оглавление канала, часть 1-я
Честно говоря, мне это уже надоело, к тому же, не нравилось, когда по отношению ко мне употребляют не совсем цензурную, ругательную лексику. Да и какой милой, интеллигентной, хорошо воспитанной девушке, коей я себя, не без основания, считала, такое могло понравиться!? Поэтому, плюнув на все возможные последствия (два раза же не убьют, в конце-то концов, как говаривала моя подруга Валька!), я, растянув рот в улыбке, что было не очень просто в моем состоянии, пропела (правда, «песню» подпортил мой хрипловатый голос. Ну уж тут, извиняйте, коли что не так), отбросив всяческие церемонии, переходя на «ты»:
- Вообще-то, мне при рождении дали другое имя. Но ты об этом, наверняка знаешь. Поэтому, у меня к тебе вопрос: ты уже родился идиотом, или тебя просто плохо воспитали?
Проговорив это, я даже слегка зажмурилась, вжав голову в плечи, ожидая очередного тычка, а может, чего и похуже. Стылый, наверняка, (точно-то я видеть в темноте этого не могла) позеленел от злости. Но вот зубовный скрежет я слышала совершенно отчетливо, и это доставило мне некоторое удовлетворение, несмотря на ожидаемые последствия. Он даже начал слегка задыхаться от бешенства, потому что, на выдохе у него пошли сплошные возгласы и междометия.
- Да я тебя… !!! Ах ты…!!!
Но тут опять вмешался Образов (поистине, в последний час он стал почти что моим ангелом, пусть не хранителем, но, все-таки, каким-никаким, защитником. Интересно, с чего бы вдруг?). Он довольно крепко схватил Стылого за руку, и зло прошипел ему в лицо:
- Ты зачем сюда пришел, придурок!!!?? Дело делать или с девкой языкатой воевать?! Или, быть может, мне в своем отчете так и отразить, что, мол, саботировал задание, отвлекаясь на всякую чушь?! Как считаешь?!
Стылый попытался выдернуть свою руку, но с Образовым ему было не тягаться. В конце концов, он сердито, с каким-то подвизгом, выкрикнул:
- Все, все… Пусти!! – А потом ко мне: - А ты вставай! Слышала, что командир сказал? Время не терпит! – Слово «командир» он проговорил довольно язвительно. Впрочем, на Юрия это, кажется, не произвело особого впечатления.
Вставать мне не хотелось. Нет, даже не так… Хотелось, чтобы быстрее все закончить, но вот сил на это почти не оставалось. Опираясь здоровой рукой о камень, я попыталась подняться. Получилось с третьей попытки. На помощь мне никто не кинулся, что, в общем-то, было вполне ожидаемо. В голове, помимо пустоты и звона еще царила некоторая сумятица. Поведение Образова меня озадачивало. Он друг или враг, черт побери?! Вроде бы, он за меня заступался. Но при трезвом размышлении, коим я сейчас обладала не в полной мере из-за своего физического состояния, мне казалось, что таким образом он не печется обо мне, как обо мне, а пытается лучше выполнить свое задание, для чего я нужна ему была, как некий инструмент. Хотя, если он заговорил об ответвлении, которое он помнил, то на кой ляд тогда я им сдалась? В общем, ни к чему конкретному мне так и не удалось прийти. И осознавать это было горько. Не привыкла я ощущать себя беспомощной. В конце концов, я решила, что надо исполнять свой долг, а все остальное… Будь, что будет.
Так как я не успела далеко отойти от выхода из подземелья, то далеко мне обратно идти и не пришлось. Состояние было каким-то странным. В теле будто появилась некоторая легкость, мир вокруг как-то странно двигался, словно я сидела в вагоне поезда, который только-только тронулся, и смотрела в окно. В общем-то, это было вполне объяснимо. Крови я потеряла достаточно, да и все остальные нагрузки не прошли даром. Но состояние собственного здоровья меня сейчас не волновало. Зачем здоровье, приговоренному к смерти? Заботило только одно: суметь довести своих недругов до того, памятного мне по моим видениям, зала. А дальше… Думать об этом не хотелось. Я уже была готова опять ползти обратно в узкий проход, когда Образов проговорил, обращаясь к Стылому:
- Я бы на твоем месте Степана взял с собой. Мои справятся с тремя связанными людьми, а нам внизу может пригодиться его помощь. – И добавил, несколько равнодушно: - Впрочем, решать тебе. Твой сын – твои заботы. Но если ты не возьмешь его с собой, тогда, мне придется взять кого-то из своих людей.
Анатолий посмотрел на своего «друга» испытывающе, словно пытаясь прочесть его мысли, а потом, словно нехотя, кивнул головой:
- Я позову Степана… Думаю, ты прав, так будет лучше…
Я мысленно с ним согласилась. Точно, будет лучше. Если уж давить гадючье гнездо, то сразу уж, вместе со всеми змеенышами.
Лютов (или Стылов, сам черт не разберет) негромко особым образом свистнул, словно какая-то ночная птица ухнула, и тихо позвал:
- Степан…
Прошло не более минуты, когда я услышала голос крысеныша, который я не спутала бы ни с каким другим даже будучи в горячке:
- Звал…?
Стылый коротко бросил:
- Пойдешь с нами… Там ты мне можешь пригодиться. А тут и без тебя справятся.
«Сынок» засопел недовольно и пробурчал:
- Как же так, батя?! Ты же мне веселье обещал…
«Батя» довольно жестко отрезал:
- Успеется, никуда от тебя не уйдет… Но, сначала дело, а уж потом и веселье будет… - И он коротко хохотнул, видимо, в предвкушении этого самого «веселья».
А у меня по шкуре мороз пополз волной, потому что, я понимала, о каком таком «веселье» идет речь. Я сжала зубы, и мстительно про себя подумала: «Веселья хотите, гады?! Я вам обеспечу «веселье»! Главное, от собственной радости не захлебнитесь!!»
Я опять собралась лезть обратно первой, но Стылый меня остановил.
- Первым идет Степан, ты за ним, потом ты, - это он Образову, - а я замыкающим. Так оно вернее будет.
Юрий Геннадьевич равнодушно пожал плечами, мол, дело хозяйское. Мне, в общем-то, порядок нашего прохождения сквозь лаз, тоже был безразличен. От этого ничего уже не зависело. Нет, лукавлю. Была у меня, конечно, мысль, что пройду первой, а потом потихоньку камушком по темечку всех потюкаю. Но это было бы уж слишком хорошо, так славно было бы, что в реальность этого плана вовсе не верилось. Что-то внутри меня шептало: «Каждый должен пройти свой путь до конца, не пытаясь изменить судьбу. Все равно, она вернет тебя туда, откуда тебе удалось увильнуть. Зачем продлевать эти «салочки». Делай, что должно, и будь, что будет…» Я усмехнулась собственным мыслям. Но долго философствовать мне не позволили. Степан уже прошел в лаз, теперь была моя очередь. Жесткий толчок в спину, и злобное шипение: «Давай…!» заставили меня опять упасть на колени. Позади послышался ворчливый голос Образова:
- Если ты хочешь, чтобы она нас привела к цели, веди себя сдержаннее. Иначе, она и десяти метров не пройдет. Не забывай, что для нас важен результат, а не твое чувство удовлетворенной мести. Сначала – результат, все остальное – потом. Ты меня понял, друг мой?
Последнее предложение было озвучено вкрадчиво-настораживающим шепотом. Даже у меня мурашки побежали, почему-то, по темечку. По какому месту они побежали у Лютого спросить не рискнула. Но «друг», скорее всего, понял, потому что больше ни тычков, ни шипения не последовало. Он даже помог мне в берлоге, пролезть в дыру, видя, как я неловко управляюсь одной рукой. Но слов благодарности за это он от меня не дождался.
Степан с зажженным фонариком уже ждал меня на другой стороне лаза. Я, неловко вывалившись из прохода, стала с трудом, опять, с тех же самых четверенек, подниматься на ноги, когда он подошел ко мне с неясной целью и поганой улыбочкой на своих тонких губах, что делало его сравнение с крысенышем еще более актуальным. С презрительной ухмылкой занес ногу для пинка. Но я была настороже, ожидая чего-то подобного. Поэтому, упав на бок, откатилось не очень ловко в сторону. Нога Степана просвистела рядом с моим ухом и впечаталась в каменную стену. Сил в этот удар он вложил немало, поэтому и завыл от боли весьма впечатляюще. Не успела я позлорадствовать как следует, как он накинулся на меня с очередным пинком. И, наверное, мне бы мало не было, но тут из щели показалась голова Образова. Он сразу сообразил, что происходит, и заревел медведем:
- Степан!!! Я с тебя с живого шкуру спущу, если еще тронешь ее! И папаша твой не поможет!!! Идиот малолетний!!! Если она не сможет идти, ты нас поведешь, придурок несчастный?!
Степан отошел от меня и надулся как мышь…ой, простите, как крыса на крупу или еще на что-нибудь такое же. Юрий Геннадьевич, выбравшись окончательно, помог мне подняться, и дал мне в руку фляжку с водой. Сделав несколько глотков, я выдохнула с некоторым облегчением. Вода была горьковато-терпкая. Мне показалось, что в ней было что-то намешано, что-то тонизирующее. Потому что, через пару минут я почувствовала себя чуть лучше. Зрение немного прояснилось, голова стала работать лучше, да и саднящая боль во всем теле слегка утихла. Я подумала, что в поступках Образова было больше простой логики, чем заботы. Или нет? В общем, его поведение, все его действия и слова приводили меня в замешательство. Я никак не могла прийти ни к одному окончательному выводу. Голову ломать над этим не стала. Сейчас это уже было без надобности. Черту я уже переступила, а остальное не имело значения.
Из земляного отверстия показался Лютов, или как его там. Включив свой фонарик, он с любопытством стал осматриваться. Дожидаться, пока он налюбуется окружающими красотами, я не стала, а просто тихонько покандыляла по коридору вперед (или назад?). Мужчины шли за мной тихо о чем-то переговариваясь. Я не прислушивалась к их разговору. Зачем? Все, что меня интересовало, я уже знала, а через несколько часов, думаю, узнаю и все остальное. Там, куда я собиралась отправиться, никаких тайн не было, как и не было в них нужды.