Начало. Глава 1
- А если я, милая Сания, чувствую острую необходимость, видеть Ваше прекрасное лицо, слышать Ваш чудесный голос, что мне прикажете делать?
- Разуть глаза, прочистить уши! В конце концов, я Вам русским языком сказала, нечего Вам тут делать, неужели не услышали? Неужели вы настолько тупы, что не видите, мне неприятно с Вами общаться?
В семье Богатыревых наступила настоящая длинная, широкая белая полоса. Наконец, Сания может полностью отдавать себя своей семье, любимому мужу, своим кровиночкам, дочкам своим. Однако, вышло так, что девочки не особо нуждались в материнской опеке.
Пока папа выбивался из водоворота перестройки, куда затянуло немало более сильных, более смелых мужчин, чем он; пока мама выбивалась из сил, шила, вязала, пекла, чтобы ее дочери не знали ни в чем нужды, дочери были предоставлены сами себе.
Никто не заставлял учить их уроки, не проверял дневники, никто не спрашивал, где гуляли, чем занимались. Главное, обе дочери учатся хорошо, замечаний и претензий в школе к ним нет, из дома не пропадают, ну и Слава Богу.
Виктор устроил все так, чтобы Сания не была загружена в своем Торговом центре. Владимир Сергеевич, друг его ситный, отвечал за все. Он открывал рынок с утра, он следил за уборкой помещений, он отвечал за отопление, собирал арендную плату. Он же закрывал помещение, включал сигнализацию и сдавал рынок на охрану.
Сания заходила на работу часа на два-на три. На ней бухгалтерия, налоги, работа с Банком, пожалуй, и все. Есть у нее время на салон красоты, на свое хобби, шитье и вышивание и, конечно, на детей и на ведение своего маленького домашнего хозяйства.
Первое время Сания просто терялась, как это так, не надо никуда торопиться, можно проспать, можно лечь в постель хоть в семь часов. Можно читать до утра, вышивать, смотреть телевизор, днем отоспаться. Непривычно, но это так здорово!
Только вот, девочки беспокоят. Сание хотелось бы их приласкать, будить по утрам, обнимать их сонных. Однако, стоит матери зайти в детскую, Юлия быстро встает с кровати.
- Доброе утро, мама, я пойду зубы чистить.
- Доброе утро, доченька! Ступай, я сейчас Алису разбужу.
Сания садится на край кровати дочери, пытается поцеловать, ее, но девочка отворачивается
- Мам, я не маленькая уже, пусти, вставать буду.
- С добрым утром, девочка моя! Дай я тебя обниму!
- Сказала, не маленькая я. Пусти, вставать буду. Все время, все время. Говорю, я большая, не слышит ровно.
Сколько лет она не поднимала дочек по утрам? Зайдет в комнату, скажет, девочки вставайте, в школу пора. Не спросит, как спали, как у них настроение. Теперь они не хотят, чтобы у них что-то спрашивали.
Раньше Сания, вечно занятая своими мыслями и заботами, ставила перед дочками еду, пробормотав: «Приятного аппетита», выпивала на ходу чашку чая и принималась готовить сразу обед и ужин, месить тесто или еще чем занималась.
Девочки ели переговариваясь между собой, если спрашивали что-то у матери, она отвечала односложно, лишь бы отстали. Некогда ей с ними разговаривать, надо их в школу проводить, утренние дела переделать, еще за молоком в очередь выстоять, мыла или порошка стирального достать. Шить за нее тоже никто не станет.
Сейчас у Сании полно свободного времени. Она готовит на завтрак что-нибудь вкусненькое, сырники, блинчики или оладьи, застилает стол накрахмаленной скатертью, тарелки фарфоровые, чашки на блюдечках, столовые приборы, все красивое.
Только один Виктор замечает эту красоту, только он благодарит от души свою супругу. Но он завтракает вперед девочек, уходит на работу рано. Поэтому не может быть примером для дочерей.
Сестренки садятся за стол, завтракают, обсуждая свои дела. Юлия дает наставления младшей
- Алиска, больше никогда не уступай этой Люське-зазнайке. Она толкнет, ты так толкни, чтобы упала нафик.
Сания пытается вмешаться в разговор
- Юля, ты чему учишь сестренку? Ты же взрослая девочка. Нельзя так делать, надо по-хорошему поговорить. Кто такая Люся?
- Мама, ты ее не знаешь. Алис, слышала, что я тебе говорю. Она тебя обзовет толстомясой лягушкой, ты ей скажи, что она сушеная жаба. Ладно, я сама с ней разберусь, но ведь тебя опять ябедой будут дразнить. Ой, беда мне с тобой! Когда ты научишься за себя стоять?
Сания хочет знать, что за девочка Люся, почему она дразнит Алису
- Алиса, почему вы ссоритесь с этой девочкой? Почему она тебя обижает?
Алиса хмыкнула, вышла из-за стола
- Смотри, почему! Я, толстая, попа у меня жирная, пузо у меня трясется, когда я на физкультуре бегаю. Умора просто, мне самой смешно.
- Доченька, ты нисколько не толстая, полненькая, но ты израстешь. Ты у нас очень даже хорошенькая.
Алиса махнула рукой, не удосужившись отвечать матери. Сама-то она точно знает, что уродина. Юля, да, она хорошенькая, все мальчишки из класса за ней бегают. И Лешка тоже. Он ни разу не взял портфель у Алисы, за Юлей все время портфель таскает.
- Юль, я подожду тебя после уроков на стадионе?
- Ладно, только смотри, не садись на траву, как в тот раз. Осень ведь, земля уже остыла.
Допили чай, встали, сложили посуду в мойку, хором сказав: «Спасибо, мама» и вышли.
Кажется, все хорошо, позавтракали дети, в школу отправились. На душе холодно, словно дочери за что-то сердятся на нее, словно она им неродная, не хотят делиться, рассказывать о себе не хотят.
Да, когда было у них такое желание, мама их не слушала. Но разве это ее вина? Когда ей было разговаривать с ними, лишь бы успеть приготовить, постирать, погладить.
Никто не представляет, сколько семейных трусов надо было сшить, сколько халатов и юбочек. А как было трудно доставать этот ситчик, выменивать, переплачивать. Себе от такой работы одни слезы оставались.
Дети, разве им понять? Они просто привыкли быть самостоятельными. Может это и неплохо. Оставив на кухне все, как есть, Сания причесалась перед зеркалом, подкрасила губы, надела теплый брючный костюм, пора на работу.
На улице осень, еще нет холодов, но свежий ветер, несет туман с Енисея. Напоминает он, скоро зима, любуйтесь красотой осени, пока она еще не ушла, пока золото опавшей листвы не почернело и не спряталось под холодным снегом.
Как быстро летит время, возвратить его не может никто. Годы, что проведены в борьбе за то, чтобы только выжить, никогда не вернутся. Дети выросшие в это время, запомнят родителей не счастливыми, любящими их, а угрюмыми, недовольными, занятыми своими делами.
Так размышляла Сания, подходя к зданию рынка. Будний день, народ лениво бродит около прилавков. Продавцы переговариваются между собой, все тихо и спокойно. Значит, в районе ничего не произошло. Стоит чему-то случиться, рынок гудит, как растревоженный пчелиный улей.
Сания прошла в свой кабинет, бывшую подсобку, где стоят только два стола, шкаф с посудой и чайником, сейф на тумбочке, цветы на подоконниках и на полках, да два стула. Владимир дожидался ее, чтобы доложить о том, что произошло в ее отсутствие
- Доброе утро, Сания! Ты сегодня раньше пришла, а почему такая расстроенная?
- Доброе, Володя. Тебе показалось, все в порядке. У нас здесь все нормально?
- Нормально, если не считать ругани из-за цен. Веснина снизила цену на зимние шапки, хором на нее налетели. Только ее не напугаешь, поорали и разошлись. Больше, вроде, ничего.
- Ладненько, бывает, поругаются, помирятся. Вов, замени Марину не на долго, у меня конфеты завалялись, чаю с ней попьем.
- Извини, конечно, Сания, не мое дело, опять к тебе Сырцов приходил?
- Приходил, а что?
- То, что Виктору это не понравится. Что за мода, каждую неделю тут трется, конфеты носит.
- Ты же знаешь, он просит продать низ Универмага, думает, может мы надумаем. Я уже не раз говорила, что надо разговаривать с Виктором.
- Он просто ищет повод, чтобы тебя повидать. Сания, лучше сама расскажи Виктору, а то я ведь не постесняюсь, скажу.
- О чем говорить-то, Володя? Я уже говорила, что Сырцов просит продать низ Универмага. Виктор, конечно против, ты его знаешь, он не любит отдавать свое.
Если бы Сырцов приставал ко мне, хватал за руки, лез обниматься, я бы пожаловалась Виктору. Он же ничего такого себе не позволяет.
- Он тебя глазами пожирает, не позволяет он, конечно! Знает, что я рядом, могу в любой момент войти, вот и держит себя в руках. Скотина.
- Вов, хватит уже, раскипятился. Заменишь Маринку, или мне идти к ней за прилавок чай пить?
- Иду уже, иду. Посплетничать вам надо, а не чай пить. Небось, опять нам с Анатольичем достанется заочно. Цены вы мужьям не знаете. Посмотри, Сания, больше половины продавцов одинокие, незамужние или разведенные. Только пальцем помани, любая прибежит.
- Помани, попробуй, Маринка тебе палец-то оторвет, и не только его. Нашелся, герой-любовник. Иди уже, а!
Марина вошла в кабинет, внеся с собой земляничный аромат летнего хвойного леса. Сания залюбовалась подругой. На голове укладка, в ушах серьги, на пальцах кольца, бровки выщипанные, глазки подведенные, губки накрашенные
- Маринка! Слушай, ты расцветаешь с каждым днем все больше и ярче. Главное, тебе идет быть такой. На фоне озабоченных жизнью женщин, ты прямо красотка.
- Скажешь тоже, красотка! Стараюсь, Сания, покупателю должно быть приятно общаться. Ты же знаешь, товар у меня дорогой, значит и покупатели стоящие. Чайник не поставила что ли? Давай, сама включу.
- Ай, заговорилась с твоим. Выговор сделал, мол зачем ко мне Сырцов ходит?
- Ты бы сказала, не ревнуй, Володенька! Он бы сам не против, но видит око, да зуб неймет. Бедный, сидит в цветнике, не согрешить, под контролем жены находится.
Сания, пожалуйста, поговори с Виктором, пусть он его к себе заберет. Пусть поставит управляющим куда-нибудь. Ну, хоть на пилораму, хоть на заправку, хоть на мойку, хоть в ремонтные мастерские.
Знаешь, как надоел, дома командует, здесь командует. Никогда тебе не завидовала, Саниюш, сейчас прямо завидую. Какой у тебя Виктор умница! Купил тебе рынок, оборудовал, работай Сания! Не ходит, не проверяет тебя, не вмешивается ни во что.
- Сама себе завидую, Марин! Сколько у моего Виктора энергии. Мало ему заправки и пилорамы, взял в аренду помещение, оборудовал, нанял специалистов по ремонту автомобилей. Народ пошел. Рядом мойку организовал, удобно же, отремонтировали машину, заодно помыли. Теперь строит маленькое кафе, чтобы клиентам и работником было где перекусить.
Все это могут сделать, не так много нужно вложений, но он делает первым. Пока другие собираются, у него уже постоянные клиенты.
Самое главное, Витя на днях сказал, что все выходные мы будем проводить вместе с дочками. Говорит, все у него налажено, люди работают, тех доходов, что есть, нам хватит, чтобы построить дом, больше он расширяться не думает. Правильно Виктор говорит, большие деньги, большие заботы, больше завистников.
- Зарекалась свинья…Ой, прости, не имела ввиду Виктора. Не тот человек твой Витенька, чтобы спокойно жить. Еще что-нибудь придумает. Это мой пентюх застрял между бабами. Ничего не надо, придет домой, ляжет и начинает меня учить. Товар не такой, предлагать не умею, а вот другие…
Сания, поговори уже с Виктором, избавь меня от этой муки, день и ночь видеть рожу моего благоверного.
Сания заварила чай прямо в кружки, достала коробку конфет.
- Давай, угощайся, пей чай, а то твой ворчать будет, что долго пропадала. Знаешь, что? Я выманю Витю в субботу в ресторан. Давно нигде не были, надо встряхнуться, отдохнуть от будней. Там и поговорим.
- Давай! Я как раз себе взяла платье, блестящее, с люрексом, лиф в обтяжку, юбка плиссе, закачаешься! Скажу я тогда своему, что вы с Виктором нас приглашаете? Расходы, конечно, пополам.
На том и порешили. Марина ушла к себе, Сания занялась бумагами, поработала немного, да и собралась домой.
Выйдя из здания постояла в задумчивости. Может зайти в бутик, купить себе настоящую фирменную одежду, платье, туфли, плащ? Не солидно как-то носить одежду с рынка в таком возрасте.
Раздумала, не стоит идти одной, без Виктора. Не принято у них покупать дорогие вещи, не посоветовавшись друг с другом.
Сания не обратила внимания, на иномарку, остановившуюся у тротуара. Только когда окликнули по имени, она оглянулась. Разумеется, Виталий Георгиевич Сырцов, кто еще может быть?
Стоит, улыбается, показывая тридцать три идеально ровных зуба. Стрижка тоже идеальная, безупречный серый костюм, по-женски холеное лицо.
- Сания, вот неожиданная встреча! Надеюсь, Вы домой? Садитесь, подвезу.
- Спасибо, Виталий Георгиевич, я пешком, мне недалеко.
- Позвольте, Сания, я провожу Вас. День такой погожий, сам Бог велел прогуляться. Скоро пойдут дожди, останется лишь с сожалением вспоминать о прекрасных днях ранней осени.
- Думаю, не стоит Вам прогуливаться со мной, уважаемый, Виталий Георгиевич. Я, женщина замужняя, вы, человек свободный, лучше Вам провожать осень с такими же свободными девушками, как Вы.
- Сания, о чем это Вы? Я ничего такого не имел ввиду. Какое это преступление, двум хорошо знакомым людям пройти рядом по улице?
- Нет никакого преступления, только мы с Вами не такие уж хорошие знакомые. Я тоже ничего такого не подумала, просто, Виталий Георгиевич, меня стало напрягать Ваше присутствие в моей жизни.
Кажется, я Вам ясно сказала, мы с моим мужем ничего не собираемся продавать. Это понятно? Нет смысла постоянно заходить и спрашивать, не передумали ли, не стоит цену поднимать, дело не в деньгах. У нас такая установка, мы с мужем еще до перестройки решили, только приобретаем и ничего не продаем.
- А если я, милая Сания, чувствую острую необходимость, видеть Ваше прекрасное лицо, слышать Ваш чудесный голос, что мне прикажете делать?
- Разуть глаза, прочистить уши! В конце концов, я Вам русским языком сказала, нечего Вам тут делать, неужели не услышали? Неужели вы настолько тупы, что не видите, мне неприятно с Вами общаться?
- Вам не идет быть грубой, Вы удивили меня, высказались сейчас, как базарная баба.
- Я и есть базарная баба, что Вы хотели, я на рынке работаю. Надеюсь, больше я Вас здесь не увижу.
Владимир по каждодневной привычке смотрел вслед уходящей Сание. Сегодня она не торопилась, стояла у входа, видимо ждала кого-то. Ага, вот и он подъехал. Так и знал, Сырцов! Вот ты и попалась, птичка!
Подняв трубку телефона, Владимир набрал номер. Безуспешно. Набрал второй. Поговорил, довольный разговором, положил трубку на рычаг.
Продолжение Глава 123