Поехали как то раз Кошка в сапожках и её хозяйка, маркиза Де Помпадур, в деревню Простоквашино — провести летний отпуск и как следует отдохнуть на природе. В прошлом году они отстроили там загородный дом — трёхэтажный, с теннисным кортом, подземной парковкой, гостевой пристройкой и комфортабельным пляжем на речке Заквасовке.
Коту-Матроскину, разумеется, стало очень интересно, кто такие эти две дамочки — его новоявленные соседки. Тем более, что одна из них, по многочисленным отзывам очевидцев, была миловидной городской кошечкой.
Ему хотелось общения, с перспективой возможных романтических отношений в будущем с той самой кошечкой. Но как завязать знакомство? Кот-Матроскин задумался...
И тут Матроскин вспомнил про Пса-Шарика — своего закадычного дружбана и по совместительству соседа по деревенской избе, где они проживали на пару. Пёс-Шарик занимался фотоохотой и на днях заявился без приглашения к тем самым двум миловидным городским дамочкам. Он навязывал всем приезжим платную фотосессию и делал это без малейшего стеснения. Впрочем, контракта на платную фотосессию Псу-Шарику в тот раз заполучить не удалось, зато удалось заполучить телефончик обеих дамочек, на всякий случай, а вдруг впоследствии передумают? Матроскин вспомнил обо всём этом как нельзя кстати.
Он созвонился с Псом-Шариком по сотовому и тот, разумеется, не отказал Матроскину в дружеской просьбе, скинув по смс номер телефона миловидной кошечки.
Кот-Матроскин собрался с мужеством, набрал номер, понажимав лапой кнопки, и позвонил. В ответ он услышал кокетливое "мур-мур", произнесённое бархатистым женским голосом, что в переводе с кошачьего языка на человеческий-русский значило: "алло! Я вас слушаю, говорите!"
— Здравствуйте, прелестная сударыня! — промурлыкал Матроскин в трубку с романтической интонацией. — Я видел вас однажды издалека, когда вы проезжали в карете, вместе со своей хозяйкой, маркизой Де Помпадур, и с той поры неизлечимо влюблён. Ведь не влюбиться с первого взгляда в такое восхитительное создание как вы попросту невозможно.
— "Мур-мур!" — ответила Кошка в сапожках своим бархатистым голосом, что в переводе с кошачьего языка значило: "очень приятно слышать! Мастер по комплиментам вы хоть куда!"
— Не сочтите за нахальство или бестактность, восхитительная сударыня, —продолжал Матроскин, — но я хочу пригласить вас на свидание под луной. Сегодня вечером, у реки.
В ответ из трубки послушалось "мур-мур-мур", что в переводе с кошечьего на человеческий значило: "приходите, когда начнёт смеркаться, на наш комфортабельный пляж на речке Заквасовке, к причалу возле мостков.
Сегодня будет полная луна, а значит разговоры будут непременно о чём-нибудь романтическом. Я буду вас ждать, не опаздывайте, мой таинственный воздыхатель".
Ближе к вечеру, когда начало смеркаться, Матроскин отправился на свидание. Он приоделся в самый лучший, из имевшихся у него, парадный комплект матросской формы, прихватил с собой горшочек с земляничным вареньем, крынку парного молока и, подмигнув Корове-Мурке, пошёл знакомиться.
— Так вот вы какой, мой новоявленный ухажёр! — сказала Кошка в сапожках, увидев на причале приближающегося Матроскина. А дальше они присели на скамейку возле мостков и беседовали о том о сём.
Кот-Матроскин угощал Кошку в сапожках молоком и земляничным вареньем. А та мурлыкала от удовольствия, черпая варенье деревянной ложкой и запивая парным молоком.
Потом Кот-Матроскин хвастался, как хорошо вышивает крестиком и даже на машинке умеет. Рассказывал о тяготах деревенской жизни, сельском хозяйстве, скотном дворе, не уродившемся урожае озимой ржи и сенокосе. А Кошка в сапожках кокетливо улыбалась, слушала с вежливым интересом и строила зелёные глазки.
Матроскин ей очень понравился — настоящий деревенский мужик. Хозяйственный, домовитый и глубоко проникнутый в сельский быт.
— Что-то мы, сударыня, всё о мирском да бренном, — встрепенулся Матроскин, когда слова о сенокосе внезапно подошли к концу. Он увидел на небе падающую звезду и на него нахлынуло романтическое настроение. — У нас свидание под луной, а о любви не сказано до сих пор ни слова...
Кошка в сапожках ничего не ответила. Не сказала даже дежурного "мур-мур". Она потупила томный взор и приготовилась слушать признание своего усатого воздыхателя.
Матроскин придвинулся ближе, взял её нежную лапку в свои мужественные ладони и замурлыкал слова любви. Те самые, что с кошачьего языка на человеческий к сожалению не переводятся.