У Ланы перехватило дыхание. Как это возможно? Он в своем уме? Вот так взять ребенка и как вещь без предупреждения увезти за двести с лишним километров в соседний город?! Она сразу же попыталась набрать Сергея, но он отключил телефон. Лана не представляла, что он сказал Кате, как себя чувствует сейчас дочка, которую вот так ни с того ни с сего куда-то везут. Буквально недавно, когда Лана была в больнице, Сергей позволил Катюшке скитаться по чужим людям, а сейчас просто взял и забрал ее из дома, от матери.
Свою бабушку, мать Сергея, Катя видела нечасто, пару раз в году максимум. У них были ровные отношения, но не более. Свекровь всегда была занята собой, ей было не до внучки. Зачем тогда ее туда везут?
Лана не представляла, знала ли об этой ситуации заранее свекровь. Неужели они сговорились? И взрослая женщина, сама мать, согласилась участвовать в таком? Лане казалось, что это сон. Так не бывает. Она нажала вызов. Уже глубокая ночь, но ей было все равно. В трубке раздался заспанный голос. Лана не слышала свекровь уже много месяцев, она прекратила общение, после последнего визита Надежды Петровны.
Лана была на седьмом месяце, когда вдруг без приглашения заявилась свекровь, причем с ночевкой. Где и как размещать ее в однокомнатной квартире женщину не волновало вовсе. Она расположилась с сыном на кухне, за ужином, а Лана ушла в комнату, закрыв за собой дверь. Обложившись подушками, читала книгу. В квартире было тихо, Катюшка уже уснула. За стенкой раздавались приглушенные голоса, Сергей обсуждал что-то с матерью. Лана не прислушивалась специально, она очень устала. Ей было тяжело находиться в квартире с мужем, а тут еще и свекровь.
И вдруг очень отчетливо Лана услышала фразу, от которой ее передернуло.
— Ну что ж, сынок, придется жить на два дома. Куда она денется от тебя с пузом, да с дитем? Ничего, многие так живут…
— Лана так не сможет. Ты ее не знаешь.
— Да что уж… Не сможет… Детям отец нужен. Никуда не денется, уж поверь мне.
Они еще долго сидели на кухне, и чтобы не услышать даже случайно больше ни слова, Лана перебралась в другой конец комнаты на кровать к Катюшке. Там и уснула.
Утром свекровь она выгнала. Сергей виновато посматривал, но за мать не заступился и она, возмущаясь и негодуя, все-таки отправилась на вокзал брать билет на поезд.
Лане не было стыдно. Было лишь ощущение, что ее снова окатили грязью. Она никогда не симпатизировала свекрови, но не могла себе и представить, что мать может давать такие советы сыну. Будь у нее сын, Лана перестала бы с ним разговаривать, узнав, что он поступает недостойно и непорядочно. Это было бы ее педагогическое фиаско, полный провал в воспитании.
И вот теперь Катюшка едет в дом к Надежде Петровне, а что делать ей, Лане, непонятно.
— Надежда Петровна, здравствуйте!
— Лана? Что случилось? Что-то с Сережей? Катей?
— Надежда Петровна, вам ничего Сергей не говорил?
— Нет. А что? Что он должен был сказать?
— Он забрал вчера Катюшку, сказал, что отвезет ее в аквапарк, а вместо этого они едут к вам…
— Как едут? Когда?
— Прямо сейчас. Я сама ничего не знаю, — устало произнесла Лана, стараясь не заплакать.
— Ну хорошо… Едут так едут.
Свекровь помолчала.
— Ты сама во всем виновата! — вдруг истерично крикнула она в трубку.
Лана вскинула голову. Она готова была высказать всё, что она думает об этом — о ее сыне, о ней самой, о том, как всё это выглядит… Но понимала, что все слова будут бесполезны. Они разобьются о стену равнодушия и холода. Ее главной задачей сейчас было вернуть дочь. Любыми способами. И ругаться со свекровью — значит спровоцировать ее на возможные поступки, которые навредят и Лане, и Катюшке.
— Когда они приедут, пожалуйста, сообщите мне. Я все равно не буду спать.
— Ладно, — неохотно пробурчала свекровь и положила трубку.
Лана открыла интернет и начала искать расписание поездов до Пскова. Утренний поезд отправлялся в девять часов. Мест в продаже много. Она заказала билет, оплатила его и села рядом с кроваткой на диван.
Уснуть невозможно. Главное, завтра успеть вовремя и забрать Катю домой. Лана даже не допускала мысли, что у нее что-то может не получиться.
Ночью так и не смогла даже задремать. Ее съедала тревога и неопределенность. А вдруг Кати нет у свекрови? А вдруг Сергей обманул ее и увез ребенка неизвестно куда? А вдруг она больше никогда не увидит Катюшку? Таких историй тысячи. Лана и представить себе не могла, что она может оказаться на месте несчастных женщин, у которых бывшие мужья похищают и прячут детей. Думать об этом было невыносимо. А не думать — невозможно.
В четыре утра она налила себе кофе и, отхлебывая из большой керамической кружки, которую ей подарила на 8 Марта Катюша, подошла к окну. Городок спал, в парке тихо застыли деревья с черными ветками. Они были растопырены во все стороны, как пальцы великана. Стало жутковато, и казалось, что темнота никогда не отступит. Лана обхватила кружку двумя руками, ей было холодно.
Она вспомнила, как родилась Катюшка, как она уже с восьми месяцев полюбила книги и могла часами играть с ними, перебирая страницы. В два года она наизусть рассказывала все сказки Чуковского. У Ланы никогда не было проблемы, что подарить дочери. Конечно же, книгу! Да, вот так необычно и старомодно, но это действительно, всегда был лучший и самый дорогой подарок. В обычные дни Лана покупала тоненькие книжки в ларьках, приносила их из библиотеки. А вот на праздники она выбирала красивые, объемные и дорогие издания с яркими картинками и бесконечными сказками, стихами и рассказами.
Катюшка быстро научилась читать, и это стало самым ее большим удовольствием в жизни. В прошлом году они вместе читали книгу о Любопытной корове. Лане и самой очень нравились истории, в которые то и дело попадала незадачливая Буренка. Иногда они смеялись до слез, и корова с большими глазами, длинными ресницами и светло-коричневыми пятнами на шкуре, стала их всеобщей любимицей. Тогда подружка из садика пригласила Катюшу на свой день рождения, который она собиралась отмечать на мастер-классе в студии керамики. Лана видела фотографии, где дети, заляпанные глиной, высунув от старания языки, ваяли, создавали, творили свои шедевры.
Кружка получилась в виде толстой коровы, со смешными рогами, немножко кособокая. Но после обжига и раскрашивания, она стала выглядеть так празднично и необычно, что Катюша решила подарить ее матери. Через несколько дней поделку можно было забирать домой. Катя вышла из мастерской очень довольная и гордо протянула Лане прозрачный пакет. Сквозь тонкую пленку на нее таращилась Любопытная корова, ставшая тут же такой родной и любимой. Лана очень берегла эту кружку, и сейчас ей казалось, что ее руки сжимают не гладкие бока керамики, а теплые пальцы дочери.
Было семь часов утра, когда Лана собрала сонного Кирюшку, сложила все необходимые для него вещи в сумку, перекинула ее через плечо и вышла из дома Нужно успеть добраться до вокзала. Она не брала с собой коляску, слишком громоздкая и без помощи посторонних ни в метро, ни в поезде ей не справиться. У нее была специальная переноска, которая закреплялась на груди и позволяла комфортно расположить ребенка, не навредив ему.
Это было первое путешествие с Кирюшкой, и Лана надеялась, что вынужденная поездка пройдет максимально удачно. К вечеру они уже должны добраться до дома свекрови. Она впервые увидит внука, а Лане, несмотря ни на что, нужно будет как-то с ней общаться и сделать всё, чтобы уехать вместе с Катей. Она быстро добралась до вокзала, до отправки поезда было еще много времени. Оно тянулось медленно, как будто кисель, и Лане казалось, что каждая минута, проведенная здесь, отодвигает ее от дочери все дальше и дальше.
Наконец поезд подали и Лана с Кирюшкой заняли свое место. Поезд был повышенной комфортности, с мягкими полками, предлагался даже завтрак. И это было очень кстати. Лана была голодна. Она совсем ничего не поела утром, кусок не шел в горло, поэтому с удовольствием съела и омлет, и бутерброд и запила все это фирменным сладким чаем. Ей удалось даже немного поспать, пусть неглубоко и урывками, но это принесло отдых.
Кирюшка тоже не капризничал. Он с любопытством разглядывал всё вокруг, вызывая приступы умиления у всех без исключения. Из соседнего купе выглянула девочка лет пяти, чуть младше Кати. Она серьезно и сосредоточенно разглядывала Кирюшу, а когда он уронил погремушку, подобрала ее и протянула малышу. Лана улыбнулась, поблагодарила, забрала игрушку и спросила:
— Тебя как зовут?
— Василиса, — все так же серьезно ответила девчушка.
— А это Кирюша, Кирилл…Хочешь с ним поиграть?
Девочка, осмелев, кивнула головой и подсела поближе.
— Он смешной. Он умеет ходить?
— Нет, что ты, он даже сидеть еще не научился, — с улыбкой ответила Лана. — Но он очень старается расти.
— А у меня нет братика. И сестренки тоже. Зато есть кукла. Она как живая: ест, пьет из бутылочки и даже памперсы ей нужно надевать…
— Здорово, — искренне восхитилась Лана. Она даже на мгновение забыла о неприятностях, что свались так нежданно-негаданно.
— А куда вы едете? — спросила Василиса. — Домой?
— Нет, мы едем к сестренке Кирюши. Ее зовут Катя, ей шесть лет, мы едем, чтобы забрать ее домой. Она сейчас у бабушки.
Василиса еще некоторое время расспрашивала Лану о подробностях их поездки. Она оказалась очень смышленой и разговорчивой девочкой. Через некоторое время Вася, как она себя гордо называла, смело играла с Кирюшкой, показывала ему сороку-ворону и вертела перед глазами малыша его любимым бренчащим жирафом.
Вот так они и оказались в Пскове. Лана заранее забронировала номер в гостинице, ночевать все равно придется здесь. Даже если удастся сразу забрать Катю, обратный поезд отправляется только завтра утром. Гостиница была совсем недалеко от вокзала.
Лана, оставив вещи в номере, вызвала такси и назвала адрес свекрови. Вскоре машина остановилась перед нужным ей подъездом. Лана взглянула наверх, нашла глазами окно на третьем этаже. Свет горел. Значит, свекровь дома и даже не подозревает, что Лана приехала. Но там ли Катюшка? С отчаянно бьющимся сердцем Лана стала подниматься по ступенькам. Вот и дверь. Она нажала на кнопку звонка. В глубине квартиры раздался невнятный шум, и Надежда Петровна, даже не спросив, кто пришел, резко распахнула дверь.
— Лана???
***
Лана бесцеремонно отодвинула свекровь и прошла в прихожую. Не будет же она драться с ней? Из комнаты выбежала Катюшка. Глаза заплаканные. Внезапно нахлынула волна злости и раздражения. Вся интеллигентность и воспитанность Ланы исчезли в мгновение ока. Катюшка молча прижалась к ней, как будто боялась, что сейчас ее снова заберут. Лана присела на корточки, отвела волосы с лица дочери и ласково сказала:
— Катюша, одевайся, поехали домой.
Всхлипнув, дочка начала обуваться, торопливо искала куртку и шапку. Лана, не обращая никакого внимания на Надежду Петровну, помогала Кате.
В этот момент свекровь словно очнулась:
— Куда ты потащишь ребенка на ночь глядя? Раздевайся сама, чаю попьем, обсудим все. Сейчас Сережа придет…Мы же не хотим чего плохого… Ты тоже баба ведь, понимать должна. Ну, погулял мужик недолго, ну что теперь? У меня тоже гулял, дак я подождала, когда перебесится. И ничего, жили себе…
— Катюш, где твой рюкзачок?
Лана не реагировала на слова свекрови.
Надежда Петровна, не терпевшая непокорности, изменилась в лице. Ее не слушают? И кто? Эта «мирихлюндия», как презрительно в шутку она называла иногда Лану. Что она может вообще? Она даже без очереди никогда никуда не пролезет! Сроду места себе не отвоюет, где надо! Вон, несколько лет назад, были они на свадьбе у одноклассника Сергея и что? Свадьба пышная была, с тамадой веселой, водки было закуплено столько, что ящики не поместились в столовой, где молодые отмечали. Все собрались у входа заранее, а потом двери-то отворили, молодые сначала прошли, а следом и гости. Так все нормальные люди кинулись места занимать! Ну, потолкались, ну надо было проявить себя, так зато места хорошие, поближе к жениху и невесте достались бы.
А эта? В сторону отошла, лицо как у королевны надела, да и посматривала всё с презрением, мол, не чета я вам тут всем. Уже после, как все расселись, да за салаты принялись, только тогда прошла спокойно и свободное место заняла. И этот телок, Сергей, тоже с ней вместе корчил из себя интеллигента вшивого. Не в нее уродился. Все молчком, нигде ни поскандалит, ни нахрапом не возьмет. Весь в отца, царствие ему небесное.
Надежда Петровна родила сына по тем временам поздно — в двадцать восемь лет. Да и то потому, что все расспросами замучили, когда да когда? А ей некогда такими глупостями заниматься, она торговый техникум закончила, товароведом устроилась. Уважаемый человек, все на поклон идут. То продукты, то ковер, то сервиз отложить для нужных-то людей. По имени отчеству называют, везде почет. Даже вон книги дефицитные приносили, стоит до сих пор в шкафу это добро, кому надобно? Но красиво, корешок к корешку, буквы с позолотой. Родить-то родила, да матушке своей и сплавила на воспитание. Так, иногда забегала посмотреть, что да как, курточки, штанишки югославские передать. Воспитание бабушки было суровым. Она очень властная была, всё только, как она требует, должно быть. Да и странности за ней водились. Всё ходила по дому и тряпкой терла, терла без конца. С каждым годом это становилось заметнее, но Сережка уже в школу пошел, пришлось его домой забирать.
А сколько сил она положила, чтобы его выучить? Хотела, чтобы на юриста пошел, а он на социологию какую-то подался. Кому нужен-то социолог? Интересно, видите ли, ему было. А теперь что? Был бы юристом, пошел бы в нотариусы и горя не знал. И местечко она уж ему бы нашла, знакомых-то в городе много. Да еще пока учился, в группе к нему буквально прилипла такая хорошая девочка. Всё проходу ему не давала. Не красавица, правда, но родители при должности, квартирка двухкомнатная, к Сережке и так и эдак. А он? Взял и женился, не пойми на ком. Без году неделя знакомы, а он нате вам — свадьба. Говорила она ему — не торопись, к чему это всё? Нет, смотрит на эту гордячку, глаза горят. Женюсь и всё тут. А теперь вот что?
Хорошо, хоть квартирку по долям расписали. Конечно, бо́льшая часть на Лану записана, но и Сережке выделено, а значит, имеет право. Хозяин. Однокомнатную квартиру не перегородишь пополам, вот и будет, куда Сереженьке вернуться. Пусть бы уж лучше с этой остался, а то неизвестно, с кем там сейчас крутит. Вдруг не такая простодырая как эта окажется? Надежда Петровна смотрела на Лану, на Кирюшку и в ней боролись два человека: она вроде и бабушка, и внук вон какой хорошенький, и Катя родная, а с другой стороны: сын-то тоже родной, его надо поддержать. Опять же, вдруг получше устроится. Там девица с машиной даже. Тем временем Лана взяла Катюшку за руку и открыла дверь.
— До свидания, Надежда Петровна.
Свекровь не препятствовала их уходу, было ощущение, что она рада. Ведь Сергей привез внучку без предупреждения, а у нее свои дела есть. Что ж ей с Катей, что ли возиться всё время? И одну дома не оставишь, боязно. Так что и хорошо, что уедут, сами потом во всем разберутся.
Лана уже выходила из подъезда, когда столкнулась с Сергеем.
— Ты? Ты как тут оказалась?
— На поезде приехала. Отойди. Я забираю Катю, ей лучше дома, не дергай больше ребенка, пожалуйста. Оставь нас в покое. Живи своей жизнью.
Лана повернулась, чтобы выйти из двора и подождать такси за углом, но Сергей схватил ее за руку.
— Ты! — буквально прошипел он с перекосившимся от злости лицом. — Я сам буду решать, как и где мне жить! Если ты рассчитываешь, что вот так легко можешь от меня избавиться, ты ошибаешься!
Кирюшка отчаянно, басовито заревел, и Лана попыталась освободить руку, но Сергей вцепился намертво. Ей было больно.
— Отпусти, — тихо, но веско произнесла она.
Она посмотрела на Сергея с ненавистью. Он делает больно ей, он издевается над ее детьми. Откуда-то из глубины души появилась ярость и желание избавиться от этого человека навсегда.
Продолжение следует...