Это вторая глава второй книги о медвежонке с заповедного острова. Первая книга выложена в одноименной подборке на этом канале. Главный герой, медвежонок родившийся в берлоге на заповедном острове пережил первую зиму и стал лончаком, медвежонком второго года жизни. В этом году его ждет немало приключений и огорчений. Первую главу второй книги о медвежонке можно читать здесь.
Покинув остров, медведи сначала жили на прибрежных песчаных гривах, поросших сосновыми зеленомошными лесами. Здесь рано сходит снег и земля быстрее прогревается под лучами весеннего солнца, а потому раньше, чем в глубине леса, появляется первая зелень. Да и муравейники, расположенные по опушкам сосновых боров в полосе древних прибрежных дюн, тоже просыпались и начинали весеннюю жизнь гораздо раньше. Муравьи-теплоносы, которых медведи аккуратно слизывали с купола, а также редкие кустики просовника, куртинки нежных листьев кислицы, всходы сныти и цветы мать-и-мачехи были первой медвежьей едой в это голодное время.
Вскоре снег растаял даже в глубине леса. Лесными тропами, обходя лужи с ледяной водой, медведи перешли на верховое болото, где несколько дней кормились прошлогодней клюквой. Когда развернулись листья на осине, иве и рябине, а на опушках и лесных полянах зазеленели всходы трав, они отправились бродить по лесам.
В этих скитаниях прошел месяц. Отгремели майские грозы, прогрелась вода в заливах и на прибрежных мелководьях. Ягод в лесу ещё не было, зато повсюду была свежая зелень, которую медведи поглощали с большим удовольствием.
Приближалось время белых ночей, когда солнце скрывалось совсем ненадолго и вечерняя заря, едва угаснув, плавно переходила в утреннюю.
Поведение медведицы постепенно менялось. Она стала более беспокойной, тревожной и раздражительной. Повзрослевший, подросший и набравшийся опыта медвежонок становился всё более самостоятельным. Нередко он отходил довольно далеко от матери, или задерживался, и не спешил её догонять, чем-то увлекшись. Медведица чаще обычного проявляла свое недовольство, фыркая, уркая, а иногда и шлепая его тяжелой лапой. Ощущая изменения в организме, она тяготилась его присутствием. Растущая длина светового дня запускала новый гормональный цикл, пробуждая желание встречи с самцом, приглушая материнские инстинкты.
Белые ночи принесли с собой полчища комаров, которых днём сменяли стаи слепней.
Медведи теперь отдыхали на узких мысах, или на высоких обрывистых берегах, где ветер сдувал настырных кровососов.
Несколько раз, дождавшись когда медвежонок уснёт, медведица вставала и беззвучно уходила, пытаясь его покинуть.. Но спал медвежонок довольно чутко. Ощутив отсутствие матери, удалившейся уже на сотни метров, он вскакивал и вприпрыжку бежал по её следам, опустив голову вниз, улавливая родной запах среди стеблей и листьев трав.
Однажды ночью, перед самым рассветом, когда на северо-востоке только загорелась полоска зари, а над водой заклубились клочья тумана, медведица вновь поднялась с лёжки. Медвежонок спал, свернувшись калачиком на мягком моховом покрове неподалёку от берегового обрыва с растущими на нём редкими соснами. Медведица постояла рядом, слушая его сонное дыхание и убедившись, что он крепко спит, спустилась к воде. Миновав узкую полосу осочника, она зашла в воду и сделала несколько глотков, чутко слушая, не проснулся ли медвежонок. А затем пошла вдоль берега по мелководью, срывая иногда сочные стебли омежника или листья жерушника. Довольно долго она шла, не выходя на берег, пока не достигла устья небольшого ручья. Долина его была подтоплена водохранилищем, образовав узкий, но длинный мелководный залив. Она перешла этот залив вброд, погрузившись в воду лишь по грудь. На сушу медведица вышла на другом берегу бывшего ручья. Здесь она остановилась и встряхнулась, рассыпав вокруг веер брызг. Затем оглянулась, проверяя, не идет ли за ней медвежонок. Но тот крепко спал, устав за день. Медведица развернулась и пошла в сторону от берега, перейдя вскоре с обычного медвежьего шага на легкую рысь. Она уже не оборачивалась, стремясь уйти подальше, пока медвежонок спит.
Проснулся он примерно через час после её ухода и, не обнаружив медведицы, стал искать её. Сначала он пошёл по следам, которые привели его к воде. Дальше след матери терялся и медвежонок двинулся вдоль берега, надеясь встретить её следы, или хотя бы уловить её запах. Но пройдя довольно далеко, следов её выхода на сушу он так и не нашёл. Тогда он пошёл в другую сторону, но и там не было никаких признаков её следа. Тогда он вновь повернул обратно и прошёл по берегу в этом направлении, пока не уперся в полузатопленную долину ручья. Переходить узкий залив он не стал, на что и рассчитывала ушедшая через эту водную преграду медведица. Медвежонок вновь вернулся к оставленной лёжке, решив ждать здесь мать, недоумевая, куда же она пропала, не оставив никаких следов, по которым он мог бы её разыскать. Ведь она всегда возвращалась, а потому он решил, что ему надо остаться на месте, терпеливо ждать и мать обязательно вернётся. От волнения медвежонок почти ничего не ел, хотя и бродил вдоль берега с обильной прибрежной растительностью.
С уходом матери мир для него изменился. Его теперь тревожил каждый шорох. Он прислушивался и постоянно принюхивался. Иногда он вставал на задние лапы, втягивая воздух, наполненный лесными ароматами, но родного запаха матери среди них он так и не уловил.
К вечеру голод дал о себе знать, и медвежонок наконец почувствовал, что ему надо подкрепиться. Спустившись с крутого берега в прибрежную зону, он покормился сочной зеленью, а затем наклонил небольшую осинку, объев листья на её верхушке. По пути сорвал пучок ивовых листьев. Напряжение и тревога не покидали его, он постоянно озирался, вслушиваясь в звуки леса. Иногда он поднимался вверх по обрыву и, повернув голову в сторону легкого ветерка, втягивал воздух, надеясь уловить знакомый запах матери. В тревожном ожидании прошел день. Медведица так и не появилась. Солнце зашло, и на северо-западной половине неба разгорелась вечерняя заря. С её угасанием лес затопил серый сумрак.
Медвежонок хорошо видел в темноте и никогда её не боялся, давно поняв, что самое интересное в жизни леса происходит именно ночью. Но ночной лес, насыщенный множеством звуков и запахов таил и множество опасностей. Ночью гораздо активнее бродили лесные звери, и вероятность встречи с ними в темное время была значительно выше. Раньше между этим опасным миром и медвежонком была медведица-мать, всегда готовая защитить его.
Сейчас этот враждебный мир придвинулся к нему вплотную. Вот раздался шорох раздвигаемых ивовых ветвей и послышались неторопливые шаги по воде. Это кормился в ивняках лось, шлёпая широкими копытами по мелководью. По лесной дороге с топотом пробежало стадо кабанов. В камышах ухнула выпь, а в дальнем конце залива закричали, кем-то потревоженные лебеди. Это были хорошо знакомые медвежонку звуки. Когда мать была рядом, они были просто фоном, на котором происходило его общение с ней, но сейчас они вызывали у него чувство тревоги.
По мере сгущения сумрака он испытывал всё большее беспокойство. Если раньше он безмятежно засыпал, прижавшись к матери, то теперь, попытавшись улечься и заснуть, он тут же вскакивал, испуганный каким-нибудь звуком. Измученный переживаниями и страхом, он очень хотел отдохнуть, но боялся заснуть на земле, остро ощущая свою уязвимость. И когда рядом тревожно закричала пара дроздов-белобровиков, вспугнутая проходящий вдоль берега лисицей, нервы медвежонка не выдержали. Он подошел к крупной разлапистой осине, встал на задние лапы, опираясь передними на ствол, а затем полез вверх. Сначала он попробовал сидеть в месте ответвления крупной нижней ветки, но это показалось ему неудобным, и он полез выше, устроившись в развилке главного ствола, примерно в середине кроны дерева. Он оседлал сразу две горизонтальные ветки, обхватив передними лапами ствол. Наконец-то ему удалось задремать, и он ненадолго уснул.
В этом положении его застала утренняя заря. Замерзший и невыспавшийся медвежонок спустился на землю.
Весь день он бродил по окрестностям, стараясь не уходить далеко от того места, где последний раз отдыхал вместе с матерью. Без особого аппетита он ел зелень прибрежных трав, обрывал листья кустарников, в поисков жуков и их личинок разламывал трухлявые стволы лежащих на земле берёз. Так прошел ещё один день. На следующую ночь медвежонок снова залез на дерево. Но недостаток сна, усталость и постоянная тревога, связанная с неожиданным одиночеством, сыграли с ним злую шутку. В этот раз, забравшись на дерево, он уснул глубоко и увидел страшный сон. К нему приближался огромный медведь. Все страхи медвежонка, основанные как на врожденных программах, так и возникшие из собственного опыта встречи с крупным самцом, сконцентрировались в этом образе страшного зверя. Он был нереально большим, гораздо выше деревьев. Встав на задние лапы, он заслонил полнеба, а медвежонок, по сравнению с ним, чувствовал себя жалким муравьишкой. Поднятые лапы, с огромными кривыми когтями, готовы были прихлопнуть медвежонка одним ударом, также как медвежонок прихлопывал разбегающихся полёвок. Разинутая пасть этого чудовища с оскаленными клыками приближалась. В какой-то момент страшный образ заколебался, обернувшись тёмной тучей, и лишь клыки и нависшие когтистые лапы были реальны и тянулись к медвежонку, стремясь обрушиться на него, вцепиться и разорвать. В ужасе медвежонок с силой рванулся в сторону, разжал лапы, пытаясь отмахнуться ими от страшного монстра, и сорвавшись с дерева, полетел вниз. Его спасли нижние упругие ветви, самортизировав удар. Поглотив энергию падения сорокакилограммового медведя, они согнулись, и медвежонок скатился по ним на землю, перекувырнувшись несколько раз. Он больно ударился бедром о торчащий из земли корень и пришёл в себя. В голове звенело, перед глазами плавали радужные круги и мелькали искры от удара, но он был жив. Несмотря на жесткое приземление, все его кости были целы. К тому же он испытал огромное облегчение оттого, что огромный и страшный медведь бесследно исчез. Но матери рядом по-прежнему не было, и горечь одиночества вновь охватила его.
Разгоралась заря нового дня. Измученный и напуганный медвежонок отправился искать хоть какое-то убежище. В этот раз он нашёл упавшую елку с вывернутыми корнями. Её свалила недавняя буря, и ель упала в гущу елового подроста. Её вывернутый корень и нижняя часть ствола были со всех сторон окружены плотными молодыми ёлочками. Продравшись сквозь них, медвежонок устроился под стволом упавшего дерева. Он обкусил несколько нижних лап с ближайших елочек и, уложив их, как делала мать, улегся на этой постели. Однако лежал он здесь недолго. Испытав ужас ночного кошмара и испуг от падения, уснуть он не смог и полежав немного в обретённом укрытии, поднялся и пошёл бродить по лесу. В этом убежище он провел большую часть следующей ночи, а затем покинул его, отправившись странствовать по лесам.
Начав самостоятельную жизнь, медвежонок заслужил право на собственное имя. При его выборе исходить следовало бы из древнего названия этого зверя. Да вот беда, никто в настоящее время истинного древнего названия медведя на русском языке не знает. Названия животных, которые давали им древние люди в период становления человеческого языка были одними из самых первых придуманными людьми слов, поскольку люди тогда были охотниками и обозначение зверей было для них жизненно необходимо. Несомненно, что эти названия были очень краткими, односложными, легко произносимыми на выдохе. Некоторые из них дошли до нас, довольно мало изменившись за тысячи лет. В ряду доживших до нашего времени кратких названий зверей, таких как рысь, лось, весь (мамонт), мысь (белка), мышь, нет имени медведя. Считается, что оно утрачено из-за страха древних людей перед этим грозным и опасным зверем, которого старались не называть своим именем, ставшим табу, и в конце концов утраченным. Вместо него стали говорить, «тот, кто мёд ведает», превратившееся со временем в заместительное название «медведь».
Утраченное имя этого зверя, скорее всего, было звукоподражательным, с опорой на те звуки, что он издаёт. Чаще всего люди слышали его громкое рычание или урканье. Это тоже рычание, но короткое и не очень громкое, как бы несколько приглушенное, нечто среднее между рычаньем и фырканьем. В отличие от громкого рыка, урканье не всегда означает угрозу. Нередко оно используется медведем как сигнал привлечения внимания или обозначения своего присутствия, а также в общении медведицы с медвежатами.
У многих народов название медведя включает звуки «р», «а» или «у». Из их сочетаний возникли «урс», «арс», «аркс» или «аркос». Да и научное название медведя на латыни «Ursus» имеет такое же происхождение. Ну, а самым коротким, звукоподражательным, похожим на медвежье урканье, а возможно и близким к древнему названию этого зверя будет имя «Ур». Вот с этим именем наш герой и продолжит своё путешествие длинною в медвежью жизнь.
В основе рассказов о медвежонке с заповедного острова - реальные знания о медведях, полученные сотрудниками Дарвинского заповедника, а также многими отечественными специалистами-зоологами и охотоведами. Рассказы о жизни медведицы с медвежонком художественные по форме, но научно-достоверные по содержанию. Предыдущие рассказы можете найти в подборке "Медвежонок с заповедного острова" на этом канале.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал! Здесь вы найдете информацию о реальных, а не мифических медведях и других обитателях нашей природы.