- Не смей прикасаться к самому святому, что у меня осталось.
- Клянусь своею жизнью, - говорила она, уже не думая о последствиях сказанному. – Прости, я не знаю, что тогда на меня нашло. А ведь я тебя просила, уделяй хоть немного времени своей жене. Я же умоляла тебя, а ты меня всё обещаниями кормил. Знай, я ему сказала, что больше не хочу видеть его. Я тебе дам его телефон, можешь спросить у него.
Борис, резко отошёл от ещё пока жены и направился на выход из номера.
- Ты куда?
- Подальше от тебя, - ответил он.
- Боря, не бросай меня, - запричитала она, стоя на коленях, протягивая в его сторону обе руки. – Я, клянусь тебе, больше никогда, веришь мне?
- Нет.
- Я сделаю всё, что ты пожелаешь, - умоляла она. – Только не бросай меня. Не оставляй меня одну.
Борис, на мгновение задержался у двери номера, повернулся вполоборота.
- Света, твои вещи я привезу к твоим родителям. – Тихо сказал он. – Прощай, видеть тебя больше не могу.
Сказав, он вышел из номера, тихо прикрыл дверь гостиничного номера.
- Сейчас, молить о прощении нелепо, когда он поймал на горячем, это ведь не борщ пересолить, - рассуждала она, не переставая лить слёзы, уперев свой взгляд в закрытую дверь номера. – Здесь другой подход необходим. Диалог по душам, важный и задушевный. Пусть пройдёт немного времени и спадёт напряжение, а уж потом, снова признаться в том, что произошло и почему это случилось. А уже потом вымаливать прощение. В конце, концов, муж должен понять, что это была измена, только физическая и ни в коем случае не духовная. Значить, не всё ещё потеряно.
Светлана, резко вскочила с колен на ноги и зашагала по номеру.
- Всё правильно, - твердила она себе, - если измена была осознана, тогда и мечтать о прощении нет смысла. Значить до Бори нужно донести, что предательство было спонтанным…
Светлана неожиданно остановилась и бросилась к окну. Забралась на широкий подоконник с ногами и принялась следить за людьми, которые выходили из гостиницы.
Прошло пять минут, когда показалась сутулая спина Бориса, ей почудилось, что это не её муж, а какой-то дряхлый старик. Он вышел из гостиницы, осмотрелся, приметив чуть в стороне от входа в гостиницу одиноко стоящую берёзку, а возле неё такую же одинокую покосившуюся лавочку. Подошёл к ней, смахнул с неё опавшие листья, присел на край. Через пару минут что-то обдумав, полез в карман, достал жены зеркальце, посмотрел в него. Он не нашёл на своём измождённом лице ни гримасы боли ни ненависти, только одно разочарование. Обида подтачивала его, превращая в труху всю предыдущую жизнь.
- Вот как просить прощение у такого мужчины, убитого горем, - рассуждала Светлана, наблюдая в окно за медленными движениями супруга. – И простит ли он сейчас? Сейчас точно нет. Ему нужно дать время, всё хорошенько обдумать и принять правильное решение, а я уж приложу максимум усилий, что бы это решение стало правильным.
Она легко спрыгнула с подоконника, подошла к журнальному столику, вылила остатки шампанского к себе в фужер и тут же опорожнила его.
Снова вернулась к окну, увидела, что лавочка опустела, достала из сумочки очки и тут же увидела, как Борис медленным шагом направился в сторону остановки.
- Чёрт, не всё так просто, - прошептала она, наблюдая за сутулой спиной мужа. – Теперь точно, придется мне не просить прощение, а вымаливать его.
Покинув лавочку, Борис отправился на остановку, тут же от остановки тронулся трамвай, он, собрав остаток сил, запрыгнул на подножку. Прошёл в хвост вагона, встал у заднего окна, створки вагона закрылись, и трамвай стал набирать ход.
Раздался сигнал его телефона, он от неожиданности вздрогну, достал из кармана пиджака телефон, активировал экран.
- Что ей ещё нужно, - подумал он и сбросил вызов.