Дворец Топкапы.
Хюмашах билась в истерике возле султанского хамама и грозила страже самой страшной смертью, если они не впустят её к повелителю.
Но все мольбы и угрозы оказались напрасны, поскольку из хамама вышел сам падишах
- Что происходит здесь?!, - с негодованием произнёс Султан Ибрагим. - Почему ты кричишь, Хюмашах?! Разве так полагается женщине вести себя?!
Заливаясь горькими слезами, Хюмашах бросилась к ногам падишаха
- Повелитель! Я умоляю вас! Скажите, что вы один и я с полным покаянием оставлю вас!, - причитала девушка, обняв ноги повелителя мира.
Но тут из хамама показалась довольная Шевекяр-хатун и Хюмашах от этого пришла в бешенство.
Резво подскочив к сопернице, Хюмашах вцепилась в её мокрые волосы и, выдернув солидный пучок, яростно выкрикнула
- Будьте вы прокляты! И ты, Шевекяр, и ты, Ибрагим! Вы разбили моё сердце и мне теперь никогда не стать прежней!
Услышав слова проклятья, Султан Ибрагим пришёл в неописуемую ярость.
Оттолкнув от себя плачущую Шевекяр-хатун, падишах устремился к Хюмашах и, схватив её за руки, сурово и громогласно приказал
- Откажись от своих слов, Хюмашах! Иначе ты умрёшь! Я лично дам выпить тебе самого сильного яду!
Хюмашах сотрясалась от рыданий и не спешила забирать свои слова обратно.
Вместо этого она гордо вскинула голову и с ненавистью прошипела в лицо падишаху
- Нет, Султан Ибрагим! Я не заберу свои слова назад! Я уже мертва и ты умрёшь вслед за мною!
Султан Ибрагим прижал Хюмашах к стене и начал разрывать на ней наряд.
После чего он подхватил её на руки и понёс к султанским покоям.
Ошеломленная произошедшим Шевекяр-хатун кинулась следом, но стража не пропустила её к падишаху и она, упав возле стражей, громко завыла
- О, Аллах! Забери меня! Нет больше сил терпеть эти муки!...
Турхан Султан сжала в руке локоны волос.
По лицу потекли слезы.
Сулейман-ага с тревогой посмотрел на султаншу
- Госпожа моя. Судя по вашим слезам, Беркан передал что-то очень важное для вас, - произнёс евнух.
- Эти два локона волос принадлежат мне и моему брату Петру, - дрогнувшим голосом произнесла султанша. - Прикасаясь к пряди волос Петра, я чувствую его, словно он рядом со мной.
- Уже не далек тот день, когда шехзаде Мехмед взойдет на трон, а вы станете валиде, госпожа моя. Это даст вам возможность встречаться с братом Петром, когда вы только пожелаете, - с улыбкой произнёс Сулейман-ага.
- После того, как власть перейдёт моему льву, я отдам приказ вернуть Петра в Топкапы. Он станет прекрасным воспитателем и учителем моему сыну, - произнесла Турхан Султан, утирая с лица слезы.
- Да будет угодно всевышнему исполнить ваше пожелание в кратчайшие сроки, моя госпожа, - с придыханием произнёс евнух.
- Аминь, Сулейман-ага, - с грустью произнесла султанша...
Собор Ая-София.
На следующий день к Собору Ая-София толпами сходились люди.
Под сводом великолепного строения собрались янычары, сипахи, улемы, визири, шейх-уль-ислам и прочая верховная знать.
Софу Мехмед-паша с опаской посматривал на собравшихся людей.
Великому визирю не нравилось, что затеяли государственные мужи и он все ещё надеялся, что Султана Ибрагима оставят на своём посту.
Страх Софу Мехмеда-паши основывался на его последней встрече с безумным падишахом.
Султан Ибрагим вцепился в его бороду и грозился убить.
Отогнав от себя тяжёлые мысли, великий визирь дал знак шейх-уль-исламу Хаджи Абдуррахиму-эфенди начать речь.
Пожилой мужчина склонил голову перед присутствующими в соборе и начал говорить
- Беззаконие и беспорядки в столице это все результат правления Султана Ибрагима. Огромные подати, собранные с населения трятяться нашим падишахом на женщин, роскошь и вино.
Софу Мехмед-паша вздохнул и поднял руку.
Абдуррахим-эфенди замолчал, предоставив слово великому визирю.
Мехмед-паша вышел перед собравшимся народом и громогласно заявил
- Предлагаю составить фетву, по которой наш падишах будет обязан отчитаться перед народом, что платит ему подати.
Народ в соборе загудел, обсуждая между собой слова великого визиря.
Шейх-уль-ислам Хаджи Абдуррахим-эфенди одобрительно качнул головой
- Это разумное решение, Мехмед-паша. Возможно, повелитель одумается и в стране установяться прежние порядки. Беззаконие и расточительство недопустимы особенно тогда, когда они исходят от самого падишаха. Я сегодня же подготовлю фетву. Вам останеться доставить её Султану Ибрагиму, - произнёс шейх-уль-ислам.
Занимавший пост шейх-уль-ислама прежде, Муид Ахмед-паша воспротивился словам великого визиря Мехмеда-паши и шейх-уль-ислама Абдуррахима-эфенди.
Встав между великим визирем и шейх-уль-исламом, Муид Ахмед-паша с негодованием произнёс
- Султан Ибрагим позволил себе вступить в связь со свободной женщиной! Разве можно закрыть глаза на подобное?! Кто знает, а может завтра на месте моей дочери окажется ваша дочь! Что вы станете делать тогда, Мехмед-паша? Или вы, Абдуррахим-эфенди? Неужели вы позволите безумцу опозорить ваше дитя и будете жить с этим дальше, словно ничего не случилось?!
Мехмед-паша сурово посмотрел на старика
- Как ты посмел говорить подобным образом с высшей властью?! Кто сказал тебе, что повелителя обойдёт кара всевышнего? Султан Ибрагим непременно ответит за содеянное с твоей дочерью, Ахмед!
- Я всего лишь отец, потерявший от горя разум. Моя жизнь не дорога мне. Я достаточно пожил и не жду от жизни более уже ничего, кроме как возмездия над безумным падишахом, - с горечью произнёс бывший шейх-уль-ислам.
Абдуррахим-эфенди с сочувствием посмотрел на обезумевшего отца и пообещал ему
- Каждый получит по деяниям его. Всевышний не оставит тебя, Ахмед, и твою дочь. Иншаллах. Да свершится правосудие.
- Аминь, Абдуррахим-эфенди. Учтите, что я не позволю забыть вам обещанное мне. Свидетелем сам всевышний выступит.
Шейх-уль-ислам Абдуррахим-эфенди склонил голову, тем самым пообещав сдержать данное им слово...
Дворец Топкапы.
Утро следующего дня.
Хюмашах открыла глаза и с наслаждением потянулась. Рядом крепко спал повелитель мира и этого Хюмашах было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой
- Ты мой и только мой, - с упоением прошептала девушка, смотря на спящего Султана Ибрагима. - Если кто-то ещё попытаеться проникуть в твою постель, я без всякого сожаления отправлю к всевышнему.
Раздался стук в двери.
Хюмашах раздраженно посмотрела на Беркана, направившегося к дверям
- Кого прислал шайтан в столь ранний час?, - произнесла Хюмашах, натянув на себя покрывало.
Вернулся Беркан и, подойдя к постели, призвал повелителя открыть глаза.
Султан Ибрагим с трудом понимал, что хочет сказать ему слуга и указал рукой на двери
- Уходи, Беркан. Ещё слишком рано. Скажи им. Пусть придут позже, - приказал падишах, громко и широко зевая.
- Повелитель, дело черезычайно важное. Великий визирь просит принять его с кадиаскерами не медля ни минуты, - произнёс Беркан.
Сев в постели, Султан Ибрагим потянул с Хюмашах покрывало
- Где же ты, о мой дивный цветок?, - лукаво произнёс падишах.
Хюмашах открыла лицо и кокетливо улыбнулась
- Ваша дивная роза проснулась чуть свет и уже жутко голодна, - произнесла девушка.
- Что желает моя госпожа? Прикажи и я тут же исполню твоё пожелание, - произнёс падишах.
Беркан терпеливо ожидал, когда Султан Ибрагим обратит на него свой взор и молча стоял неподалёку.
- Иди, Беркан. Скажи главному визирю, что ему несказанно повезло. Я готов его выслушать, - снисходительно произнёс падишах, продолжая сидеть в постели возле сияющей Хюмашах. - И ещё. Пусть подают завтрак. Проследи, чтобы было много орехов. Моя любимая женщина ни дня не мыслит без них.
- Как пожелаете, повелитель, - почтительно произнёс слуга и, склонив голову, направился за великим визирем и кадиаскерами, что были с ним на случай, если падишах вздумает лишить его жизни.
Хюмашах продолжала лежать в постели, даже когда в покои вошли мужчины, лишь прикрылась покрывалом.
Великий визирь и кадиаскеры склонили головы перед падишахом.
Мехмед-паша протянул Султану Ибрагиму свиток
- Повелитель, шейх-уль-ислам Абдуррахим-эфенди составил эту фетву и передал её вам, - произнёс великий визирь. - Общим собранием было принято решение, что вы должны отчитаться перед народом за беззаконие, происходящее в государстве. Помимо этого, вы должны отчитаться куда идут собранные с народа подати.
Султан Ибрагим выдернул свиток из руки великого визиря и разорвал его, не читая
- Ах ты пёс! Да как ты посмел требовать от повелителя мира отчёта?! Кто ты такой, паша?! От куда в тебе эта дерзость?!, - прокричал падишах, кинув разорванную фетву в лицо великого визиря. - Немедленно оставь мои покои! Я более не желаю видеть твоего отвратительного лица!
Хюмашах с ужасом наблюдала за происходящим и боялась пошевелиться, дабы не привлечь к себе внимание.
Один из кадиаскеров возразил падишаху, не смотря на его гнев
- Повелитель, вам все же придётся предстать перед народом. В ином случае люди придут сюда и потребуют ответа, - произнёс мужчина.
Выпучив глаза, Султан Ибрагим взвизгнул
- Уходите! Все! Сейчас же!
Великий визирь и кадиаскеры покинули султанские покои.
Покачиваясь, падишах прошёл к постели, в которой лежала испуганная Хюмашах
- Что мне делать?, - спросил сам у себя Султан Ибрагим. - Я знаю. Нужно вернуть валиде в Топкапы. Никто не посмеет пойти против моей матери. Все бояться её гнева.
- Повелитель, это самое верное решение в сложившейся ситуации. Народ любит свою валиде и не станет огорчать её, - произнесла Хюмашах.
- Возвращайся в гарем, Хюмашах. Никому ни слова. Никто не должен узнать, что позволил себе нечестивец Мехмед-паша!, - с ненавистью и презрением произнёс падишах. - Валиде непременно узнает об этом и ему придётся расстаться с должностью великого визиря! После этого я отдам приказ о его казни, а тело его прикажу отдать на съедение бродячим псам!
- Будет в назидание остальным, - поддержала Хюмашах падишаха. - Я уверена, что после такого, никто и никогда не посмеет даже близко подойти к вам.
Султан Ибрагим горестно вздохнул
- На то я и надеюсь...
Старый дворец.
Приближалась ночь.
Кесем сидела на диванчике, стоящим у постели, и тяжело вздыхала
- Где же ты, Хаджи-ага? Почему ты не идёшь?, - взволнованно произнесла валиде.
Евнух словно услышал свою валиде и предстал перед ней, едва она закончила говорить.
Нахмурившись, Кесем с непониманием посмотрела на Хаджи-агу и, поднявшись с диванчика, подошла к евнуху
- Почему ты вернулся без Мехмеда Кёпрюлю? Разве мог он позволить себе ослушаться моего приказа?
- Слуга Мехмеда Кёпрюлю сказал мне, что его хозяин направился во дворец Топкапы, - доложил евнух.
- Турхан! Она пытаеться перетянуть к себе моих людей! Это все дело рук Мирай! Ах, надо было уничтожить эту девку, но я ошиблась и сделала её женой Мехмеда Кёпрюлю! Теперь Турхан с Мирай объединились и дейстуют сообща!, - с ненавистью крикнула Кесем. - Как только я доберусь до них, им обоим не сносить головы!
Хаджи-ага прервал тираду гневных слов, летящих от валиде во все стороны
- Валиде, прошу меня простить. Из дворца Топкапы прибыл гонец с посланием от нашего повелителя, - произнёс евнух.
Кесем только сейчас заметила в руке Хаджи-аги золотую тубу
- О, Аллах! Что же ты молчишь, Хаджи-ага?!, - ещё громче крикнула Кесем, вырвав из руки евнуха тубу.
Вынув свиток, Кесем лихорадочно развернула его и радостно выдохнула
- Мы возвращаемся в Топкапы, Хаджи-ага! Мой лев ждёт меня!...