решении.
А Мерси и вовсе не имела представления о том, что в мире бывают столь неблагополучные страны. «Ничего, пусть набивает шишки», — подумал миллионер. Пока жена и дочь оставались в блаженной прохладе микроавтобуса с кондиционером, Питер вышел в зной улицы. Май категорически не желал соблюдать этическую дистанцию: он шёл, буквально плечом к плечу.
— Вот сюда, — сказал он, толкая его ко входу в какое-то обшарпанное здание. — Заходите, не бойтесь. И не стесняйтесь.
— Окей, — ответил Шапиро, хотя ему было страшно.
Дверь вела в узкий коридор, который им пришлось пройти до самого конца. Достав длинный ключ, Май вставил его в скважину, провернул — и жестом предложил следовать дальше. Войдя в тесное помещение без окон, фиксер тут же закрыл дверь на четыре замка — все они звучали по-разному. Зажёг свет. Это была самая обычная подсобка, но только половину комнаты занимал огромный сейф.
— Деньги здесь? — спросил Май, облизывая губы. — Если мы хотим до вечера управиться, нужно спешить. Времени не так много.
— Да, — кивнул Питер, протягивая дорожную сумку.
Май принял ношу, и выражение лица фиксера тут же изменилось с добродушного на подозрительное. Он взвесил поклажу в руке и с непониманием уставился на клиента. Быстро расстегнул сумку и бегло осмотрел пачки.
— Это не миллион! — прокричал он. — Что за…
— Всё верно, здесь — ровно половина, — согласился Питер, стараясь сохранять спокойствие. — Уж простите мне мою осторожность… Остальная сумма — в надёжном месте, но я не хочу умирать вот здесь, так далеко от моей родины. Я отдам её сразу же, когда дело будет сделано.
Фиксер по кличке Май встал и прошёлся по своей тесной каморке — получилось сделать всего пару шагов в каждую сторону. Взялся рукой за замки сейфа, будто собирался ввести шифр, но передумал. Подошёл вплотную и внимательно посмотрел на клиента:
— Приехал с женой и дочерью — раз, — начал перечислять он, загибая пальцы. — Спрятал половину суммы — два… Что дальше? Сдадите меня в полицию? Это Лабразия! Здесь не меняют договорённости по ходу выполнения задач, мистер. Если…
— Прекратите истерику, — потребовал миллионер. — Вы ведь хотите заработать. А я — хочу быть уверенным, что меня не убьют на пути к аэропорту.
Фиксер рассмеялся. В его глазах действительно возникло некое подобие слёз, когда Питер заговорил об убийстве.
— Что за глупости! — вскричал Май. — Мы — серьёзная организация. Это только в кино фирмы, подобные нам, занимают дорогие поместья и купают в роскоши клиентов. В реальности мы должны быть осторожными, чтобы не попасть в руки копов. Да будет вам известно: к нам прилетают не только из вашей страны, между прочим. Здесь покупают…
— Я не хочу знать подробностей, — перебил его Питер. — И не хочу видеть истерик. Мои условия Вы слышали. Пятьсот тысяч — плюс ещё сотня — как только дело будет сделано. Если нет — я отправляюсь обратно в аэропорт и улетаю домой. И эти полмиллиона вы тоже не получите — даю слово.
— А Вы умеете вести дела, — похвалил его Май, подходя к сейфу и вводя шифр. — Но каковы мои гарантии?
— Позвоните Бергу. Он знает, что Шапиро слов на ветер не бросает.
— Ладно, — пожал плечами фиксер. — Я люблю рисковать, и Вы, кажется, из того же теста. Ну что, едем смотреть? Вы только сразу скажите, для чего она нужна? Какие там у вас предпочтения? Ну, вы понимаете…
Он заговорщически ткнул миллионера локтем в рёбра и улыбнулся, стоя прямо перед ним.
— Это сестра моей дочери, — произнёс Питер максимально серьёзно, попытался сделать шаг назад, но упёрся в закрытую дверь. — Предпочтение лишь одно: они должны друг другу нравиться.
— Хм… Жену и дочь лучше оставить в гостинице, — сказал Май. — У нас тут есть одна такая, с забором, автоматчиками…
— Я видел, — кивнул Питер. — Но нет. Они едут с нами.
— Это безумие, — ответил фиксер. — Вы даже не представляете себе, чем рискуете. Это непредсказуемая страна, где даже камни стреляют.
— Это даже не обсуждается. Когда мы уж можем начать процесс?
— Да хоть сейчас, — пожал плечами Май. — Но имейте в виду, что ваша самонадеянность может дорого стоить. Нам обоим, слышите?
Как машина, так и дорога не имели ничего общего с тем запредельным уровнем комфорта, к которому привыкли жена и дочь. Спустя полчаса поездки по пересечённой местности лица Маргарет и Мерси были одного цвета — жёлтого. Поскольку Питер увлекался драг-рейсингом, поездка далась ему куда проще. Но созерцание страдающей дочери и жены болью отдавалось в сердце.
— Может, отвезти вас обратно? — наконец, спросил он. — Я тут останусь — и всё сделаю.
— Нет, — прошептала Марго. — Не для того я так рискую… Да, доченька?
Но Мерси молчала. Дорога совсем её укачала, и она просто вырубилась. Родители решили не трогать девочку и насладиться блаженной тишиной. Ведь даже в самолёте, в первом классе, Мер умудрилась дважды включить свой турбо-крик.
В какой-то момент в машине перестал работать кондиционер, и к невероятной тряске добавилась нестерпимая жара. Когда Питер уже был уверен, что для Маргарет придётся вызывать медицинский борт, машина резко остановилась. Май, которого дорога ничуть не утомила, тут же обратился к своим клиентам:
— Вопросов не задавать, — потребовал он. — Всё время молчать. Не забывайте, что тут стреляют.
Маргарет нежно разбудила Мерси: её одежда прилипла к телу. Девочка сморщилась и начала плакать, но дочь удалось успокоить.
— Мы близко, — прошептал миллионер. — Будем выбирать твою сестру. Пожалуйста, не подведи нас: не кричи и не устраивай истерик.
— Иначе что? — буркнула Мерси.
— Иначе твою сестру нам не отдадут. Слышишь?
Когда они вышли из автобуса и привыкли к яркому свету, то увидели, что оказались в какой-то брошенной Богом деревне. Ветхие дома с соломенными крышами, пустые бутылки от воды и упаковки от еды раскачивал ветер. Крайнее запустение и отсутствие людей на улице делало вид поселения непереносимым.
— За мной, — сказал Май, шагая к самому большому зданию.
Тут Питер своим внимательным взором заметил мужчин в камуфляжной форме, занявших позиции как минимум в трёх местах. Все они сжимали тяжёлые пулемёты, и дула смотрели на беспечных гостей. Миллионер вздохнул и перекрестился — медленно, чтобы резким движением не спровоцировать автоматчиков.
— Вот сюда, — показал рукой фиксер. — Тут тенёк, так что немного прохладнее.
Они вошли в каменную хижину, половина которой находилась ниже уровня земли. По сравнению с уличным зноем здесь действительно было приятнее. На подносе стояли маленькие стаканы с чаем — штук двадцать, не меньше. В углу помещения тоже был мужчина в камуфляже, но его автомат стоял, прислонённый к стене.
— Здравствуйте! — произнесла женщина с жутким акцентом. — Как приятно видеть столь счастливое семейство в наших краях. Выпейте чая: это прекрасный способ бороться с жарой.
Маргарет уставилась на мужа: тот кивнул. Вместе они взяли стеклянные стаканы и отпили по глотку. Вкус действительно был приятным. Долгий перелёт и поездка по пересечённой местности измотали Питера: у него кружилась голова. На Мерси и вовсе жалко было смотреть.
— Благодарим за тёплый приём, — сказал глава семейства Шапиро. — Но мы приехали по делу. Почему бы нам не перейти к нему?
Женщина улыбнулась и дважды хлопнула в ладоши. В помещение вошли двое мужчин-головорезов, которые вели пятерых девочек. Третий военный поднялся и взял в руки автомат. Завидев оружие, Маргарет и Мерси начали мелко дрожать и бледнеть. Вид у туземцев был максимально свирепым.
— Без паники, — прошептал Питер. — Это для нашей с вами безопасности. А автоматы вообще игрушечные, да, Мерс?
Детей выстроили, как солдат, в шеренгу. Правда, строй они держали плохо: так и норовили разбежаться. Девочкам на вид было от четырёх до восьми лет, и одеты они были откровенно неряшливо. Питер размышлял о том, знали ли они вообще о существовании тёплой воды и душа. Но его жена почувствовала себя в своей стихии. Выбирать она любила.
— Тощие, — придирчиво и громко сказала Марго, пройдясь вдоль шеренги. — Нет, ты посмотри, Пит! Их вообще тут кормят? Не детский дом, а какой-то концлагерь! Это все дети или есть ещё?
Май улыбался, но было заметно, что он нервничает. Фиксер произнёс что-то на чужом языке, но головорезы всё равно оставались недовольными. Один из них взялся за автомат двумя руками и передёрнул затвор. Второй демонстративно осмотрел гостей с головы до ног, но от этого взгляда занервничала женщина, которая их приветствовала.
— Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, мы всего лишь хотим мира.
Головорез выдал гневную тираду на своём непонятном языке. Питер начал читать молитву, мысленно готовый расстаться с жизнью. По его щеке пробежала слеза, и он резко поднял руку, чтобы её вытереть. Слишком резко, потому что сразу три ствола автомата были направлены в его сторону.
Жизнь в деревне была простой, понятной и счастливой — до поры до времени. Отец держал целое стадо овец, которые давали шерсть, молоко и мясо. Ещё у него была пасека, для обслуживания которой приходилось привлекать дальнего родственника. По утрам она вместе с матерью готовила пышный хлеб на печке прямо под открытым небом. А потом они всей семьёй усаживались на подушки – и начинали завтракать.
В деревне только и говорили, что о браках, семье и долге. Девочке все эти разговоры казались пустыми. Счастливая жизнь продолжалась недолго: в деревню пришли военные. Овцы разбежались, пчёлы перестали давать мёд, завтраки под открытым небом прекратились. Все, кому было куда идти, покинули деревню.
— За, — сказал тогда отец, отведя её в сторонку. — Я больше не могу тебя кормить. Чтобы семья выжила, мне придётся тебя продать… Отнесись к этому с пониманием и уважением.
Девочке было всего шесть лет, поэтому она не смогла осознать всю трагедию случившегося. Впрочем, слабым утешением стало то, что отец продал не только её. Вся семья ушла с молотка — зато он смог покинуть деревню. Началась совсем другая жизнь, в которой почти не было детских игр, зато в избытке — голода и страха.
Все чёрные дни будто вычеркнули у неё из памяти. То, что творили люди, называвшие себя солдатами, невозможно было представить даже в страшном сне. Каждый день За молилась о том, чтобы прожить ещё один день. Чтобы сходить к ручью за водой ей нужно было просить разрешения. Солдаты требовали наполнять два огромных горшка, которые она с трудом могла нести на своих детских руках. Так продолжалось бесконечно долго — девочка уже много раз распрощалась со своей жизнью.
— Сегодня появилась надежда, — сказала в то утро мама, размазывая по чумазому лицу слёзы. — Кого-то из вас заберут… Заберут в лучшую жизнь.
— Куда? Куда? — наперебой стали кричать мальчики и девочки.
За молчала. Её лучшая жизнь осталась в прошлом — там, где были овцы, пчёлы и мёд, а ещё — свежий пышный хлеб и завтраки всей семьёй на больших подушках. Она на собственном опыте убедилась, что любые перемены могут быть только к худшему. После того, как ушёл отец, За плакала три дня, а потом — поклялась себе, что больше ни единой слезинки не упадёт с её щеки.
В тот день их заставили умываться холодной водой, но не дали мыла. Поэтому За только размазала грязь по своим щекам, а не избавилась от неё. Мама повязала ей на шею красный платок и перекрестила. Когда девочка вошла в землянку, то увидела там несколько незнакомых людей.
— Боже мой! — подумала она, глядя на полную девочку. — Неужели где-то дети могут питаться, сколько душе угодно?
Мужчины заметно нервничали, особенно дядя в чёрных брюках и чистых туфлях. С ним был какой-то помощник — он разговаривал с солдатами на языке, которого За не понимала. В семье у них было принято общаться по-английски. Без особого энтузиазма девочка стояла босиком на земляном полу, и у неё начали мёрзнуть ступни. Пока, наконец, пухлый палец полного ребёнка не развернул её жизнь на сто восемьдесят градусов.
Обстановка накалилась до предела, и Питер отсчитывал последние секунды своей жизни. Май что-то пытался объяснить на непонятном языке, но его голос дрожал. Военные молчали — зловеще — от чего становилось только страшнее.
— А вот эта девочка, — Мерси небрежно указала на самого чумазого и самого запущенного ребёнка. Сосредоточенная на себе, дочь миллионера даже не обратила внимание на то, что её жизнь застыла на волоске. — Пусть она подойдёт поближе.
Военные опустили автоматы. Головорез сказал несколько фраз фиксеру на своём непонятном языке. Май кивнул и перевёл Питеру:
— Это хорошая девочка, но говорит мало. Вернее, она всё время молчит.
— Молчит? — удивился миллионер. Неужели на земле бывают дети, которые не только не кричат, но и постоянно держат рот на замке?
— Да, — кивнул Май. — Этот джентльмен говорит, что они уже потеряли надежду продать её… В смысле, пристроить в семью.
— Мы берём, — сказала Мерси таким тоном, словно они выбирали игрушку в магазине.
Май облегчённо выдохнул. Главный головорез протянул мускулистую руку, всю в шрамах, и Питер с почтением пожал её. Незнакомец стиснул ладонь, и миллионер чуть не взвыл от боли.
— Сделка! — торжественно произнёс Май и положил свою руку сверху.
Миллионер был приятно восхищён скоростью работы местных государственных органов. Всего за пару часов ему подготовили полный пакет документов — с переводом на английский язык. Из них получалось, что он, странствующий миллионер, совершенно случайно повстречал в этой заброшенной стране свою дальнюю родственницу.
Поскольку девочка осталась без попечения родителей, правительство Лабразии любезно передавало её в руки благодетеля… Каждая бумажка была заверена добрым десятком печатей. Питер сфотографировал все документы и отправил Иосифу. Не прошло и тридцати минут, как он ответил всего одним символом — эмоджи с большим пальцем вверх.
Обратный путь оказался куда более спокойным и приятным. Жара немного схлынула, а кондиционер вновь начал работать. Пока Маргарет и Мерси спали, развалившись на сиденьях позади, Питер пытался разговорить девочку. Не может быть, чтобы этот ребёнок совсем не раскрывал рта.
— Как тебя зовут, милая? — спрашивал он. — Я — Пит. Ты можешь звать меня папа, слышишь?
Ребёнок молчал. Миллионер достал игрушки, которые взяла с собой Мерси, но они оказались уж слишком детскими. Какая-то погремушка и простая головоломка — девочке лет пяти или шести точно нужно нечто сложнее. Она положила подарки в руки своему новому родителю.
— Когда мы приедем домой, у тебя будет всё, что только пожелаешь, — пообещал ей Питер. — Ты меня понимаешь?
Девочка продолжала молчать. Миллионер вздохнул. Ну что ж, к его услугам — лучшие врачи и психологи. Они обязательно вернут её к жизни. С другой стороны, может, молчание — это дар? В его семье уже есть две дамы, которых трудно призвать к тишине.
— Дайте ей время, — с улыбкой сказал Май. — У нас говорят, что дети Лабразии видели столько зла, что оно закрывает им рот. Едва девочка вдохнёт воздух свободной страны — эту блокаду тут же снимет.
— Дай Бог.
— Но чтобы это произошло, нам нужно довести сделку до конца, — продолжил фиксер, улыбаясь. — Даже таким уважаемым людям, как Вы, мы не можем делать скидку в пятьдесят процентов. Доллары — это наше будущее.
— Почему не криптовалюта? — вопрошал Шапиро. — Почему не золотые слитки? У меня чуть рука не оторвалась, пока я таскал этот злосчастный миллион на своём горбу!
— О, мы старомодны, — ответил фиксер. — Мы доверяем тому, что можем подержать в своих руках. Золото, конечно, хорошо, но делить его неудобно. С криптовалютой у нас был неприятный опыт… Итак, где же я получу оставшуюся сумму?
— Всё в порядке, — улыбнулся Питер. — Сейчас мы поедем туда, откуда прибыли — и вы получите полный расчёт.
Поскольку следующий самолёт на родину по расписанию улетал лишь через неделю, им пришлось подыскать местный транспорт. Пилот небольшого борта согласился вывезти их на Багамы, где можно было отдохнуть и привести себя в порядок. «Торопиться с возвращением не стоит».
— Дорогой, — прошептала Марго, когда они добрались до аэропорта. — Ты был прав. Мне не стоило пускаться в эту авантюру. Как и тебе.
— Но ведь всё закончилось благополучно. Бери наших дочерей и найди какой-нибудь нормальный ресторан. Накорми их.
— А это кто? — спросила жена, показывая на долговязого мужчину.
— Это охрана, — объяснил Питер. — Ни о чём не беспокойся. Скоро вернусь.
Камера хранения располагалась на цокольном этаже. Если весь аэропорт производил впечатление не самого популярного места, то здесь и вовсе не было почти никого. Миллионер шёл походкой победителя, прокладывая путь, а потому не видел удивлённое лицо фиксера. Когда они забрали сумку, Май схватил Питера за плечо и отвёл за угол.
— Вы оставили полмиллиона в аэропорту? В камере хранения? — прошептал он. — Боже мой, вы же Шапиро! Вы должны быть умнее всех нас, вместе взятых.
— Удача любит подготовку, — ответил Питер. — А в чём проблема?
— У нас никто — слышите — никто не оставляет вещи в таких местах, — сказал Май. — Есть даже поговорка: хочешь избавиться от трупа — оставь его в камере хранения. Похищают всё. Даже то, что похищать нет никакого смысла.
Фиксер забрал сумку и взвесил её в руке. Питер побледнел. Что с ним сделает этот абориген, если денег больше нет? И кто поможет жене и дочери добраться до дома? Недаром он приставил к ним того головореза.
— Вот видите, — сказал Май, открывая сумку. — Кирпичи! Вас облапошили, как новичка.
Питер заглянул внутрь и побледнел: фиксер не обманул, и на него действительно смотрело два кирпича. Миллионер вдруг понял, что его действительно обманули. И странная предосторожность привела к совершенно противоположному эффекту — которого он не мог предусмотреть.
— Что же делать? — прошептал Шапиро. — Это не беда. У меня есть ещё деньги. Где тут ближайший банк? Мы непременно решим это досадное недоразумение.
— Излишне, — ответил Май с улыбкой и достал из кармана пистолет. Его лицо вдруг стало предельно сосредоточенным. — Я знаю, что делать.
Питер нервно сглотнул: он был уверен, что жить ему оставалось несколько мгновений. Стены и пол камеры хранения зашатались, а глаза подёрнул зелёный туман. «Только бы не тронул мою дочь» — подумал миллионер, теряя сознание.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение - лайк и подписка))