Глава 4. Ксюша
От родственников у неё была лишь бледная кожа и эксцентричный характер, но все связи с семьёй она давно разорвала. Они были ей всегда чужими, эти кровные родные. Далёкими и приземлёнными.
Она шла своим путём в одиночестве, оставив даже надежду встретить близкого человека.
Под каменными сводами длинных коридоров её жизни много лет не пахло счастьем. Да и откуда ему было взяться, если само это слово означало сопричастность в разделении радости?
Сменив даже имя с привычного всем Совелины на странное и неблагозвучное, по мнению местных, — Ксюша, она всячески отстранилась от людей. Заперев себя в четырёх стенах днём и выходя на улицу только по ночам, девушка жаждала свободы. Но именно это ей не было доступно.
Единственное, что она в себе принимала — родинку под левым глазом, похожую на слезу. Отец когда-то сказал, что это знак того, что она умеет плакать за других.
Мир, в котором она жила, был очень ограничен: всего лишь город, затерявшийся в пространстве много веков назад. За высокими белоснежными стенами не было ничего, кроме нескольких метров земли и кусочка леса. Дальше пройти было невозможно, словно упирался в невидимое силовое поле. Говорили, что такова плата Хранителям Снов за спасение города от нашествия. Время здесь замедлилось, люди жили веками, но никто не мог уйти за стены.
Но сегодня днём что-то проникло с другой стороны. Ксюша ощутила это сразу, будто невидимые колокольчики разнесли свой мелодичный звон по тонким эфирным нитям. И это звучание разбудило её, заставило отдёрнуть шторы и впустить свет в окна.
На улице всё было по-прежнему. Люди спешили по своим делам, не замечая изменений. Из-за угла вынырнула стайка мальчишек и с шумом залетела в соседний двор. Кошка, что сидела на мостовой рядом с открытой дверью в хлебную лавку и беззаботно намывала мордочку, шарахнулась от их криков и метнулась внутрь. Но тут же была выпровождена оттуда хозяином лавки. Вновь стало тихо — насколько это возможно днём в городской суете.
Звон колокольчиков тоже стих, но не пропало чувство, которое всколыхнуло что-то в её душе. И оно заставило Ксюшу одеться и выйти наружу. Щурясь от яркого солнца, она с опаской шла по улицам в направлении городских ворот. Именно туда звал её внутренний голос, похожий на неуёмный зуд, который становился всё сильнее по мере приближения к выходу из города. Она старалась обходить скопления людей и ни с кем не встречаться взглядом. В разгар рабочего дня это было практически невозможно, да и все жители знали друг друга в лицо. Кто-то окликнул её, но она прибавила шаг и почти бегом преодолела несколько метров, что отделяли её от поворота улицы.
Глава 5. Встреча
И тут вдруг Ксюша увидела её — странную незнакомку, которая медленно шла по противоположной стороне. Чудная одежда и растерянный вид, то, как она озиралась вокруг и неуверенно ступала по мостовой, — всё кричало, что она здесь чужая. Но, казалось, никто не обращал на неё внимания: прохожие проходили сквозь неё, словно она была бесплотной тенью. Для окружающих она была невидимкой. Но не для Ксюши! Ксюша узнала её сразу же, едва коснувшись взглядом. И это узнавание — не внешнее, а словно зов изнутри, радость от встречи с чем-то давно потерянным, но таким родным — пробежало мурашками по телу и мурлыкающим котёнком отогрело сердце.
Неожиданно пара чёрных голубей резко спикировала вниз и, почти задев крыльями балкон дома напротив, прямо над головой незнакомки скрылась затем в подворотне. Таких птиц Ксюша здесь раньше не видела. А девушка, тоже отвлёкшись на их полёт, чуть не врезалась в пожилую даму, что неспешно ковыляла ей навстречу и сворачивать с дороги явно не собиралась.
Следуя какому-то неведомому порыву, Ксюша перебежала дорогу и, схватив незнакомку за руку, потянула её за собой в полумрак арки между домами.
— Эй, ты чего?! — девушка выдернула руку и, потирая запястье, с удивлением уставилась на стоящую перед ней Ксюшу.
— Прости... Я сама от себя такого не ожидала, — застенчиво пробормотала Ксюша, но, видя, что девушка не собирается уходить, осмелев, затараторила: — Голуби какие-то агрессивные, да ещё и чёрные. Первый раз вижу таких! А ты... Кто ты?..
— Я Лера. Валерия Леонидовна, если полностью. Но ты можешь звать меня Лера, — она всё ещё держалась за запястье, но потом опустила руки и оправила футболку, спросила: — А ты? И что это вообще за место? Наряды у вас, капец, конечно, диковинные, как в кино...
— В кино?
— Да, как в старое кино попала, говорю. Юбки эти длинные, пояса и сапоги. Так как тебя зовут?
— Меня Ксюша зовут, — она улыбнулась и, слегка наморщив лоб, смущённо добавила: — Я не знаю, что такое кино. У нас все так одеваются. А вот твоя одежда очень даже странная.
Она неуверенно протянула руку, словно хотела потрогать ткань футболки, но, смутившись ещё больше, резко отдёрнула её и нервно заправила за ухо выбившийся локон белокурых волос.
— Так что это за место? — вновь спросила Лера.
Ксюша не успела ответить. В арку, где они стояли, с хохотом ввалилась компания подростков. Обтекая девушек с двух сторон, они благополучно прошли бы мимо, но парень, который шёл последним, замешкавшись, споткнулся. Его качнуло в сторону, и он неожиданно прошёл сквозь Леру, не встретив никакого сопротивления, будто она была пустым местом.
Голоса и смех подростков давно стихли во дворе, а Ксюша с Лерой всё ещё молча смотрели друг на друга, не в силах что-то сказать.
Лера первой пришла в себя и, шумно выдохнув, воскликнула:
— Вот это реально, как в кино сейчас было! — Теперь уже она схватила Ксюшу за руку: — Но ведь ты же меня чувствуешь, да?! Я не призрак для тебя?!
— Нет. Ты живая, — Ксюша отчего-то покраснела и, отстранившись, тихо продолжила: — Вполне себе живая... и тёплая. Только словно тебе не место здесь.
— Спасибо за комплимент. Только вот местные сквозь меня проходят, как через привидение.
— Кстати, про место, — встрепенулась Лера, — что это за город такой странный? Как он называется?
— Да мы никак его не называем обычно. Кроме него здесь и нет ничего больше.
— Как это? — удивилась Лера.
— Я не знаю, как объяснить. Но, кажется, понимаю, о чём ты. Читала в старых книгах, что было название раньше — Китеж. Но это ещё до великого землетрясения было, несколько веков назад.
— Как Китеж?! — ахнула Лера. — Не может этого быть! Я же вообще в другом месте была. Что за бред?..
— Может, ко мне пойдём? — просительно округлив глаза, выдохнула Ксюша. — Мне не очень комфортно на улице сейчас. А дома я тебя чаем угощу. Поговорим и попробуем во всём разобраться.
---
Глава 6. Чай и картина
Лера задумчиво кивнула и без возражений свернула из арки, где они стояли всё это время, вслед за девушкой. Она всё ещё пребывала в шоке от услышанного про Китеж, но больше от своей невидимости. Мозг отказывался в это верить, и, словно ища опровержение, она сделала шаг в сторону, буквально под ноги высокому крупному мужчине, который двигался им навстречу.
Как и до этого парень в подворотне, здоровяк прошёл сквозь девушку, не то чтобы не заметив её, но даже не почувствовав. «Всё же не показалось», — обескураженно подумала Лера и, ускорившись почти до бега, догнала и поравнялась с Ксюшей:
— Ты была за пределами города?
На улице стояла жара, солнце плавило крыши домов, стекая лучами по каменной кладке стен, по окнам и балконам и сжирая малейшие проявления тени. Несмотря на это, Ксюша шла очень быстро, и девушка с трудом за ней поспевала, задыхаясь от резвой ходьбы.
— Была, но там некуда идти, — отозвалась Ксюша, не сбавляя хода. В отличие от Леры, она почти не запыхалась, но её щёки горели румянцем, а нежная белая кожа шеи и рук пошла красными пятнами.
— Может, воды купим? Пить хочется, — Лера огляделась. Ксюша поморщилась.
— Минут десять осталось. Дотерпишь?
— Куда мы несёмся? Меня всё равно никто не видит. Кроме тебя, что ещё более странно.
Не получив ответа, девушка снова вздохнула и обречённо последовала за неумолимой спутницей. Денег у неё всё равно не было, так же как и телефона. Хотя она не была уверена, что телефон здесь вообще ловит. Этот город, её невидимость, сама вся эта ситуация, в которой она оказалась, взрывали ей мысли и отзывались тянущей болью где-то под ложечкой. Заснув на своём диване, как она могла здесь очутиться? Может, это всё ещё эффект от укуса гадюки или всё-таки сон? Но она проверяла — и по ощущениям сейчас не спала. Да и запястье, совсем не болевшее до этого, пока она во сне ныряла за раковинами, всё ещё выглядело распухшим, и след от зубов змеи тоже был в наличии.
Дверь слегка скрипнула, впуская девушек в прохладу лестничной клетки. На Леру пахнуло ароматом свежей выпечки и чем-то ещё знакомым, но едва уловимым, как воспоминание из далёкого детства. Осознав, что не ела со вчерашнего вечера, — а точнее, почувствовав пустоту в желудке, — девушка сглотнула слюну.
— Может, у тебя и поесть что найдётся, а не только чай? — ляпнула Лера в спину поднимающейся впереди Ксюши и, словно испугавшись собственной наглости, быстро добавила: — Ты не подумай, чай — это прекрасно, просто кушать тоже очень хочется.
— Не переживай! Конечно, я покормлю тебя. Всё, что есть, в твоём распоряжении, — Ксюша улыбнулась и остановилась напротив двери, выкрашенной, как и стены подъезда, в светло-зелёный цвет, и от этого выглядевшей почти незаметной. — Мы пришли, кстати. Давненько у меня гостей не было, — она снова улыбнулась, но на этот раз как-то грустно и немного загадочно.
Пока Ксюша хлопотала на кухне, Лера с наслаждением потягивала из кружки прохладную воду и с интересом бродила по квартире. Небольшой коридор и маленькая ванная, совмещённая с туалетом. Жилая комната была только одна, и в целом места было, надо сказать, маловато. Не то что её московская двушка, пусть и доставшаяся от бабушки, но в сталинской высотке и почти в центре.
От ностальгии по своей квартире девушку отвлекла картина над кроватью. Вроде ничего особенного: в простенькой раме цвета морёного дуба был заключён довольно посредственный пейзаж — парусник на водной глади да пара чаек в небе. Но вот сам парусник, точнее надпись на борту — «Ксения», всколыхнули в Лере странное чувство. Где-то она уже это видела. Только вот где? И почему чайки на картине были чёрного цвета?
Лера заглянула на кухню. Стол был уже накрыт, и от вида овощного салата, вареников в сметане и нарезанного крупными ломтями хлеба её рот наполнился слюной, а желудок радостно заурчал.
— А где вы продукты берёте? Я не видела по дороге ни заводов, ни машин, ни теплиц, — она присела к столу на табурет и с шумом придвинулась ближе, ища взглядом вилку.
Словно прочитав её мысли, Ксюша достала из шкафчика приборы: нож и пару деревянных ложек.
— А вилка есть?
— Я не знаю, что это такое.
— Забей. Ложкой обойдусь. Давай есть, я голодная.
— Овощи мы под землёй выращиваем, кстати, — глядя, как Лера уплетает салат, тоже улыбнулась Ксюша.
— Под землёй? Там же темно, как там может что-то расти?
— Мне казалось, у тебя есть более насущные вопросы, — хихикнула Ксюша. — Но если без информации о способах выращивания овощей ты не сможешь их спокойно есть, то могу рассказать, конечно.
— Нет, ты права, — Лера отправила в рот содержимое ложки и после жевательной паузы спросила: — А что это за картина в комнате над кроватью?
— Ты про яхту?
— Да, там имя ещё на борту «Ксения». Твоё, кстати! Только сейчас дошло!
— Не моё, так-то. Меня иначе раньше звали.
— Как? Ну, если это не секрет...
— Совелина, — со вздохом ответила Ксюша и как-то вся сникла, словно прежнее имя придавило её тяжким грузом и размазало по табурету.
— Ну ты чего? — Лера дотронулась до руки девушки и ободряюще заглянула в глаза.
— Нормально, — Ксюша слегка отстранилась и, отщипнув от куска хлеба маленький катышек, отправила его в рот. — А эту картинку нарисовал мой отец. Он пропал, когда мне было десять. И я не видела его больше семидесяти лет.
Предыдущая часть 👈 Ныряльщица 👉 Продолжение