Собеседования утомляли, зато природа Разновидного — вдохновляла. По утрам Мистер Эм совершал пробежки к озеру, где можно было искупаться, днём наступала пора велосипеда, а вечером можно было позаниматься в спортзале с личным тренером. Хирурга лучше держать под рукой. На случай, если растянешь связки или получишь другую травму. Если всё пойдёт по плану, а поводов сомневаться в этом не было, амбулатория будет готова уже через три месяца.
— Хельга, — сказал Эммануил, обращаясь к помощнице. — Вечером званый ужин. Хирурга тоже пригласи — пусть привыкает.
— А генерала? — уточнила девушка.
— Эмм… — Мистер Эм призадумался, и через несколько секунд сказал: —Да, позови, а то обидится. Семья-то у него хорошая. Только предупреди его, что алкоголя не будет.
— Он с собой принесёт, — сказала Хельга.
— Хм, хм… — миллионер потёр подбородок. — С собой много не принесёт. Ты же понимаешь, что мне не хочется опять наблюдать его пьяные выходки. Я не знаю, почему мы его терпим.
Александр целый день провёл в библиотеке — изучал документы. Амбулатория была спроектирована основательно — не хуже его неудавшейся клиники. Неизвестные специалисты рассчитали предельную загруженность, сформировали штатное расписание и даже план закупок медикаментов. Изучая документы, хирург мог только удивляться высоком уровню и дальновидности тех, кто их подготовил.
— Господин доктор, — услышал Александр знакомый голос. — Вы на ужин не пойдёте?
Хирург поднял глаза и увидел ту самую девушку, которая встречала его в Разновидном. Она носила короткое чёрное платье без рукавов, и Александр увидел её татуировки. На левом предплечье был нарисован рогатый монстр в пиджаке и галстуке, а на правом — Бафомет в образе японского воина, с самурайским мечом. Броский макияж, аккуратный маникюр — девушка выглядела совсем не так, как вчера.
— Даже и не знаю, — ответил хирург, пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Что за ужин?
— Благодетель проводит их каждую неделю, по средам, — объяснила девушка. — Вас тоже позвал, но Хельга почему-то боится передать. Она сказала, что вчера ночью вы сделали ей непристойное предложение. Она у нас девушка приличная — вся покраснела и полночи пила валерьянку.
— Боже упаси! — замахал руками хирург, чувствуя, как заливается румянцем. — Ничего такого не было. Наверно, она меня неправильно поняла — надо будет извиниться.
— О, я тоже хочу попросить прощения за вчерашний вечер, — сказала София. — Не знаю, что на меня нашло…
— А что случилось? — спросил Александр. — Вечер как вечер. Вы ведь ушли, едва мы переступили порог особняка.
— Когда вы подъезжали, то зацепили пластиковый столбик, — объяснила она. — Ну, знаете, их ставят, чтобы обочину выделить. А подумали, что меня. Мне стоило сразу сообразить и сказать об этом. Вместо этого я просто играла роль какой-то записной дурочки. Но у меня есть оправдание: я целый час ждала вас под сумрачным небом. Это заставляет воспринимать мир иначе, чем он есть на самом деле.
— Ах, вы про это… — протянул хирург. Как он вчера не рассмотрел эту девушку? Она была очень красива, а её демонический образ пугал и притягивал одновременно. — Главное, что не вас.
— Я надеюсь, вы отыщете в своём гардеробе приличный костюм, — сказала девушка, критически осматривая его майку и джинсы. — Быть может, и рубашку. И галстук. Уверена, вам очень к лицу галстук.
— Отыщу. Но, по правде говоря, я не очень готов сегодня веселиться…
— О, вы заблуждаетесь, — улыбнулась София, и в её образе опять появилось что-то зловещее. — Званый вечер — это не про веселье. Это про тщеславие и попытку скрыть нечто постыдное. То, что я обожаю в людишках. Вы мне точно не откажете — так что приходите. До встречи, господин доктор.
Девушка и притягивала, и отталкивала одновременно. Александр сложил документы, вздохнул и подумал, что если бы у него был такой же сильный проект, его клиника бы не прогорела. Ладно, прогорел: ему было непонятно, почему в СМИ началась такая травля его детища. Как будто он один виноват в том, что импланты могут оказаться некачественными…
Собеседования утомляли, зато природа Разновидного — вдохновляла. По утрам Мистер Эм совершал пробежки к озеру, где можно было искупаться, днём наступала пора велосипеда, а вечером можно было позаниматься в спортзале с личным тренером. Хирурга лучше держать под рукой. На случай, если растянешь связки или получишь другую травму. Если всё пойдёт по плану, а поводов сомневаться в этом не было, амбулатория будет готова уже через три месяца.
— Хельга, — сказал Эммануил, обращаясь к помощнице. — Вечером званый ужин. Хирурга тоже пригласи — пусть привыкает.
— А генерала? —— уточнила девушка.
— Эмм… — Мистер Эм призадумался, и через несколько секунд сказал: — Да, позови, а то обидится. Семья-то у него хорошая. Только предупреди его, что алкоголя не будет.
— Он с собой принесёт, — сказала Хельга.
— Хм, хм… — миллионер потёр подбородок. — С собой много не принесёт. Ты же понимаешь, что мне не хочется опять наблюдать его пьяные выходки. Я не знаю, почему мы его терпим.
Александр целый день провёл в библиотеке — изучал документы. Амбулатория была спроектирована основательно — не хуже его неудавшейся клиники. Неизвестные специалисты рассчитали предельную загруженность, сформировали штатное расписание и даже план закупок медикаментов. Изучая документы, хирург мог только удивляться высоком уровню и дальновидности тех, кто их подготовил.
— Господин доктор, — услышал Александр знакомый голос. — Вы на ужин не пойдёте?
Хирург поднял глаза и увидел ту самую девушку, которая встречала его в Разновидном. Она носила короткое чёрное платье без рукавов, и Александр увидел её татуировки. На левом предплечье был нарисован рогатый монстр в пиджаке и галстуке, а на правом — Бафомет в образе японского воина, с самурайским мечом. Броский макияж, аккуратный маникюр — девушка выглядела совсем не так, как вчера.
— Даже и не знаю, — ответил хирург, пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Что за ужин?
— Благодетель проводит их каждую неделю, по средам, — объяснила девушка. — Вас тоже позвал, но Хельга почему-то боится передать. Она сказала, что вчера ночью вы сделали ей непристойное предложение. Она у нас девушка приличная — вся покраснела и полночи пила валерьянку.
— Боже упаси! — замахал руками хирург, чувствуя, как заливается румянцем. — Ничего такого не было. Наверно, она меня неправильно поняла — надо будет извиниться.
— О, я тоже хочу попросить прощения за вчерашний вечер, — сказала София. — Не знаю, что на меня нашло…
— А что случилось? — спросил Александр. — Вечер как вечер. Вы ведь ушли, едва мы переступили порог особняка.
— Когда вы подъезжали, то зацепили пластиковый столбик, — объяснила она. — Ну, знаете, их ставят, чтобы обочину выделить. А подумали, что меня. Мне стоило сразу сообразить и сказать об этом. Вместо этого я просто играла роль какой-то записной дурочки. Но у меня есть оправдание: я целый час ждала вас под сумрачным небом. Это заставляет воспринимать мир иначе, чем он есть на самом деле.
— Ах, вы про это… — протянул хирург. Как он вчера не рассмотрел эту девушку? Она была очень красива, а её демонический образ пугал и притягивал одновременно. — Главное, что не вас.
— Я надеюсь, вы отыщете в своём гардеробе приличный костюм, — сказала девушка, критически осматривая его майку и джинсы. — Быть может, и рубашку. И галстук. Уверена, вам очень к лицу галстук.
— Отыщу. Но, по правде говоря, я не очень готов сегодня веселиться…
— О, вы заблуждаетесь, — улыбнулась София, и в её образе опять появилось что-то зловещее. — Званый вечер — это не про веселье. Это про тщеславие и попытку скрыть нечто постыдное. То, что я обожаю в людишках. Вы мне точно не откажете — так что приходите. До встречи, господин доктор.
Девушка и притягивала, и отталкивала одновременно. Александр сложил документы, вздохнул и подумал, что если бы у него был такой же сильный проект, его клиника бы не прогорела. Ладно, прогорел: ему было непонятно, почему в СМИ началась такая травля его детища. Как будто он один виноват в том, что импланты могут оказаться некачественными…
В самом сердце безразмерного особняка находился каминный зал. На полу восстановили паркет в его первозданном виде: чередование белых и чёрных плиток. Просто удивительно, как эта работа пережила почти столетие забвения. Потолок украшала лепнина в барочном стиле: причудливые узоры, от которых было трудно оторвать глаз. Как завороженный, доктор смотрел вверх, любуясь букетами цветов, фруктами, листьями из гипса.
— Нравится? — спросил Мистер Эм. Хирург тут же выпрямился, будто стесняясь своего любопытства. — О, у всех такая реакция, не нужно смущаться. Обожаю искусство: можно часами любоваться красотой, не правда ли? Я больше всего люблю маскароны. Вы, наверно, в курсе, что это гипсовые маски — людей и животных. Смотрите, они тут везде. Одна стилизована под меня. Найдёте?
Александр присмотрелся и увидел десятки изображений: над дверями, над оконными проёмами, в углах. На масках были морды мифических существ и животных, а на одной — хирург был готов поклясться — он увидел черты лица Софии. Правда, миллионера не обнаружил: скульптор спрятал его в укромном месте. В зале собралось около двух десятков гостей. Из невидимых колонок играла классическая музыка — под стать публике.
— Какая красота, — сказал Александр. Настроение у него и правда улучшилось: он словно попал во времена царей, дуэлей и поэтов.
— Это вы про Софию? — улыбнулся миллионер. — Рад, что понравилась. Очаровательная девушка, кстати, местная. Я принял её в свою семью примерно десять лет назад. Тут про неё всякое говорят, мол, ведьма, колдунья — не верьте. Настоящая красавица, только немного своеобразная.
Настроение тут же изменилось, и Саше стало немного не по себе. Словно он соприкоснулся с какой-то грязной тайной, которую все хотят забыть. Хозяин усадьбы пошёл дальше, приветствуя гостей, и хирург остался в одиночестве. Он подозвал официанта и взял бокал с напитком. Внутри — он готов был поклясться — шампанское, но безалкогольное. Хотя в этот момент он бы не отказался немного выпить.
— Будьте осторожны, — Александр услышал голос позади себя и резко обернулся. Прямо за ним стоял мужчина в парадной военной форме. Хирург плохо разбирался в погонах, но эти явно были генеральскими.
— Простите? — спросил Саша.
— Разрешите представиться, — сказал военный и приосанился. — Иван Жукин, отставной военный. Некогда командовал целым округом, а ныне — доживаю дни на пенсии. Эммануил Турк — наша единственная отрада в этой дыре. Мы все молимся на него, как на икону.
— Очень приятно, — ответил Саша. — Меня зовут Александр, буду работать здесь хирургом. Вчера вечером сюда приехал.
— Врач? — генерал оживился. — Врач — это очень хорошо. Врачи нам нужны. Быть может, вы сможете и меня почтить визитом…
— Без проблем, — пожал плечами хирург. — Но вы сказали, что я должен быть осторожным. Что вы имели в виду?
— Не что, а кого, — поправил его генерал. — Речь идёт про Софию – от неё следует держаться подальше. Женщина она, безусловно, красивая. Но—прошу простить меня за вольность — падшая. Ещё раз простите за столь грубое сравнение.
— Что вы имеете в виду? — спросил Саша в недоумении. — Что это значит – падшая?
— Да то и значит, то и имею, — пожал плечами Иван. — Девушка добрая и отзывчивая. В связях абсолютно неразборчива. Кто только в её сети не попадал! И с каждым из них, знаете ли, происходит какая-то чертовщина.
— Что за глупость! — возмутился Александр. — Мне она понравилась. Знаете, у неё есть душа. И индивидуальность.
— Вот именно, — сказал генерал. — Именно это я и сказал — падшая, прошу прощенья. Смею ли я рассчитывать, что наш разговор останется… Конфиденциальным?
— Разумеется.
— Благодарю. Честь имею.
Он кивнул головой, цокнул каблуками и отошёл в сторону. Сама София появилась значительно позже — когда на столы начали выставлять горячие блюда. Гости не то, чтобы шарахались от неё, но избегали. Она подошла прямо к Александру и взяла под руку.
— Хочу кофе, — сказала девушка с улыбкой. — Что скажете?
— Думаю, что кофе пить уже поздновато, — пожал плечами Александр. — Если только с молоком и некрепкий.
— Звучит очень вкусно, — ответила София и облизнула уголок губы. — Буду пить тебя до дна.
— Что?
— Говорю, буду пить до дна, — пожала плечами девушка.
Отличительная черта лучшего персонала — это незаметность. Ты не видишь официанта, пока тебе не понадобятся его услуги. И тогда он возникает, будто из ниоткуда. И теперь, едва они подошли к столу с напитками, рядом появился мужчина в белой рубашке. Услужливый бармен сделал им две чашечки и поставил на стол. В тот вечер ведьма вела себя совсем не так, как накануне. Она шутила, обсуждала с ним жизнь в столице и в деревне, расспрашивала о семье.
— Как же вы решились? — удивлялась она. — Не знаю, смогла бы я бросить своего ребёнка…
— Но я не бросал! — с жаром воскликнул хирург. — Меня просто не пускают к ней. Ничего, вопрос времени. Я обязательно добьюсь над ней опеки.
Вдруг её глаза снова наполнились демоническим огнём, а улыбка стала устрашающей:
— Есть способы проще, как добиться своих целей. Я могла бы обучить… Если вы талантливы.
Пока Александр думал, что ответить на это смелое предложение, к нему подошла Хельга. София удостоила её пронзительного взгляда, от которого мурашки побежали по коже. Помощница Эммануила прошептала на самое ухо — будто девушки соревновались в том, кто заставит хирурга волноваться сильнее:
— Мистер Эм просит подойти.
Хозяин вечера буквально расцветал в лучах славы. Он надел фрак, но очень смелого покроя. Его рубашка была демократичного голубого цвета, а бабочка стилизована под флаг Евросоюза. Увидев доктора, он широко улыбнулся:
— Хорошо проводите время, не так ли? В компании замечательных девушек.
— Неплохо, — согласился врач. — Но про такие званые вечера вы не предупреждали.
— Волнуетесь? — удивился миллионер. — Вы немного бледны.
— Просто пока не пришёл в себя. Вы ведь помните, что в моём положении лучше держаться подальше от публики.
— Бросьте, старина, — хлопнул его по плечу Мистер Эм, сделал жест рукой — музыка стихла. — Уважаемые друзья! — сказал он громко. — Давайте поприветствуем ещё одного члена нашей дружной команды. Это Александр Стогов, талантливый московский хирург. Именно на него выпала сложнейшая задача — с которой он справится, разумеется. Мы ведь поможем ему избавиться от страхов и сомнений?
Раздались аплодисменты, и врачу действительно стало неловко от такого внимания. Некоторые мужчины подошли, чтобы пожать ему руку, а дамы одарили улыбками. Вдруг он увидел, как старый генерал, который предлагал ему остерегаться ведьмы, выходит за дверь. И не один…
В особняк хирург пошёл пешком — и был готов поклясться, что вчера тоже гулял по деревне, только ночью. Он нарочно отклонился от маршрута, чтобы найти избу ведьмы. Но теперь дома казались незнакомыми. Разумеется, всё это ему приснилось. А звонок жены — совпадение.
Она снова плакала и просила его приехать. Говорила, что ей страшно. Что отец проснулся утром и не мог поднять руку и назвать своё имя. А потом — потерял сознание, и уже сутки лежит в коме. В этот момент хирург со злорадством подумал, что давным-давно предлагал ему осмотреть сосуды. И, если это будет необходимо, пролечиться. Что он тогда ответил? Правильно, назвал его щенком и рассмеялся.
Теперь Александр стоял перед непростым выбором — броситься к своей бывшей жене или показать характер. Тесть всё равно в руках профессионалов, и дополнительные советы им вряд ли нужны. С его-то деньгами… Вряд ли он испытал нужду в поисках специалистов. Если, разумеется, был в сознании. Александр злился, припоминая их разговор в самом начале его эпопеи с клиникой. Тогда хирург просил дать ему денег, чтобы начать проект.
— Нет, — отрезал тесть. — Не дам. Я тебе уже дочку отдал, а тебе мало? Даже не проси, понял?
И даже не извинился, не попытался подсластить пилюлю — хотя бы ради приличия! Несносный человек.
— Но почему? — удивился тогда Александр. — Я ведь отличный специалист. У меня — классная идея. Она выстрелит, вся Москва будет в очередь стоять.
— Запомни: Москва очереди ненавидит. Если что и выстрелит, то прямо тебе в лицо. Знаешь почему? — надменно спросил тесть. — Потому что ты мир хочешь лучше сделать. Так денег не заработаешь. Нет бы — грудь силиконовую продавал. Или губы накачивал. Или…
— Жалко денег — так и скажите, — бросил тогда хирург.
— Да ты пойми! — засмеялся тесть. — Не денег жалко — тебя. Ну и денег тоже, немножко.
Теперь злорадство переполняло душу хирурга. Если бы он так быстро не сбежал из Москвы, сейчас вполне мог бы оперировать тестя. При определённых обстоятельствах. В конце концов, это его профиль. Он мог бы сделать это чисто, хорошо, аккуратно. Назначить лечение, и зазнайка вполне мог бы вернуться к нормальной жизни. Не сразу, но через полгода-год — вполне. Хлебал бы бульон и учился заново ходить и разговаривать.
— Доброго дня! — из забытья его вывел голос охранника. Хирург вернулся к особняку. — Уже возвращаетесь?
— Да, — кивнул Александр. — Как Вас, простите…
Вчера они точно знакомились — но имени он не запомнил. Что же с ним такое произошло? Настоящий морок, амнезия. Но охранник отнёсся к этому провалу в памяти с пониманием.
— В паспорте у меня значится — Пётр, — сказал он. — Но если кто-то называет по-другому — не обижаюсь. Например, «разрешите обратиться» или — «можно спросить». Или даже «эй, ты».
— Молодой человек? — с улыбкой подсказал Александр.
— Ну, как говорится, спасибо на добром слове. Хотя не такой уж я и молодой.
Охраннику на вид было лет сорок, не меньше. Несмотря на тёплую погоду, он носил рубашку и пиджак. Должно быть, дресс-код охранников был одинаков в разных странах и городах.
— Мне бы к благодетелю попасть, — попросил хирург.
— К шефу? — уточнил Пётр. — Не вопрос. Знаете, где его кабинет?
Эммануил Турк занимал второй этаж. Здесь тоже было много изысков и роскоши, например, внутри ниш стояли гипсовые бюсты российских монархов. Александр узнал Петра Великого, Екатерину Вторую, Николая Первого. Несколько ниш оказались пустыми — Мистер Эм смотрел в будущее с оптимизмом.
— Назначено? — спросил охранник возле кабинета. Он не был таким же приветливым, как Пётр.
— Думаю, что мне не откажут в аудиенции.
Охранник нажал на кнопку видеозвонка и пробормотал — «хирург». Несколько секунд царило молчание — потом раздался сигнал. Дверь открылась — и Александр вошёл внутрь. Внутри были абсолютно белые стены и потолок, светлая мебель. Вместо окон в кабинете Эммануила — аквариумы. Внутри плавали рыбы, но если присмотреться, улица тоже видна.
Завороженный зрелищем, Александр даже не сразу обратил внимание, что одна из стен была буквально увешана мониторами. Они показывали какие-то графики, тексты, беспрерывно обновлялись.
— Нравится? — миллионер был доволен впечатлением, которое произвели аквариумы. — Это я сам придумал. Я называю этот кабинет — Белый абсолют. Аквариумы — тоже моя находка. Смотришь — как будто погрузился на дно, а снаружи — океан. Очень отвлекает, потому что я всё время работаю. Ну, Вы видите, — он кивнул в сторону мониторов. — А тут — рыбки. Красиво и оригинально, вы не находите?
— Ну да, — кивнул хирург и подумал, что древняя истина по-прежнему справедлива. Если сам себя не похвалишь, никто не похвалит.
— Как продвигаются дела? — спросил Мистер Эм. — Смею ли я надеяться, что в конце лета наша амбулатория распахнёт свои двери?
— Да, — кивнул хирург. — Я буду следить за объектом дистанционно. Там всё на камерах.
— Нет, я хочу, чтобы вы стояли над рабочими! — воскликнул миллионер и вскочил со своего стула. — Ведь Вам там трудиться. Вам и вашему персоналу! Целые дни проводить, а может и ночи. Кстати... Где вы провели вчерашнюю ночь? Я не увидел, как вы ушли с ужина. Я уже говорил, что в приличных домах принято прощаться?
— Где провёл ночь? — автоматически переспросил Александр. — Здесь и провёл. Кстати, есть ещё одно дело. Можно сказать, личное.
— Что случилось?
— Звонила бывшая жена. Говорит, тесть умирает. У него, кажется, обширный инсульт — это по моему профилю...
— Убеждён, над ним сейчас бьются лучшие врачи Москвы, — лениво ответил Эммануил. — И Ваше участие будет избыточным. К тому же, Вы нужны мне здесь.
— Я съезжу туда — и обратно, — попросил Александр. — Это займёт пару дней, не больше. Хотя бы на дочку посмотрю.
Мистер Эм встал и подошёл к окну. Он всмотрелся в аквариум, наблюдая за рыбами. Одна, цветастая и яркая, притягивала к себе всё внимание. Но снизу, в иле, копошились сомы — им всегда достаётся грязная работа. Когда молчание затянулось, а хирург уже хотел кашлянуть, чтобы напомнить о своём присутствии, миллионер ментально вынырнул из своего аквариума.
— Ладно, отпущу, — сказал он. — Но при одном условии.
Когда он его назвал, брови хирурга поползли вверх.
— Скажите честно, когда вы последний раз обслуживали свой автомобиль? — спросил Мистер Эм, когда они вместе с двумя охранниками шли в гараж. — От тарахтения мотора я чуть не оглох.
— Так дизель ведь, — пожал плечами хирург. — Они все так гремят. Как говорится, если дизельный двигатель работает тихо — значит, он не работает.
— Вздор и глупости, — миллионер шутки не оценил. — Возьмите нормальную машину. Вот, например, этот японский электромобиль…
— Так ведь пятьсот километров в одну сторону, — возразил Александр. — Мне же хода не хватит.
— Резонно, — кивнул миллионер. — Тогда вот эту красавицу, — он кивнул на чёрный «БМВ». — Очень ёмкий двигатель, хотя и объём небольшой.
— Может, я лучше на своём… — протянул хирург.
— Мерседес — это поклонение бренду, — говорил Мистер Эм со знанием дела. — Не нужно смотреть на шильду, когда выбираешь машину. Если вы повезёте мою прелесть, я хочу быть уверен в безопасности.
— Просто сами машины — лучше не придумаешь, — говорил Александр. — Есть вершина человеческой эволюции, а есть — технической мысли. Вот я и езжу на «Мерседесе».
— А может, вам и не нужно на нем ездить? — улыбнулся Турк. — Может, вы его просто любите?
— Да, люблю, — согласился хирург. Он посмотрел на свою страсть с другой стороны. — И, по правде говоря, даже очень.
В глубине души он надеялся, что Мистер Эм запретит ему ехать в Москву. Ведь теперь он его работодатель — а сейчас, вроде как, будние дни… Хирург даже не знал, хочет он видеть свою дочку или нет. Он запутался.
— Софийка — боль и печаль моя, — вдруг заговорил миллионер. — Не могу смотреть, как чахнет этот цветок, волнуюсь за нее, но не могу найти выход, чтобы ей помочь. У нее такая болезненная красота. Как мне ее не любить? Это такая любовь, которую не передашь словами. Любого, кто её замуж возьмёт — озолочу, — сказал Мистер Эм. — Но это должен быть достойный человек. Очень достойный.
— В каком смысле? — спросил Александр. — Озолочу?
— Приданое дам, — объяснил миллионер. — Не самое большое, конечно… Но миллионов сто — могу. Разумеется, если сам буду видеть и чувствовать, что любовь крепка. Ну или хотя бы расчёт верен. У вас есть на примете достойный кандидат?
У него возникло ощущение, что Эммануил скучает в своей деревне, а потому ищет развлечений. И прямо сейчас он ведёт какую-то игру с ним, столичным хирургом. На пару с деревенской ведьмой, которую не смогли изменить даже годы, проведённые в Москве — и не только в Москве.
— Мне всё-таки обязательно брать Софию с собой? — спросил хирург. В глубине души он надеялся, что Мистер Эм будет настаивать.
— Это даже не обсуждается, — отрезал он. —м Берите её и «БМВ». Даю вам два дня. А потом — возвращайтесь, и продолжайте заниматься своей работой. Для меня сейчас очень важно, чтобы амбулатория была сдана в срок. Позовём телевидение, а хотите? Вызовем каких-нибудь чиновников. Чтобы они ходили, чмокали и видели, как нужно работать.
— А где она? Где София.
— Не волнуйтесь, прилетит, — улыбнулся миллионер. — Слышали, как её тут называют? Ведьмочка, ха. Самое милое прозвище, которое я когда-либо слышал. Ну не надо смотреть на меня, как на сумасшедшего. Она звонила мне ещё утром и просила отвезти в Москву. А тут как раз Вы с этим, прости господи, тестем. Я считаю, что совпадений в этой жизни не существует. А Вы как думаете?
Хирург почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. В дверях стояла София. Одета она была необычно, если не сказать — вызывающе. Игривый взгляд — будто вчера они и правда провели вечер в объятьях друг друга.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение - лайк и подписка))