Насвистывая грустную песенку, украи́нский боевик неторопливо приближался к деревянной постройке. Под воздействием знаменитой горилки ему и в голову не пришло, чтобы обратить настороженное внимание, что вокруг как-то слишком уж неестественно тихо (если допустить безответственное глумление, то изнутри должны были слышаться характерные звуки); но… алкоголь тем и славится, что лишает затуманенный мозг рассудительной логики.
Достигнув назначенной цели, нерасторопный бандит приблизился к дверному проёму и небрежно дёрнул железную ручку. Не ожидая скрытый подвох, он безмятежно ввалился внутрь и, еле-еле ворочая непослушный язык, наигранно грубовато прикрикнул:
- Вы чего здесь шумите?!
Больше он сказать ничего не успел: сокрушительный удар, нанесённый сзади и произведённый твёрдым прикладом по тупой голове, надо́лго отбил охоту с кем-нибудь разговаривать. Плавно опустившись на земляные полы, посыльный недотёпа сначала встал на оба колена, а потом, всё больше заваливаясь, неловко плюхнулся, уткнувшись всей изумлённой физиономией прямо в прохладную почву. Чтобы достигнутый успех закрепить, Семён (нетрудно догадаться, у входа дожидался именно он) хотел перебить нерадивому противнику шейные позвонки; но… избавившись от скрытой власти зловредного Духа, всего-то лишь стукнул по сонной артерии, а дополнительно перерезал оба ахиллова сухожилия (пусть тому и суждено остаться живым, но передвигаться собственными ногами сегодня навряд ли получится).
- Вот теперь, - в полный голос констатировал полицейский, - спасительный путь свободен.
- Какой у нас стратегический план? - проявил Аркадий резонное нетерпение.
- Очень простой, - стараясь выглядеть тверже, посвятил Королёв в первостепенную операцию, - заходим в хозяйский дом, берём всех на автоматные мушки, одного «назначаем» заложником, остальных же пускаем в «расход».
- Фи, Сеня, - презрительно сморщившись, Виктория выразила исключительное пренебрежение, - какой ты, оказывается, неоправданно чрезмерно жестокий.
- Хорошо, согласен, не убиваем, а основательно вырубаем и понадежнее связываем – такая постановка вопроса устроит?
Возражений прямых не последовало, и двое мужчин (хотя и с явным пренебрежением, но ввиду насущной необходимости) раздели мёртвых врагов и переоделись в специальную одежду военного образца; для пущей наглядности нацепили безликие маски. Личные принадлежности они сложили в холщовый мешок, обнаруженный здесь же, и отправились осуществлять лихие задумки. Не пожелав остаться в важном мероприятии хоть как-нибудь в стороне, Виктория отправилась вместе с обоими компаньонами; она изобразила перепуганную заложницу, ведомую на гнусное атаманское развлечение.
В бандитский штаб недавние пленники зашли беспрепятственно. Не замечая произведённой подмены, один из собравшихся головорезов простецки спросил:
- Вы чего это с «презренными москалями» чересчур расшумелись – решили, что ли, «пошутковать»? Надеюсь, страшного с ними ничего не случилось? Не то – как оно ни прискорбно –мы за них головой отвечаем, для того чтобы завтра они прилюдно лишились своих.
На последних словах самодовольная троица, сидевшая за карточным покером, весело рассмеялась и подивилась недоброй, едва ли не плоской шутке. Пока они, беспечные, надсмехались, Ковальский и Королёв неторопливо, но уверенно приближались. Как только между ними осталось не более сорока сантиметров, полицейский грозным голосом выкрикнул:
- Не сомневайтесь, с ними-то ничего не случилось – а вот с вами!..
Далее, последовали два одновременных воздействия, направленных на височно-теменную область обоих горе-охранников. Они моментально как-то обмякли, неловко сползли по добротным хозяйским стульям, а следом, безвольные, повалились на дощатое половое покрытие. Испуганный владелец попытался привстать и совсем уже открыл было рот, дабы погромче вскрикнуть о помощи, как в тот же миг на него направилось два автоматных ствола. Семён ему убежденно пообещал:
- Пикнешь – убью!
Маленький человечек, неприятный и толстенький, являясь большим любителем копчёного сала и калорийной горилки, он так ожирел, что из-за заплывших век едва проглядывали поросячьи пуговки-глазки. Невзирая на внешние недостатки, расставаться с бесценной жизнью у него, естественно, не возникало никакого желания; он послушно опустился обратно на деревянный стул, поплотнее сжал маслянистые губы, а для бо́льшей убедительности наложил на них ещё и правую руку.
- У тебя «скотч-то» липкий имеется? - заговорила мнимая пленница.
- Конечно, - кивая, ответил подобострастный хозяин.
- Тогда принеси, - наигранно добродушно подбо́дрил Аркадий.
Пока бывшие надсмотрщики, перешедшие в статус жалких невольников, основательно связывались, Виктория взялась ознакомить понятливого домовладельца с грядущими перспективами:
- Сейчас мы закончим с поверженными горе-вояками, а впоследствии ты, нерадивый хозяин, нам лично укажешь, где живёт «безбашенный» атаман, и, соответственно, проводишь до дому до хаты. Там, на короткое время, мы «нежно» лишим тебя осознанных чувств, а для пущей верности ещё и хорошенечко свяжем; сами же отправимся побеседуем с вашим отмороженным чудовищем-главарём. Надеюсь, предложенные события не вызовут возражений?
- Нет! - не скрывая лихорадочного веселья, хором ответили верные спутники.
- Нет… - трясясь от жуткого страха, вторил им назначенный проводник.
- Тогда, раз несложный план не вызывает серьёзных сомнений, - перемещаясь туда-сюда со скре́щенными руками, продолжала самозабвенная предводительница, - мы – поскольку двуногие гуманоиды, нерасторопные и неразумные, «спеленованы» – все вместе, а главное, на твоей же машине… у тебя ведь имеется личный автомобиль?
- Конечно.
- Отлично! Сию же секунду отправляемся к Батьке Юхно, - сказала просто, а затем, посмотрев на чуть живого заложника и озарив его яростным взглядом, сурово спросила: - Ты, надеюсь, не против?
- Нет, - стараясь унять колотящую нервную дрожь, еле слышно согласился смущённый толстяк, - разумеется, нет.
- Тогда настало са́мое время отправляться в дорогу, - Багирова дала понять, что пора уже выходить.
Сдружившиеся компаньоны погрузи́лись в хозяйскую «Ниву» и, доверив ему машинное управление (на всякий случай не снимая с прицела), отправились навестить беспардонного главаря, присвоившего обычной разбойничьей банде почётный статус освободительного движения. Как оказалось, селился он на другом конце внушительного села. Дом его (для командира подобного ранга) выглядел небольшим и содержал в себе два этажа, возведенных на целостной кирпичной основе; общий периметр не превышал четыреста метров в квадрате; непросторная территория огораживалась полутораметровым дощатым забором. Входная калитка оставалась открытой; обстоятельство вполне естественное, так как ожидалось, что по́сланные телохранители приведут на похотливую забаву прекрасную пленницу.
Проникнув на садо́вый участок, практичные соучастники выполнили раннее обещание, данное провожатому: чётким ударом приклада отправили непутёвого мужчину в мир беззаботных иллюзий. Связав безвольные руки и ноги, не позабыли и про тряпочный кляп. Полюбовавшись качественной работой, отправились побеседовать с главным зачинщиком бандитского бунта. Заходя в жилой особняк, неуёмные соискатели обратили внимание, что (показалось им, естественно, странным) их конфискованной машины рядом не наблюдается; однако вплотную к правой стене пристраивался двухместный гараж, что наводило на некие благонадёжные размышления.
Во всём небольшом коттедже, за исключением единственного окна, располагавшегося на втором этаже, было темно.
- Вероятно, там находится его злодейская спальня, - предположила Багирова, наиболее других переживавшая о скрытой подоплеки поставленного вопроса (ведь именно ей предстояло побывать в бандитской опочивальне и оказаться недолгой «игрушкой», предназначенной, единственное, для разнузданной, плотской утехи).
- Не факт, - Семён попытался Госпожу Совершенство разубедить, - здесь может остаться замаскированная ловушка; по-моему, идти надо как можно более осторожнее.
Предупреждение посчитали нелишним, сославшись на то убедительное условие, что никогда не стоит недооценивать смышлёных противников. Первым пошёл участковый, соблюдая простые правила, предписанные к планомерному обследованию вражеского притона. Нападавшие соучастники полагали, что получится использовать пресловутый эффект неожиданности и что в безликих масках кровожадный Батька если их и признает, то всё же не сразу (вначале предполо́жит, что преданные бойцы привели безвольную жертву). Продвигаясь вперед со взведёнными автоматами, черневшими стволами направленными в половое покрытие, бывшие пленники (в случае чего?) готовились их резко вскинуть к плечу, а следом вести прицельный огонь, открытый по злобному недругу. Неторопливо и настороженно озираясь полицейский привёл неотступных соратников к освещенному помещению. Комната, и действительно, оказалась спальной. Ожидая увидеть грозного атамана, смятенные герои искренне удивились, когда обнаружили внутреннее пространство пустым, на диво безлюдным.
- Что-то здесь явно не так, - задумался опытный сыщик, - я чувствую какой-то вероломный подвох, а природная интуиция никогда меня раньше не подводила – надо отсюда быстрее «линять»!
- Чёрт с ней, с твоей пагубной прозорливостью, - проговорила Багирова грубо, начиная нервничать всё больше и больше, - надо идти в атаманский гараж, забирать мою новенькую машину – и покидать неприветливую деревню по возможности быстро, в самые кратчайшие сроки!
- Думаешь, в других частях смутного государства будет как-нибудь по-другому? - высказал Ковальский резонную мысль, отлично научившись портить идейную убеждённость.
В тот злосчастный момент они проходили по узкому коридору первого этажа, и как раз мимо разделительной дверцы, ведшей в просторную залу. Внезапно внутри неё загорелся электрический свет, а грубый голос резковато промолвил:
- Эй, Микола, - очевидно, так звали одного из посыльных, - заводите смазливую красотку сюда.
Безликие соратники послушно выполнили доведённое приказание, а зайдя в широкую комнату, где прямо перед ними, выглядывая из-за письменного стола, восседал заносчивый атаман, незамедлительно взяли его на автоматные, ствольные мушки. Каково же было их безмерное удивление, когда в правой руке они увидели револьвер системы Нагана, а в левой – осколочную гранату Ф-1, выделявшуюся извлеченной чекой и приведенную в боевую готовность (в случае активации, время до жуткого взрыва колебалось от трёх до четырёх секунд и не являлось достаточным, чтобы получилось благополучно покинуть опасную территорию).
- Ага!.. Видите ли, я ждал вас, хитро выделанные ребятки, - произнёс Юхно по-английски, улыбаясь собственной гениальности, - я почему-то не сомневался, что придете именно вы, а не мои тупоголовые «остолопы», подвыпившие «бараны», - сказал он весело, а желая избежать недопонятой ситуации, грубовато добавил: - Да опустите вы, «на хер», заряженное оружие: видите – я веду себя здраво, разумно. А ещё! По всей видимости, я оказался с вами в единой упряжке, иначе здесь давно бы уже было вал-валом преданных мне бравых солдат, обезумевших воинов. Есть предложение: давайте успокоимся, разоружимся и вежливо пообщаемся – мне почему-то думается, нам имеется чего обсудить.
Виктория перевела остальным спутникам предложенный смысл, и те нехотя опустили трофейные автоматы, прекрасно понимая, что, в противном случае, погибнут все здесь присутствующие. Оба они поразмыслили: во-первых, раз грубый бандит пошёл на непонятные жертвы, значит, для нестандартного поведения появились веские, сугубо личные, основания; во-вторых, если он чётко предугадал их общее появление, то, и действительно, сумел бы либо обезопаситься дюжиной верных подельников, либо на крайний случай просто сбежать; в-третьих, неглупый бандит не сделал и не так и не эдак, что давало немалое основание полагать, что ему намного выгоднее сотрудничать, нежели к чему-нибудь принуждать. Подавшись двусмысленным мы́слям, бдительные соискатели приготовились вдумчиво выслушать, что же суровый атаман им сможет поведать. Он не заставил их долго ждать. Уловив необходимое настроение и положив перед собою старенький пистолет, благоразумный вояка вставил обратно страховочное кольцо и моментально перешёл к обстоятельным разъяснениям:
- Когда мои доблестные ребятки вас только-только схватили, то по вашему надменному виду, да ещё и несусветной наглости, с какой вы взялись путешествовать по территории великой державы, я сразу же понял, что появились вы совсем неслучайно и что преследуете какую-то тайную цель. Сначала я подумал, что вы простые шпионы, засланные для сбора секретных данных – тем более что один из вас является полицейским – а с такими, поверьте, на славной Украине не церемонятся, и даже в официальных кругах.
- Что же заставило Вас критичное мнение изменить? - съязвила Багирова.
- Моя давешняя ошибка, - не без грустной печали констатировал поникший главарь.
- И в чём она состоит?
- Сейчас поясню… Итак, мои недоразвитые бойцы осмотрели крутую немецкую «тачку», но, оказалось, не очень внимательно. Говоря обо мне, к поисковым вопросам я отношусь гораздо серьезнее, а следовательно, потрудился обследовать внутренний салон самолично. Поначалу я приятственно удивился, обнаружив… - он достал из верхнего ящика письменного стола знакомую тряпку, наполненную блестевшими драгоценностями, а вместе с нею целую кучу американской валюты; разложив экспроприированное сокровище прямо перед собой, ярый бандит предъявил его всеобщему обозрению: - Несчётные капиталы, надёжно спрятанные в задней двери.
Поняв, что их нескромный тайник обнаружен, Виктория многозначительно вскрикнула, а удручённые друзья лишь ниже нагнули ошеломлённые лица. Разговорчивый атаман продолжал:
- Приобретение, да, необычайно удачное, и я должен бы вроде страшно обрадоваться – но, нет же, меня чудовищная находка, напротив, сильно смутила!.. - разоткровенничавшийся главарь всё из того же столового ящика достал аккуратненькую шкатулку. - Вещица странная, а её Зловещее содержимое повергло меня в тягостное смущение, трепетное смятение.
- Вам не о чем переживать, если Про́клятые талисманы не побывали в ваших руках, - вдруг (сам не зная зачем?) просветил угрюмого рассказчика полицейский.
- Ты был бы прав, ежели, к сожалению, очень не ошибался, - сверкнув яростными глазами, метнул Юхно недружелюбные молнии, - в продолжение хотелось бы рассказать короткую душещипательную историю, - нахмуренный атаман взял небольшую паузу, недолго поёрзал на стуле и начал горестное повествование: - Раньше я служил в чу́дном городе Киеве и состоял в одном элитном подразделении. Там же я узнал древнее сказание о похожей червонной «бляшке», что находятся внутри заветной шкатулочки. Та дивная штучка побывала во многих руках, но любой, кто имел разовое несчастье к ней прикоснуться, скоропостижно «скопычивался», предаваясь наистрашнейшим мучениям. Последним владельцем чудовищной жути стал наш прославленный командир. Узнав ее про́клятую историю – и чтобы закончить зловещий путь – он утопил её в глубоководном Днепре, скинув с одного из столичных мостов и погрузив в широкую, могучую ре́ку. На тот момент я случился единственным, кто сопровождал отважного человека в его высоком душевном порыве. Он строго-настрого завещал: никогда, не при каких обстоятельствах, не доставать из водного сохранения похороненный им страшный предмет и не выдавать никому его ужасную тайну. На следующий день его зверски забили подвыпившие единомышленники, совершившие бесчеловечный акт из-за каких-то, совсем незначительных, разногласий... Ему едва исполнилось сорок три года.
В очередной раз словоохотливый Батька замолк, размышляя, что будет рассказывать дальше. Незваные гости с нетерпением ожидали увлекательного конца, ненавязчиво понимая, куда именно клонит насмерть перепуганный человек, ещё недавно казавшийся жестоким, безжалостным, нисколько не милосердным.
