— Иголка колючего борщевика уколола меня в мягкое место, — пожаловалась Кошка в сапожках, лёжа вместе с Котом-Матроскиным июльской ночью на сеновале. — Совсем этот борщевик не романтическое растение.
— Позвольте, сударыня, предложить вам плед, — нашёлся предприимчивый Матроскин. — Он спасёт вашу восхитительную пятую точку от будущих возможных уколов зловредной коварной колючки.
Кошка в сапожках взяла у Кота-Матроскина плед и подложила его под себя, отчего ей стало на сене даже ещё уютней, чем было до этого.
— Давайте поговорим, — предложила она, разглядывая ночное небо с россыпями ярчайших звёзд похожих на искрящиеся бриллианты, — в перерывах между тем, чем занимаются все влюблённый, обязательно следуют разговоры.
— О чём мы будем разговаривать? — спросил Матроскин.
— Конечно же о любви! — промурлыкала Кошка в сапожках мечтательно, вдохнув аромат свежескошенного сена с пряными нотками клевера и полыни. — О скотном дворе, сенокосе и урожае озимой ржи мы сегодня уже беседовали. А о любви как-то не довелось. — Заметила Кошка немного разочарованно. — Вы наверняка специалист в этом вопросе, судя по тому, как быстро сумели меня к ней склонить.
— И что же вы хотите знать о любви, моя прелестная кошка? — полюбопытствовал Кот-Матроскин.
— Ну, например... — задумалась на секунду Кошка, — о любовной прелюдии. Расскажите мне о ней, интересно. У меня никогда её не было, с чем её можно сравнить?
Кот-Матроскин заурчал от удовольствия при мыслях о чём-то очень приятном, но ничего не сказал. Он покраснел бы, наверное, от смущения, если бы коты умели краснеть.
— Вы так стремительно меня охмурили и склонили непосредственно к самой любви, — промурлыкала Кошка, — что этот вопрос остался не затронут нами.
— Прелюдия, она как охота, — промурлыкал Матроскин, приступая к рассказу. — Охота на вкусную аппетитную мышь.
Кошка в сапожках кокетливо промолчала, и Кот-Матроскин продолжил:
— Сидишь ты, притаившись, у мышиной норки, — мурлыкал Матроскин, рассказывая, — и дожидаешься, когда выглянет мышь. Сидишь четверть часа, полчаса, час... Пока в один распрекрасный момент она, твоя аппетитная мышка, не выглядывает наружу...
— Как вас понять? — удивилась Кошка в сапожках. — Лично я пока не поняла ничего. Вы обещали рассказать про прелюдию и рассказать про саму любовь, а вместо этого рассказываете о мышах. Фи!
— Вы знаете, что такое поэтическое сравнение? — спросил Матроскин и попробовал объяснить: — Прелюдия, в данном случае, это ожидание мышки возле норы, в которой она обитает. А любовь, это тот момент, когда вы ловите мышь цепкими лапками, проглатываете и облизываетесь. Она такая вкусная, такая божественно прекрасная, пойманная вами мышка, что вы закатываете глаза от удовольствия.
— Как романтично вы рассказываете! — восхитилась Кошка. — У меня от ваших слов кружится голова. Всё загорелось и взволновалось внутри.
— Вот это и была "прелюдия", — объяснил Кот-Матроскин, — Та самая прелюдия к той самой любви. Теперь вы поняли, моя прелестная кошка?
— Теперь поняла, — улыбнулась кокетливо Кошка в сапожках. — Давайте же скорее приступим! — промурлыкала она с нетерпением. — Слопаем эту вкусную-превкусную мышь вдвоём. Прелюдия к любви и романтические разговоры, это конечно здорово, но сама любовь, как ни крути, гораздо прекрасней!
Ещё больше романтических историй про Кошку в сапожках и Кота-Матроскина читайте здесь,
здесь,