Людмила Теличко

Максим набрал в корзинку продукты по длинному списку, выданному ему женой. Сама была она была загружена домашними заботами, убиралась в квартире перед праздником. Он подошел к кассе, беглым взглядом осматривая последние витрины, может, заметит в последний момент, что душа пожелает? А вот и оно: он потянулся за коробкой конфет. Жена очень любит такие, правда дорого стоят, но он взял. Порадовать. У кассы стояло человека три: старик в очках, с трясущимися руками, ухоженная женщина, от которой за три версты несло сладким приторным парфюмом и парень с пивом...

Призрачное счастье Степан слишком усердно дул на чай в это утро. Нервничал. Да и чай был уж очень горяч. В своих нелепых думках о жизни, случайно обжег язык и небо. Чертыхнулся. После, прихлебывал с осторожностью, стараясь не обжечь язык снова, запивая блинчик с творогом, любезно приготовленный женой и все рассматривал ее фигуру в свете утреннего солнца, суетливо орудующую возле плиты, через призму пара. - А она еще, в общем - то, ничего. Не расплылась, как Зойка у Ивана, - заметил он, прищурив глаз...

Весна в этот год пришла очень рано и резко. Вроде как спешила не успеть согреть своим теплом заледеневшие просторы. После жгучих морозов и ершистых февральских снегопадов, яркое солнце игриво выкатилось на небо, слепя глаза. Подули теплые ветра, закружили над лесом, оголяя замерзшие деревья от снега, отогревая веточки, разжигая новую жизнь на земле. Заплакала капель, потекли ручьи, собираясь у реки темными водами, закручиваясь водоворотами, вздымая лед, ломая тихую зимнюю сказку, открывая черные проплешины полей...

Приближался новый Новый Год. Праздник волшебства и радости, люди готовились к нему с особым рвением, словно вступали в бой за последний день в жизни. Тащили домой пушистые елки, веточки, мишуру и выбирали шары, большие и маленькие, матовые, глянцевые, соответствующие цвету года. С полок торговых центров сметались все безделушки подряд, посуда, украшения, пледы и свитера, центры «Wildberries» и «OZON» работали в пять, а то и в десять раз эффективней, собирая толпы людей. Кругом длинные очереди, сутолока и возня...

В просторном фойе дома культуры было шумно. Офицеры восхищенно оглядывались, исподволь бросали восхищенный взгляд на свое отражение, выпрямлялись и высматривали себе пару для танца из приглашенных девушек. Последний день в военном училище, как всегда заканчивался балом. Юрий Хамовников был настоящим красавцем, с яркими голубыми глазами цвета лесного озера, достойным пера поэтов. Он вглядывался в свое отражение в зеркале и довольный видом, поправлял новенький китель с лейтенантскими погонами. Высокий...

Женька закрыл тяжелую увесистую дверь фабричного женского общежития с тяжелым сердцем, словно отгородился от чего-то ненужного. Она, казалось, специально была сделана мастером такой массивной и неповоротливой, чтобы охотников пробраться ночной порой к незамужним девушкам в постель было поменьше. Но, как показало время, он здорово ошибался. Молодых людей не останавливало ни жесточайшее табу быть в комнатах до десяти ноль – ноль вечера, ни злобные постовые на вахте. В это неприметное здание на краю...

Настя мило улыбалась во сне. На ее худеньком лице можно было заметить отпечаток давней усталости, но сейчас, когда глаза ее были сомкнуты, наблюдалось расслабление и мнимое спокойствие. Она крепко спала, свернувшись калачиком на свежем белоснежном белье приюта. Со стороны казалось, что она впервые отдалась сну и разбудить ее просто невозможно, хоть из пушек пали. Алла Леонидовна, директор центра, еще раз взглянула на нее, тихонько прикрыла дверь и на цыпочках удалилась в сторону своего кабинета...

Мы знаем, что вы там! Громко звонил телефон, подпрыгивая от натуги на столе. Глаша не подходила, так как именно в этот момент доставала из духовки испеченный пирог с вишней, любимая сладость мужа. Правда вздрогнула, когда услышала настойчивый повторный звук телефона, но не подошла, решив проверить готовность выпечки. Телефон не унимался. Пришлось приложить трубку к уху. - Алло, Глаша, привет дорогая. Это я! – Радостным голосом сообщила тетя Зина, выдохнув облегченно, что ее наконец услышали. Даже через расстояние чувствовался ее напор и давление на племянницу...

Олег Евгеньевич лихо выскочил из салона авто и сильно, с размаху хлопнул дверцей машины. Настроение его было слишком приподнятым, чтобы реагировать на громкий звук. В иной день он бы сделал замечание любому человеку, кто покусился обидеть его дорожную красавицу, даже пожурил бы себя, за пренебрежительное отношение к дорогим предметам, но сегодня все мысли его были сосредоточены на другом. Поэтому машине ничего не оставалось, как оставаться брошенной у обочины, наедине со своим уязвленным самолюбием...

2 января 2024 Лида торопилась домой после второй смены. Ночь окутывала улицу, мигая одиноким прохожим только слабыми, тусклыми огоньками фонарей, которые стояли на большом расстоянии друг от друга. Слабые тени деревьев тянулись серыми полосами вдоль дорожки, цепляясь за ноги своей чернотой. От этого они все время спотыкались, заставляя девушку удерживать равновесие и приглядываться к расплывающимся в темноте неровностям дорожки. Скоро будет проходить электричка, поэтому нужно прибавить шаг. Больше до дома добраться нечем...

На кухне стоял стойкий запах перегара, протухших консервов и табачного дыма. Бутылки, опустошенные за месяц запоя, валялись под столом и стульями. Одной не повезло, она разбилась под окном и чуть отсвечивала на стены яркими бликами, когда солнечный луч случайно попал на осколок. За столом, уронив голову в тарелку с остатками капусты и кильки в томате, спал крепким сном мужик. Он был небрит, щетина покрыла черной порослью все лицо, пьян и храпел довольно громко, стараясь возбудить ярую ненависть бабки Анфисы, что жила снизу...

Страдание – дело добровольное, говорят в народе. А зря люди болтать не будут. Василий Рябушкин об этом забыл, скорбно лежал на диване. Руки его были сложены на груди, словно он в любой момент готов был отдать богу душу. Глаза совершенно остекленели и смотрели в одну точку. Он бесцельно следил за пауком в углу потолка, который битый час плел свою паутину не подозревая, что за ним пристально наблюдают со стороны. Паук бегал по внешнему кругу расширяющейся сети, поворачивал в центр, семенил ножками...