Получив желтоватый листок-выписку, исписанный мелким заковыристым почерком, Николай натянул одежду с чужого плеча, вызвал такси и шаркая потёртыми тапочками, которыми смог разжиться у одного из соседей по палате, торопливо покинул стены больницы. Всю дорогу до дома он нервно почёсывал шею, скулы и плечи то с левой стороны, то с правой. Ему казалось, что под кожей ползали муравьи, прогрызая извилистые ходы, вызывая нестерпимый зуд. "Разведусь с Вероникой, - крутились мысли у него в голове. - Как пить дать, разведусь. Квартира записана на мать. Денег на счету у меня немного. Разведут нас без проблем. А то слишком хвост жёнушка подняла. Пусть она на собственной шкуре почувствует, каково это оказаться в одиночестве, без денег, без связей. Она даже институт никакой не окончила. Пустышка. Единственное, что у неё есть - это сострадание. Сострадание, - скривил губы в усмешке. - Но видно и эту добродетель можно вычеркнуть из достоинств моей пока ещё жены", - так, размышляя, он и не заметил,