- Егорша! А ты чего такой смурной? Случилось что? – Поинтересовался дед, войдя в комнату.
- Случилось… - огорченно пробурчал внук, двенадцатилетний Егорка Пахомов, нервно крутивший в руках простой карандаш.
- И что такое, - присел дед на соседний стул, - может, поделишься с дедом.
- Да наша шпилька совсем озверела. Родителей в школу требует. Как теперь быть не знаю.
- Что за шпилька?
- Классная наша.
- А- а –а -а! Натворил чего?
- Дааа, как тебе сказать…
- Колись, давай. – Потребовал дед.
- Да мы с Петькой Лавровым продавали кое-что. – Загадочно произнес Егор, лохматя волосы. - А что? Не воспрещается. Принесли жвачку в школу и продавали на перемене.
- И все?
- Нууу, еще батончики разные, с орехами и карамельки, чупа-чупс.
- Я смотрю бизнес поставили вы круто. Что еще?
- Колу в банках.
- И что? Идет торговля?
- Еще как! – Радостно сказал парень, понимая нутром, что дед на его стороне.
- А уроки как?
- Плохо. Шпилька по русскому два трояка влупила на той неделе. Потому и злая на меня.
- Ладно, схожу в твою школу сам, завтра. – Пообещал дед.
Борис Иванович важно причесался у зеркала, усердно приглаживая поседевшие виски, поправил ворот рубашки и тяжело вздохнув, вышел из квартиры. Дорога до школы не заняла много времени.
А вот в школе пришлось долго ждать перемены. Урок только начался.
Он стоял у окна и наблюдал, как падает снег на улице. Вспомнилось вдруг, нечаянно, последнее утро с женой. Так же шел снег. Было холодно и грустно, потому что в тот январский день он узнал, что жены больше нет. В больничной палате тишина смертная и белые безликие стены окружали его словно саваном. Казалось, все цвета мира поблекли в один миг, скрывая мир в призрачном белесом тумане. Он держал ее холодную руку и все пытался согреть теплом своих губ, вернуть тепло в остывшее тело. Шептал ей ласково: «Вставай солнышко мое, солнце встает и ты вставай». Но все было напрасно. Она не шевелилась, не разговаривала больше с ним о любимых цветах на балконе, не улыбалась, как прежде, и горькая слеза великой утраты скатилась по его щеке. Он и не заметил, как две глубокие морщинки легли у края глаз. Это было пять лет назад. Как неоправданно долго он живет без нее. Скучает, каждый день смотрит в небеса и ждет … Чего? Встречи с ней. Единственной и любимой женщиной. Быть может, это она посылает ему сейчас с небес свой молчаливый белоснежный привет.
Только дети радуют его теперь, особенно внук. Вот и сейчас, пришел сам на аудиенцию к классному руководителю, чтобы не попало Егорке от отца с матерью за мальчишеские выходки.
Прозвенел звонок, распахнулись двери кабинетов и гурьба школьников, с громким криком, ринулась в коридоры. Кругом шумело, гремело, неслось, орало, что есть силы. Кто-то бежал, падал. Вышла классная. Она схватила пробегающего пятиклассника за ранец:
- Не спеши, куда ты так торопишься?
Борис Иванович поздоровался с ней и… пропал. Перед ним стояла довольно красивая женщина лет пятидесяти, с указкой в руке и журналом. Что он успел заметить, так это палец, на котором не было обручального кольца. По телу разлилось непонятное доселе блаженство. Белесый мир расцвел цветами и запахами весны в одну секунду, оживали чувства, поднимаясь жарким вулканом из глубин, играла музыка, пели волшебные птицы счастья. Его душа устремилась высоко в небеса в истинной эйфории полета и нежности. Он млел от такого нежданного наслаждения.
- Вы ко мне? – Раздался возле уха бархатный голос.
- Да! – Он спустился с небес на землю. - Я Пахомов Борис Иванович, дедушка Егора.
- Очень хорошо, пройдите в класс. Вы то мне и нужны. – Она, не останавливаясь начала свой длинный рассказ…, не жалуясь, а сообщая исторические факты с точными датами, стремясь изменить поведение ребенка, оградить его от лишних бед.
- Какая она хорошая, красивая, необыкновенная… и ребятам хочет только добра. – Думал он про себя, стараясь унять непонятную дрожь, пронизывающую все тело и подспудное желание обнять ее покрепче и не отпускать. Еле сдерживая свои внутренние порывы, он старался казаться отрешенным, но мысли путались, метались, кипели.
- Вы знаете ваш Егор очень хороший мальчик, грамотный, умный, предприимчивый. Только уж слишком плохо ведет себя в последнее время. Видимо переходный возраст так влияет или нехватка родительского внимания.
- Разберемся! – С энтузиазмом сказал дед.
- Учителя жалуются на его поведение.
- Все?
- Многие. На уроке биологии эксперименты какие –то проводит. Вы знаете, что он придумал? Задерживают с другом дыхание и потом падают без сил. Ребят заставляют это делать. Леночка Симонова на географии в обморок упала. А все для того, чтобы сорвать урок. Лидия Петровна в шоке была. Куда уж тут до урока, тряслась, как осиновый лист, спасая ребенка. Еще немного и скорую помощь вызывали бы ей. На уроке труда смазали ручки инструментов супер клеем. Попался трудовик и Витя Кравцов.
- Ха! – Чуть не засмеялся он, представляя себе приклеенного к молотку трудовика.
- Что?
- Нет. Ничего, я слушаю вас.
- Конечно, я понимаю, это для них смешно, если бы не было так грустно. Пришлось отмывать обоих. А бизнес чего стоит? Продают с другом на перемене сладости...
- Да ну, что там они продали? Не машину же отцовскую.
- Я с вами серьезно говорю, а вы шутите. – Возмутилась классная дама, вздернув гордо свой носик. У Бориса Ивановича подкосились ноги. Он и понятия не имел, что какой то курносый нос будет приводить его в такое безумство. Ну не мальчик же он. а справиться с вожделением было довольно трудно. Руки нещадно тряслись и голос дрожал немного, несмотря на титанические усилия угомонить свой внутренний необузданный пыл молодого жеребца на весеннем выгуле... Давно с ним такого казуса не было. Даже Элеонора Петровна, красавица - соседка, применявшая любые ухищрения в попытках поймать его в свои сети, тщетно пытавшаяся завладеть сердцем вдовца в течение этих лет лаской, пирогами, никогда не вызывала у него ничего подобного.
- Простите.
Мария Кирилловна пристально строго посмотрела на него сквозь очки, поправила их , кашлянув и продолжила.
Она еще долго говорила и говорила, рассказывала и рассказывала. А дед Борис неотрывно смотрел в ее голубые глаза и на тонкие губы. Как они двигаются! С ума можно сойти! А ее носик так приятно дергается от возмущения. И щечки. Остальное было, как в тумане.
- Я надеюсь, вы повлияете на своего внука? – Донеслось до него снова.
Он взял себя в руки.
- Да.
- Тем более у него сложный подростковый период. Необходимо приложить все усилия, чтобы ребенок не скатился по наклонной.
- Конечно. Будьте уверены, я приму самые жесткие меры.
- Только не переусердствуйте. Рада была с вами познакомиться. – Она протянула ему руку в знак окончания беседы и он, наконец, прикоснулся к ней своей большой ладонью, ощутив теплоту ее тела.
Мария Кирилловна вздрогнула и быстро отвернулась.
- Есть! Я ей тоже понравился, - обрадовался в душе дед. – Есть маленькая призрачная надежда на…
-Егор! У меня к тебе серьезный разговор. Как мужчины с мужчиной. Либо мы воспитываем тебя ремнем и страдает ни в чем не повинная пятая точка, что приведет тебя к злобе, ненависти. По себе знаю. Либо…
- Выбираю второе. – Не дослушав, сделал свой выбор внук.
- Тогда будь мужиком. Оставь все эти детские шалости. Тебе мало денег? Предпринимательством будешь заниматься, когда станешь взрослым и строй свой бизнес, пожалуйста, кто тебе помешает, тем более первые навыки ты уже получил. А пока вынашивай планы, строй будущее, учись себе во благо. – Дед погрозил пальцем, - и не смей досаждать Марие Кирилловне. Слышишь меня? Я проверю. Буду справляться о тебе каждый день.
- А зачем так часто?
- Поговори мне еще! Отметки исправь. Не позорь себя и семью. Отец вон как старается, работает. У тебя же все есть, отплати ему уважением и почтением.
- Понял дед, все. Хватит. Пошел делать уроки.
- Подожди! – Грозно зарычал дед.
- Обещаю, буду учиться хорошо, вести себя прилично. – Отрапортовал внук.
- То-то же.
Егор был расстроен.
- Блин. Лучше бы отец ремня всыпал, чем такие нравоучения. Теперь придется держать слово. И зачем я на это подписался? Зачем отправил его к Шпильке?
Он показался в проеме двери.
- Дед, а ты часом не влюбился в нашу классную? – Ухмыляясь, произнес он.
- Я тебе щщщас… без отца всыплю, сам. – Вскипел дед.
- Ну, все, все! Ушел уже, пятерки генерировать.
- То - то же!
Дед откинулся на спинку дивана и впал в нирвану. Ему грезилось первое свидание с Марией Кирилловной, смех женщины и... взгляд жены со стороны. Он был таким спокойным, умиротворенным, прощающим…
Когда Егор вышел из комнаты, он в страхе подбежал к неподвижному деду. Рот его был немного приоткрыт, руки расслаблено лежали на коленях.
- Дед! Ты чего? – Его рука коснулась сначала рубашки, потом плеча. Дед вздрогнул. – Зачем ты так, а? Я так испугался. – Парень смахнул слезу, - думал ты…, думал все.
- Егорша! Что ты, милый. Жив я, жив. Задумался просто.
- А ты не думай так больше, не надо, - он обнял деда с такой любовью, - ты только живи, я и учиться буду на одни пятерки, и куролесить перестану, только живи.
- Егорша, милый! Все хорошо.
- А ты ей позвони.
Дед посмотрел на внука.
- Думаешь надо!
- Надо дедунь!
-Спасибо тебе, Егорша! Дорогой мой человек!