Мой муж закончил военное училище в Туле. Нашим первым военным городком стал посёлок Десна в Киевском военном округе.
Квартир не было, поэтому ближайшее село Выползово было продолжением военного городка. Почти в каждом доме села жили семьи военных, ожидающих свою очередь на служебное жильё.
В одном из домов была наша комнатка, с крошечными окошками, которые открывались наружу и закрывались на маленькие щеколдочки. Весна была в разгаре, днём стояла удушающая летняя жара, а ночью мы открывали мини-окошки, чтобы не задохнуться в своих девятиметровых апартаментах.
В мае мужа отправляют в Балаклею Харьковской области, надо было пригнать военную технику из ремонта. Он вместе с несколькими бойцами отбывает, а я остаюсь одна на целую неделю.
Первое долгое расставание, бесконечная грусть, удивление, что раньше могла жить без него. И самое странное, я никогда и никого не боялась и вдруг лишилась опоры, почувствовала, что нуждаюсь в защите. Оказалось, что я самая обыкновенная женщина, а не Павка Корчагин
Спать с открытыми окнами, с мужем и в СССР совсем не страшно, но чужой дом, огромный сад-огород с условным забором и абсолютно чёрные ночи (это Украина) смелости не добавляют, даже наоборот, она куда-то улетучивается.
Телевизора нет, радио в нашей семье ещё не появилось. Читать — значит включать свет, а этого делать нельзя. Я не могу отгородиться от тьмы за окном, нет элементарных штор! Из газет и кнопок соорудила некое подобие маскировочной преграды, но из газет…
Через полчаса чтения, я начала вздрагивать от любого шороха, мне казалось, что в газетных листах есть незаметные дыры и самый лучший выход — выключить свет.
Выключила, тьма стала настолько густой, что захотелось спрятаться под одеяло, но там было душно, а без одеяла вокруг меня были тьма, духота, щупальца и когтистые лапы монстров, которых я не видела, но они тянулись ко мне.
Я любила читать Николая Васильевича Гоголя. Тот, кто знаком с его творчеством, должны меня понять. Полночь ожидала в полуобморочном состоянии, пение петухов освободило от всех ночных чар.
Первую ночь просидела до рассвета, не сомкнув глаз. Уснула, когда в комнате начали появляться очертания предметов. Мои ночи наполнились ужасом, воображение доставало из каких-то глубин сознания фантастическую жуть.
Это продолжалось каждую ночь. Через неделю получаю письмо, муж задерживается на неопределённое время!
Газеты я сняла, свет не включала, окошко перед столом приоткрыла, а на стол поставила две табуретки.
В ту ночь сон меня сморил, проснулась от топота в комнате. Мгновенно спряталась под одеяло. Мысли, одна страшнее другой, взламывали черепную коробку. Ожидание кошмара, смертельной боли, страх увидеть что-то немыслимое, от которого стыла кровь, было невыносимым. Терпеть это было невозможно.
Откинула одеяло, промчалась к выключателю и нажала на него! По полу пронеслись молнии. Голоса я лишилась — даже не смогла закричать, зрения тоже. Из оцепенения вывели гулкие и медленные удары моего сердца. По всему полу бегали крохотные мышата…
Вернулась в постель, села, укутавшись в одеяло, вплотную прижалась спиной к стене. Не мигая, смотрела в открытое окно. Думала о мышатах. Крохотных, сереньких, с блестящими глазками. Медленно меня покидал ужас, возвращались уверенность и спокойствие.
Но эта ночь и утро ещё не закончились. В окне я увидела лицо мужа, который мгновенно отпрянул от окна, встретившись со мной глазами. Он хотел сделать сюрприз, разбудив меня веточкой белой акации, но его испугала я.
После того случая, мне никогда не было страшно, видимо за неделю я израсходовала свой лимит страха. Чудище, которое нас пугает, мы придумываем сами со своим верным помощником — талантливым и изворотливым мозгом.