«…После того, как все наелись пирогов с рыбой и не забыли помянуть добрым словом пацанят, Тимоха встал и проговорил:
— Прямо чичас поеду за Варей, не утерплю до утра.
— Ты чавой, старый? Совсема сдурел? Иди поспи, а с пятухами тронесси, — забеспокоилась Валя.
— Ня малэсенький, чичас поеду.
Валя заволновалась еще сильнее:
— Палаша, Петя, ну чавой вы? Совсема сдурел дед! Ну куды жа он ночью-та?
— Дед, ну ты действительно! Ну зачем?»
Часть 24
Петр Иваныч сходил к Калмыкову Борису перед отъездом. Тот очень обрадовался, услышав, что в соседнем Высоком есть партийная ячейка.
Когда учитель вернулся, то сказал всем:
— Отличный мужик, настоящий коммунист! Пока своей деревенской нет, будет в нашей ячейке! Я пригласил его на бюро в четверг, наказал иметь с собой минимум пять кандидатур деревенских для вступления в партию. Нужны, нужны нам хорошие толковые люди — строители коммунизма.
— А чавой тут думать-то? Алешку надо принимать у партию, хорошай мужик, помнишь яво, Палаша?
Пелагея улыбнулась: как не помнить. Такой был активный, веселый, шутник.
— Помню, Варечка. Отличный парень.
— А чичас мужик ишшо лучша стал. Всем подсобить и совет подасть. Да он жа председателем у нас чичас. Ково — как ня яво? А потома — Тюлениха.
Пелагея снова согласно кивнула: помню, мол, и ее.
— Как она сено-то спасала, помнишь? Лет за пять до войны. Усем похряну, а Улька Тюленева всех за волосья из хат повытаскивала! А было-то ей скольки? Шешнадцать, ня больша, — сама себе ответила Варвара.
— Варя, да тебя саму надо в партию! Будешь кадры нам подбирать, — улыбнулся Петро.
— А чавой? И пойду! А то как жа! Я вам партею враз соберу.
— И мене тада запиши! — оживился дед. — Одну яе никуды ня пущу.
Петр рассмеялся:
— Чтобы быть возницей и возить жену по деревням искать кадры, не обязательно в партию вступать. В партию идут по моральным соображениям.
— И у мене моральныя. А то ишшо какия жа? Ня материальная жа! Зарплатов вы, чай поди, ня выдаетя!
— Нет, дед, не выдаем! У нас другие цели!
— Ну и я об ентом. Моральный я! От так! Или с Варькой местя, иля никак.
— От раскомандовалси, — с любовью глядя на деда, проговорила Варя. — Тимоша, ежеля вчерась я сумневалась, то чичас нет. Поеду с тобой у Высокое. Мене такие мужчины, как ты, нравятси! Давно соскучиласи по командам-то!
— А то как жа! Куды ты денесси, а Тимошей мене даже Дуся не кликала.
— Обиделси? — забеспокоилась Варя.
— Нет, понравилоси. Кликай Тимошей. Ну давай прощевай, до завтрева. Ехать нам надо. Сбирайся, Варька, шибче, прям чичас ужо начинай. А мы поехаля, значат. Но, косматая! — заорал дед, и все вздрогнули от неожиданности. — А ну пошла, родимая! Ладушка моя любезныя!
Лошадь неспешно двинулась в путь.
…В Высокое въехали ближе к вечеру, Валя и Настенька выбежали к ним навстречу.
— Ужо усе глазья проглядели с Настюшкой, ничавой делать ня можам! Чавой так долго? — Валя обняла Пелагею.
Настенька кинулась к ней:
— Мамочка, я так соскучилась по тебе. Мы с бабой Валей тесто поставили, и уже пироги с рыбой пекли, а вас все нет и нет. Почему так долго?
Пелагея крепко обняла и поцеловала девочку:
— Настюша, так получилось. А откуда же рыба у вас? На рыбалку ходили? — хитро подмигнула Пелагея.
Настя покраснела, а Валентина выдала:
— Жанихи притащили! Мальчишек-то вы полну деревню навезли. От оне усем гуртом да с нашими… — Валя замолчала, что-то сообразила и проговорила, — усе наши таперича! В обшем, наши робята ходили на речку, рыбалили. Лешша наловили видимо-нявидимо. И кажный робятенок почтишта к нашей Наське приходить, хвастаеть и угощаеть. От так, Палашенька, жанихов будям мятлою мясти. Наська наша какая справныя девка.
Валя призадумалась и добавила:
— А и хорошо, милая ты моя унученька! Лишь ба снова войны ня было, этой проклятушей, штоба робят ентих ня побило, штоба хватало вам, усем девкам, жанихов, штоба дитев рожать от ково было. А не как нынешним девкам-то. Вон бродють по древне-то, — вздохнула Валя тяжело. — Ой, да чавой енто я! Айдате. Вы жа голодныя! Идем, Тимоха, и ты!
— Ня откажуси! — огладив бороду, промолвил дед.
— Ну раз ходили рыбу ловить, значит, все у ребят хорошо! Жизнь пошла своим чередом! — радостно проговорил Петр Иваныч.
— Ладно, ладно усе у всех! Робяты усе одеты и накормлены! Дружныя, ня ругаютси! Да и на огородах, мотрю, помогали! — подтвердила Валя. — Наталья позаботилась об ентом, усех распределила. Да токма ишшо робят нама надо у деревню. Мало вы привязли. Дуся, Груня и Агриппина без робят осталиси.
— Да как жа? — переспросил дед. — Агриппина? Без робят? Ты чавой енто? А Генка с Сашкой куды у яе делиси?
— Ну ты, дед, казал! Робяты! Енто ужо мужаки. Осенью в ремесленное уедуть. Вот Петро Иваныч наш и повезеть. Он и обешалси усем бабам, у каво пацанам тринадцать годов стукнуло — у ремеслянное.
Пелагея вопросительно посмотрела на Петю. Тот кивнул:
— Так и есть. Деревне квалифицированные рабочие нужны. Я прошелся по дворам: семь человек набирается. Повезу в конце августа.
— Петя, какой же ты молодец!
— восхитилась Пелагея. — Только надо бы и девочек куда-то пристроить. Что же они у нас все только доярки да телятницы? В деревне свои ясли бы не помешали, а значит, воспитательница нужна.
— Ня велика работа. Енто и я смогу, — рассмеялась Валя. — Робятенков нянчить усе могуть.
— Не скажи! — покачала головой Пелагея. — Детей развивать надо, учить сызмальства. Ты разве сможешь?
— Так я чавой? Я ничавой! Я настряпать могу, и задницу помыть, коль обделаитси…
Все засмеялись, Валя засмущалась и махнула рукой:
— Исть, исть идемтя. Палаша, иди с Петей к умывальнику. Потома дед… Настюшка, давай на стол собирать!
Через час все дружно сидели за столом и уплетали вкусные Валины пироги.
— Ох, Валентина! Вскорости конкурентка у тебе появится по стряпне! — не выдержал дед и решил поделиться с Валей, своей давней подругой, новостью.
— Кто жа енто? Ужо ня ты ли? — усмехнулась Валя.
— Ня угадала. Завтре снова поеду у Волошино, и ня один явлюси! От так. А с конкуренткой твоею по стряпне!
— Слово-то какое выискал! Конкурентка! Енто кому жа так связло, и нашего Тимоху охомутали? Справныя баба хоть?
— Варя Конюхова, — встряла Пелагея. — Из моей деревни. Хорошая женщина! Хвастается он тебе.
— Ох, дед! Ох, Тимоха! Радая я за тебе! Молодец, дед! — похвалила Валя. — Одному-то у наше время мужаку несподручно. Баб скольки одиноких! Чавой сидеть-то? Знай — выбирай себе!
Валя скорбно покачала головой и задумчиво посмотрела вдаль. Потом словно стряхнула оцепенение и захлопотала:
— Айдатя, давайтя, а то я трындычиха…
— Ишть рот проветривать любительница ты! — не преминул заметить дед.
…После того, как все наелись пирогов с рыбой и не забыли помянуть добрым словом пацанят, Тимоха встал и проговорил:
— Прямо чичас поеду за Варей, не утерплю до утра.
— Ты чавой, старый? Совсема сдурел? Иди поспи, а с пятухами тронесси, — забеспокоилась Валя.
— Ня малэсенький, чичас поеду.
Валя заволновалась еще сильнее:
— Палаша, Петя, ну чавой вы? Совсема сдурел дед! Ну куды жа он ночью-та?
— Дед, ну ты действительно! Ну зачем?
— Тады пошли покурим! — чуть успокоился Тимоха.
На улице он прикурил цигарку и промолвил:
— От ня понимаете вы мене! А я вчерась будта крылья опять получил! Лятать мене охота! Давно ентого ня испытывал! Побыстрее хочу голубушку мою, Вареньку, привязти. Как ба ня передумала.
— Дед, она то же самое, что и ты, чувствует сейчас. Не бойся, не передумает! — успокоила Тимоху Пелагея.
— Божиси!
— Божиться не могу, а вот слово коммуниста тебе даю. Устроит?
— Пойдеть! — кивнул дед и пообещал, что до четырех утра не тронется с места.
Татьяна Алимова
Для новых читателей канала информация
Главы выходят каждый день в 19.00 по времени Москвы
Здесь все части повести⬇️⬇️⬇️
Здесь первая книга Хромоножка⬇️⬇️⬇️