В тексте «Конец философии и задача мышления» (1964) Хайдеггер позднего периода рассуждает о «деле» западной философии (она же метафизика). Он утверждает, что таким делом является сущее в целом и как таковое и онтотеология – Бог, понятый в контексте сущего в целом и как такового. Кроме того, делом можно назвать и субъективность, а точнее «субъективность абсолютную» (это представление восходит к Гуссерлю, Гегелю и Декарту). В конечном итоге он соединяет эти две сферы, называя делом философии как метафизики «бытие сущего, его присутственность (Anwesenheit) в облике субстанциальности и субъективности».
Занятая этим делом философия подошла к концу. В ходе истории из философии выделялись науки, каждая принимая свой «регион сущего» в качестве предмета. В конечном итоге своего места у философии не осталось. Это – законное и закономерное завершение философии. По мнению Хайдеггера, в настоящее время новой основной наукой (Grundwissenschaft) становится кибернетика – теория управления и планирования человеческой работы, – высокоэффективная плодовитая наука, в которой нуждается современная техническая эпоха. Мышление, соответствующее этому положению дел, Хайдеггер называет определяющим (operationale), моделирующим (modellhafte), представляюще-рассчитывающим (vorstellend-rechnenden).
Почему Хайдеггер является противником такого положения дел – подробно описано в других работах. Здесь же он размышляет о возможной альтернативе как метафизическому мышлению, так и «научному». Такое мышление «мельче» их, но отличается от них большей «трезвостью». Лишено эффективности, но обладает собственной необходимостью. Оно также является предуготовляющим – призвано к пробуждению готовности человека к некой непредопределенной возможности.
Каково же «дело» постметафизического мышления – Хайдеггер не дает четкого ответа. С одной стороны, таким «делом» можно назвать само дело определения дела мышления после философии. А вернее того дела, которое философия упустила (или и не могла заметить) в самом своем начале.
Другой намек на возможный ответ – цитирование Аристотеля о «невоспитанности» того мышления, которое требует для всего доказательства, и концепция «скрывающего себя просвета». Дело мышления, если размышлять таким образом – есть некое «первое» недоказуемое. Это «место тишины» (Ort der Stille) или «скрывающее место» (bergende Ort), благодаря которому возможно присутствие присутствующего и истина или высказывание об истине. Эта концепция выражена здесь достаточно коротко, темно и загадочно.
Ясно только, что путь Хайдеггер предлагает искать связанный с понятием «просвета присутственности и настоящести» (Lichtung von Anwesenheit und Gegenwärtigung). «Просвет» есть не что иное, как истина как несокрытость (Aletheia). Эта истина – не истина как согласование представлений с действительностью, оценка их адекватности и достоверности, но несокрытость является источником такой возможной оценки.
Загадочным и явно упущенным (по мнению Хайдеггера) моментом в истории западной философии является то, что к сущности и «сердцу» такой истины-несокрытости принадлежит самоукрывание и сокрытость (lethe).
«Присутствующее может проявляться в своей присутственности благодаря тому, что просвет присутственности себя самосокрывает». «Просвет укрывающей себя присутственности; укрывающего себя сокрытия». «Сокрытость, которая обеспечивает несокрытость».
«Просвет самоукрывания» (Lichtung des Sichverbergens), или также «простор» (Freie), выражается метафорой лесной прогалины, свободного вакантного места, не заставленного чащей. Именно в таком смысле следует понимать «просвет» – это не «свет», а скорее только место, в котором свет (познания) возможен. Истина как справедливость высказывания всегда предоставляется лишь в стихии просвета присутствия (=несокрытости). Эта стихия, ее тайное место и тайна ее самосокрывания, по настоянию Хайдеггера, должна быть топикой будущего мышления, или по крайней мере способна проложить к таковой путь.
Напоследок можно только еще заметить, что у понятия «просвета» обнаруживается определенное сходство с концептом «свободы» как «основания основания» («Die Freiheit ist der Grund des Grundes») более раннего периода, работы «О сущности основания» 1929 г.: «Существо конечности Dasein приоткрывается в трансценденции как свободе для основания... В качестве этого основания свобода есть безосновность Dasein»; «Основание зияет своим хаосом, потому что возникает из конечной свободы».
