Начало:
Предыдущая:
Какая же истерика у Вари была после слов матери! Такого Анна ещё не видывала – Варя чуть ли не выла, катаясь по полу и стуча маленькими кулачками по нему. Матери было страшно на такое смотреть, но что ей делать она не знала, а когда стало понятно, что истерика заканчиваться не собирается, неожиданно почувствовала злость внутри. Варя ещё ей про отца что-то рассказывать будет и диктовать то, что она хочет!
Встала Анна, сделала два шага до кадки с водой, зачерпнула полный ковшик – тёплая она была, в доме ведь стоит, да вылила на дочку, строго на неё глянув:
- Что за истерика? Или совсем слов нет говорить?
Анна грохнула ковш на стол и скрестила руки на груди. Варя, постепенно, успокоилась, вытерла воду с лица, насупившись на мать:
- Я хочу, чтобы с нами был папа! Он так много интересного рассказывает! Только ты должна ему помочь вернуться! Почему ты не хочешь? – Варя говорила хрипло, надсадив голос в требовательном крике.
Анна, понимая, что дочки ещё совсем маленькие, умыла их обоих, а потом у печи усадила и сама вместе с ними присела, постаравшись как можно мягче им объяснить, что родной отец к ним не вернётся. И даже если он навещает их, то его словам верить нельзя. Варя тут вскинулась, вопросительно на мать уставилась – как так? Почему нельзя? А Анна попыталась ей объяснить, что отец родной им ничем не помогал, зато сейчас ей нашёптывает, да учит их всякому… а что из этого выйдет в итоге? Раз девочки себя взрослыми уже считают и диктовать свои правила собираются. То пускай своей головой учатся думать!
Долго Анна с дочерями разговаривала. Никаких запретов не озвучивала, понимала, что дурно это обернуться может. Так же понимала она, что и Варя и Вера – совершенно разные и подход к каждый нужен свой. И Если Варя тянется в одну сторону, то Вера в совершенно противоположную, при этом сёстры друг от друга неразлучимы были.
Быть может, и помог разговор тот, но Варя перестала с того дня требовать, чтобы отец к ним вернулся, и мать всё для этого сделала. Но, ещё сыграло и то, что Вера, в очередное посещение ночного гостя, вопрос ему задала – а какие отношения у них с матерью были? Почему она, роняя лапти, теперь должна бежать и помогать ему вернуться оттуда, куда он попал? Варя настороженно взглянула на сестру, а потом перевела взгляд на ночного гостя, который всё медлил и медлил с ответом, а потом и вовсе исчез, будто его не было.
Девочки переглянулись – странно это было! Но обе сделали для себя выводы.
Не по годам они взрослые были, конечно, но и ничего детское им чуждо не было.
Ночной гость приходил к ним, пока не исполнилось девчонкам по шестнадцать лет. Взрослые уже девицы были, и обе красавицы. Анна, конечно, за время своей жизни в предыдущей деревне всю красоту свою растеряла, поседела раньше времени, морщинами её лицо и руки покрылись, но девчонки внешностью в мать пошли, что безмерно радовало Анну. А к их глазам она давно привыкла.
Не взирая на слухи и сплетни, что плотным коконом обвивали саму Анну, к её дочерям в деревне относились попроще, особенно к Вере, которая с радостью помогала соседям, была улыбчивой и смешливой девушкой. С людьми она быстро сходилась, всегда готова была выслушать, да доброе слово сказать. Варя, глядя на сестру, её поведение копировала, но по нутру совершенно иной была, конечно же. Рано она поняла, что лучше скрывать то, что из неё наружу рвётся, в доверие втереться, да пригреться рядом с другими людьми. Часто сестёр путали, что было для них только лишним поводом для шуток над деревенскими жителями. Но шутки эти всегда были довольно безобидные, поэтому никто всерьёз не сердился на них.
А потом Вера влюбилась.
Первая любовь была трепетной и нежной, словно хрупкая бабочка, что только начинала расправлять свои крылышки. Полюбила она парня из их компании, и вот странно так – вроде раньше на него внимания не обращала, а тут вдруг глянула в глаза его, и застучало сердечко быстрее. Смешливый парень был, обычный самый, звали его Антоном, но сердечко Верочки он завоевал одним лишь взглядом. Начали молодые люди гулять вместе, ворковать друг другу нежности, постепенно отделяясь от компании, что всегда бывает, когда влюблённые никак не могут насладиться друг другом.
Несложно было догадаться, что Варя испытывала ревность. Это жуткое чувство собиралась комом у неё в груди, ведь сестра теперь намного меньше времени проводила с ней!
Анна ведь так и не вышла замуж за Григория, хотя тот и предлагал ей, но не захотела она приводить мужчину в дом, или к нему уходить, да и девочкам Григорий не нравился, причём обеим. А в чём там дело было – не стала Анна разбираться. Честно говоря, не хотелось ей мужчину рядом, нажилась она с мужем предостаточно, чтобы отвернуло её от всего мужского рода всерьёз. А если положено ей по судьбе так жить – то пускай всё идёт, как идёт. Растила она дочерей. Стараясь заложить в них всё хорошее, но иногда на Варю с болью поглядывала – чувствовала, что та гнусь, что прилипла у неё самой к душе, у Вари совсем вольготно себя чувствует. И именно из-за этого рвутся злые слова иногда с губ Вари, и любит она мелко пакостить, но, вроде как, работает материнское воспитание и наука – старается себя в узде держать.
Вот только когда сестра начала с Антоном встречаться, Варя почувствовала – сложнее ей сдерживаться стало.
И вроде умом Варя понимала – зачем промеж возлюбленными влезать, но с другой, отчаянно ей хотелось тоже самое почувствовать, что и Вера!
И как-то так сложилось, что втихушку начала Варя в лес бегать, пока Вера с кавалером по деревне гуляла, или у костра сидела в обнимку. Мать знала, про влюблённость Веры, но про то, какие мысли в голове у Вари бродит, даже и не догадывалась. Хотя и видела, что Варя мрачноватой стала, меньше с сестрой старается общаться, хотя так и держит её за руку.
Тут ещё одно событие произошло – слух по деревне прошёл, что будут у них мельницу строить! Да не простую, а особую, на которую зерно со всех окрестностей будут на помол свозить! Да и не кто-нибудь, а кто-то из большого Града! Уж как ему их деревенька приглянулась было совсем неясно, но народ не знал, радоваться этому, или огорчаться. Возьмут ли кого из местных на работу? А ну как цены на муку взвинтит, или ещё каким-нибудь налогом обложит этот, из Града? А ежели наоборот – принесёт эта мельница в деревню богатство и зажиточность? Народ роптал конечно, но никто и не думал сопротивляться постройке – а то точно хуже им будет!
Анна тоже волновалась – ведь староста сказал, что строить будут недалеко от её дома! А вдруг как-то и её домик заденут? Или, что ещё хуже, сад молодой яблоневый заставят вырубить? Вот и переживала женщина ,и за собственными переживаниями совершенно не видела, что с дочерями родными твориться.
Продолжение:
