Так и было, - кивнул Дивин. – Я проснулся ещё затемно и лежал, любуясь на тебя. Сам себе не верил, что мы вместе, что стал твоим первым и, как надеялся тогда, единственным. Меня распирало от нежности, хотелось положить к твоим ногам весь мир. Никогда раньше такого не испытывал. Наоборот, стоило получить девушку, как за одно – много три свидания, я терял к ней интерес. Может быть потому, что и до постели ничего, кроме обычной похоти к ним не испытывал? Да и соглашались они слишком быстро. Некоторые ещё до того, как я успевал озвучить своё желание…
- Итак, ты оставил меня и ушёл за сюрпризом?
- Да. В соседнем доме находилась неплохая кондитерская, а на углу – павильон «Цветы». Думал обернуться максимум за пятнадцать минут, но…
- Но? – эхом повторила Аня.
- Но на обратном пути меня перехватил Кирилл.
«Миха, беда! – проорал он, заступив дорогу. – Там… там!»
«Что случилось? – напрягся я. – Соседей затопили? Что-то разбили?»
«Твой отец приехал, а там… сам понимаешь. В общем, в две минуты он выставил наших тёлок за дверь. Прямо в чём были, выставил – в простынях. И следом приказал собрать и выбросить на площадку их шмотки. Ну, мы с Максом пособирали, что нашли, и…»
«Так, понимаю, грядёт неприятный разговор с отцом. Но беда-то в чём? С девушками, конечно, некрасиво вышло, надо было вам в гостиницу идти, там точно никто не потревожил бы».
- Сказал это, а у самого по сердцу холод разлился – если бы не друзья, то отец точно также застал уже нас. И один бог знает, что нам наговорил. Совсем не такое окончание волшебной ночи должно было быть у моей девочки! И я подумал – хорошо, что мы поменялись квартирами! А следом проскользнула другая мысль – с какого перепуга отцу взбрело в голову явиться ко мне рано утром, да ещё и без звонка?!
«Див, Василий Романович тебя ищет! – продолжал тараторить Кир. – Я не очень понял – спросонья-то и после такого фееричного пробуждения – что там стряслось, но что-то очень серьёзное с твоей матерью. Он не смог дозвониться, поэтому приехал и… Короче, Макс остался заложником. В смысле, драить квартиру – мы вчера немного намусорили, Василию Романовичу не понравилось, велел ликвидировать все следы, потом запереть дверь и ключи бросить в почтовый ящик. А меня твой пытал, где ты? Я стоял насмерть, и тогда он выпер меня за дверь с наказом хоть из-под земли тебя найти и отправить к ним домой».
- А я, Ань, - вздохнул Михаил, - ещё вечером отключил сотовый, чтобы нам никто не помешал. И забыл о нём. Я тогда обо всём, кроме тебя, забыл. А после слов Кирилла мне стало страшно – мать недавно начала жаловаться на сердце, и днём ранее отец устроил её в хорошую клинику, на обследование. К счастью, телефон был при мне. Я включил его, посыпались уведомления о пропущенных. Море уведомлений. И почти сразу прошёл вызов.
Я глянул на экран – отец! И поспешил звонок принять.
Михаил сглотнул и на мгновение прикрыл глаза.
- Ждал выговора, мол, устроил из квартиры дом свиданий и за отключенный телефон тоже.
Но отец был краток: «С матерью плохо. Очень плохо, Миша. Срочно, прямо сейчас езжай на Аккуратова, 2, в Национальный медицинский исследовательский центр имени Алмазова. Если поспешишь, то, возможно, успеешь попрощаться… Подъедешь, набери меня, тебя проводят».
- И отключился, - Дивин дёрнул щекой и снова на несколько мгновений прикрыл глаза, словно пережидал приступ острой боли.
Аня молчала, ожидая продолжения.
- Новости такие, что у меня мозг едва не взорвался, - снова заговорил Михаил. – Я, не помня себя, сунул цветы с выпечкой Киру в руки и наказал ему осторожно тебя разбудить и объяснить, что я уехал в больницу к умирающей матери. Передать, что я позвоню сразу, как только смогу. А потом он должен был отвезти тебя в общежитие и вести себя предельно вежливо и предупредительно.
Анна сжала кулачки, но перебивать не стала, ждала продолжения.
- Не помню, как завёл машину, как выехал со двора. В ушах стояли слова отца – «Если поспешишь, то, возможно, успеешь попрощаться». И я утопил педаль в пол. До сих пор удивляюсь, как доехал целым, никого не сбил и сам не убился. Спасло то, что было раннее утро и машин на дорогах оказалось мало.
- Твоя мама, - не выдержала Аня, - с ней же всё в порядке? Ты успел? Её вылечили?
- В порядке, - буркнул Михаил. – Как потом выяснилось, с ней ничего и не было. Этот спектакль родители устроили, чтобы оторвать меня от слишком, по их мнению, неподходящего увлечения. Но об этом позже, сначала я хочу рассказать, почему не вернулся и почему не позвонил.
- Спектакль…, - горько пробормотала Аня. – Кто же таким шутит? А если бы ты попал в аварию?
- У центра меня перехватил помощник отца и сообщил, что маму решили перевезти в Израиль. Мол, здесь ей ничем помочь не могут, а господин Дивин не может бездействовать и смотреть, как она угасает. Мол, там врачи лучше и они дают шансы. И я должен прямо сейчас ехать с Борисом в аэропорт, вещи и документы уже там.
- И ты поехал?
- Разве я мог в такой сложный период оставить свою семью? – мрачно переспросил Дивин. – События и новости поступали с такой скоростью, что я не успевал их осмысливать. Даже в голову не пришло, что отец что-то мутит: меня вызвали к якобы безнадёжной и умирающей матери, а сейчас вдруг появились и надежда, и время. Это же моя мама! Мысленно молился, как умел - повторяя как мантру: господи, спаси и сохрани! Как я мог заподозрить, что родители меня обманывают?! Разумеется, тут же пересел в машину Бориса, а ключи от моей забрал кто-то из людей отца. И только мы сели, как Борис попросил дать ему сотовый. Мол, его разрядился, а нужно отчитаться перед боссом. Я был как в ступоре, но о тебе не забыл. Передал помощнику отца телефон, и подумал, что наберу тебя сразу, как только тот договорит. По времени, Кирилл наверняка тебя уже разбудил, так что будет в самый раз. Объясню всё, извинюсь, скажу, как я тебя люблю. И что вернусь при первой возможности.
Анна рвано вздохнула.
- Борис при мне позвонил отцу, доложил, что мы уже едем. А потом всё случилось очень быстро – машина вдруг вильнула, и сотовый из руки помощника вылетел в открытое окно на дорогу. Я дёрнулся к дверце, но помощник остановил. Мол, куда, на скорости-то? Да и смысл – трубка уже вдребезги. Доедем до аэропорта, возьмёшь запасной, у Василия Романовича наверняка есть и не один. Но когда я поднялся в самолёт, мне стало совсем не до телефона…
- Поэтому ты не позвонил в тот день, - произнесла Аня. – Но если бы смог, то не факт, что в тот момент я захотела бы тебя выслушать.
- Понимаю – такая ночь, но утром проснулась, а парня и след простыл, - горько заметил Дивин. – Поэтому ты подумала, что я сбежал?
- Нет, я так не думала даже когда обнаружила, что одна в квартире, - отрицательно качнула головой Аня. – Я верила тебе и любила – как никого в жизни. Первое, что пришло в голову, как я уже говорила, это то, что ты побежал за цветами. И я ждала, предвкушая. Но вместо тебя появился Жоров. Говоришь, отдал ему для меня букет и круассаны? Кирилл пришёл с пустыми руками.
- С пустыми, – теперь очередь повторять эхом перешла к Дивину.
- И он ни слова не сказал, что с твоей мамой приключилась беда.
- Да?! И… что же он сообщил?
- Что ты терпеть не можешь женские истерики, поэтому не стал ждать моего пробуждения. Ты уехал к себе и поручил ему, Кириллу, донести до меня простую мысль – продолжения не будет! Мне надлежит выбросить из головы все розовые мечты и вернуться на своё место. Мол, ты получил от меня всё, что хотел, я тебя больше не интересую, от слова «совсем». А так как квартира чужая и вот-вот явится её владелец, который лично мне её не сдавал, то надо отсюда валить, пока не привлекли за воровство или проституцию.
- Тварь, - прорычал Михаил, сжимая кулаки. – Какая же…
- Я ему не поверила, но задерживаться в квартире не стала. Уж больно масляные взгляды Жоров на меня кидал. Да что там – кидал? Он прямым текстом сообщил, что раз мне сохранять уже нечего, то и кобениться не пристало. Сказал, что готов утешить и подсластить пилюлю.- Я его закопаю… Он что-то тебе сделал?
- Нет. Я ясно дала понять, что живой не дамся. А он…
В этот момент из-за стены донёсся приглушённо звучащий детский плач.
- Миша проснулся! – подскочила Аня и ринулась к двери.
- Продолжим позже, - крикнул вдогонку Дивин и, проводив её взглядом, схватился за сотовый.
* * *
- Девчонка подождёт, всё равно она ещё ничего не понимает,– Егор решил разговор не откладывать и потянул Олёну в сторону спален. – Мне тоже есть что тебе сказать.
- Ай, мне больно! Отпусти! – женщина рывком выдернула руку из захвата и показательно потёрла запястье. – Понимаю, не терпится. Я и сама горю, но в этом доме нам нельзя. Если Андрей… Геннадьевич узнает, что мы спим, нам не поздоровится. Потерпи, милый!
Она хихикнула, и Егор пришёл в себя.
- Ты права, надо быть осмотрительнее, - ровным голосом произнёс он и отступил на шаг. – Идём ко мне.
Дальше шли молча, но каждый у себя в голове прокручивал варианты грядущего разговора.
- Подожди минуту, проверю кое-что.
Войдя в дверь, Егор быстро обошёл комнату, скользя взглядом по стенам и потолку. Затем заглянул в ванную и гардероб. Потом ещё раз оценивающе огляделся – камеры не видно, а тщательно искать нет времени.
Но есть вероятность, что отец просто не успел ничего поставить. Или не захотел – Андрей Горин слишком уверен, что всё и так идёт по его плану. А камера в комнатах сына – обнаружь он её – могла бы заморозить и так непростые отношения до абсолютного ноля. Тем более что ему, Егору, тоже есть чем отца прижучить – тайна рождения Агаты, например.
И он махнул рукой Олёне, приглашая её войти.
- Сядь. Итак, мы женимся.
- Ты против? – напряглась молодая женщина.
- Нет! Но хотел бы получить полную информацию. Я считал, что ты родила от меня, и вдруг узнаю, что это ребёнок моего отца. Сама понимаешь, в каком я шоке, а ведь нам предстоит изображать любящую семью!
- Егорушка, я не виновата, - жарко забормотала женщина. – Ты же знаешь своего папу! Он не оставил мне выбора, можно сказать, взял силой. Да, так и было! Мне пришлось уступить из любви к тебе!
- ???
У Горина-младшего брови взлетели к линии роста волос, но задать рвущиеся с языка вопросы он не успел.
Олёна всхлипнула и продолжила:
- Да, ради тебя! Он пригрозил, что ты серьёзно пострадаешь, если я не уступлю. И что мне было делать? Пришлось подчиниться. Теперь ты понимаешь, как я тебя люблю?
- Гм… Понимаю, - ответил он. – А беременеть-то зачем было?
- Это вышло случайно! Андрей не любит резинки, он сказал, что успеет. И… не успел. А потом запретил прерывание. Сказал, что не важно, чей, главное, не чужой.
- Андрей, значит…
- Мне надо его по имени-отчеству звать? – огрызнулась Талова. – Я так и делаю – при всех. Но сейчас мы наедине. Согласись, после того, как видела мужчину голым, выкать ему глупо.
- Так, ладно, опустим. Я не хочу знать, что и как у вас было, меня больше интересует, что и как будет теперь.
- С ним? Больше ничего не будет, - повела плечом Олёна. – Мы с тобой женимся, и Андрей для меня только свёкор.
«Гм, а у родителя-то совсем другие планы! – хмыкнул он про себя. – Интересно, кто кого дурит?»
- А что думают твои родители? – произнёс вслух.
- Вот сегодня вечером и узнаем. Но я уверена, что когда мы объявим им о воссоединении, мама и папа будут счастливы. Об этом-то я и хотела с тобой поговорить.
Талова грациозно встала со стула и приблизилась к Егору. Наклонилась, демонстрируя содержимое своего декольте, и слегка царапнула ноготками по плечу мужчины.
- Отец для меня всё сделает, Егорушка! Но только если будет уверен, что отдаёт любимую дочь в надёжные руки. Мои не знают о нюансах рождения Агаты, и не должны узнать. Это важно, потому что папа временами удивительно твердолоб. Если уже что-то вбил себе в голову, то не передумает. Боготворящему дочь и внучку зятю он свой бизнес доверит, а вот стареющему изменнику-свату – никогда. Понимаешь, о чём я?
- Более-менее.
- Нам проще поддакивать и слушаться. Есть такая поговорка: «Ласковое теля двух маток сосёт». Я собираюсь вытянуть из наших родителей всё до капли!
- Даже так…
- Да! Они пожили, теперь наша очередь. А после того как твой отец со мной поступил, отобрать у него всё до копейки будет только справедливым! В общем, при посторонних и особенно при моих родителях, тебе придётся изображать нежное и трепетное отношение к девчонке. Ну и ко мне, разумеется. И тогда папа приблизит тебя к себе и постепенно начнёт вводить в бизнес. Сначала сделает помощником, потом заместителем и, наконец, генеральным. А когда заполучим возможности моего папы, то легко разделаемся и с твоим.
- Оль, но у меня как бы есть чем заниматься. Смею напомнить – я не бедствую – и деньги, и бизнес. А начинать заново, фактически с нуля… Увольте!
- Денег много не бывает! - отрезала Олёна. – Тем более что у папы масштабы побольше и покруче. И долго это не протянется – год, максимум, два.
- Откуда такие сведения?
- У отца какая-то мудрёная онкология, - сморщила носик Талова. – Врачи дают не больше двух с половиной лет.
- С чего ты это взяла? – удивился Егор. – Я видел Макара Гавриловича, он в прекрасной форме.
- С того, что лично держала в руках медицинское заключение, - фыркнула Талова. – Я как-то залезла в его личный сейф – не тот, что в кабинете, а тот, что в спальне.
- И как это тебе удалось?
- Просто мимо шла, - пожала плечами Олёна.
«Угу, просто шла мимо родительской спальни, - хмыкнул про себя Егор. – Ну и змея же ты, Олька! С тобой надо ухо востро держать и спиной, на всякий случай, лучше не поворачиваться…»
– Папа как раз в ванну ушёл, - продолжала Талова, - а он меньше получаса не полощется. Увидела, что дверь сейфа приоткрыта. Грех было не полюбопытствовать. Так вот, там лежало завещание и кое-что ещё. Всё внимательно читать не стала, только бегло просмотрела: маме одна из городских квартир, все её драгоценности, плюс пожизненное содержание. Надо сказать, не особенно щедрое. Мне – вторая квартира, мои драгоценности… Глупо же да? Раз они и так мои, зачем отдельно перечислять каждое кольцо, цепочку или кулон? Пожизненное содержание, тоже такое, что едва-едва концы с концами свести, плюс проценты от акций. А всё остальное, все деньги, вся недвижка, машины, компании и контрольный пакет холдинга – внуку! И пока он растёт, за имуществом будет смотреть мой муж и отец этого внука.
- Даже так.
- Угу. Там много ещё всяких уточнений и дополнений, я не вникала подробно. Запомнила одно – если мальчика у меня не родится, то деньги я всё равно не получу. Пока Агатка взрослеет, право распоряжаться имуществом, но не безоговорочное, а подотчетное какому-то опекунскому Совету, будет у отца девчонки. Но не навсегда, а до её замужества и рождения у неё мальчика. Понимаешь? Всё достанется сыну Агаты и, следовательно, её мужу. А мы с тобой всю жизнь будем стеречь богатство и облизываться на него, не имея возможности потратить на себя сверх оговорённых сумм. Это несправедливо, поэтому в наших с тобой интересах родить себе мальчишку.
- Гм…
- Вот именно! Чтобы обыграть наших папаш, нам нужно держаться вместе. Потом, я же тебя люблю, Егорушка.
Олёна кокетливо захлопала ресницами, и Егора едва не стошнило.
- Конечно, я вместе с тобой, Олёнушка! - он подавил рвотный позыв и растянул губы в улыбке. – Нам чужого не надо, но своё заберём непременно, и не важно, кому оно в данный момент принадлежит!
- Егорушка! – засияла женщина и потянулась за поцелуем. – Ты меня понял! Увидишь, у нас всё получится!
- Подожди, - Горин-младший нежно провёл пальцем по её щеке и с сожалением вздохнул. – Я не железный, а тут нам ничего нельзя. Потом, я толком не спал и очень устал…
Продолжение следует...