– А после сеновала обязательно в баню! – сказал Кот-Матроскин Кошке в сапожках.
– Какой вы романтичный мужчина! – восхитилась та, поправляя сбившуюся юбку и отряхивая уютный плед от налипших колючек борщевика. – В городе бесконечная толкотня, а здесь релаксация и отстранённость от мирской суеты.
– Но настоящий дзен можно постичь только в деревенской бане! – настаивал Кот-Матроскин. – Я прысну из ковша студёной воды на раскалённые камни, чтобы заклубился пар, и похлещу вас берёзовым веничком!
– Как смачно вы обещаете! – закатила глазки Кошка в сапожках. – Идёмте же скорее в баню! Я жду не дождусь, когда меня отхлещут веничком! Уже представляю себе, как громко буду кричать!
– Простоквашино, это вам не какой-нибудь Париж или Лондон! – похвастался Кот-Матроскин. – У нас тут квас и липовый мёд, парное молоко и домашний творог. С утра я поставлю тесто, а вечером буду печь пироги с брусникой и расстегай с судаком. Милости просим на огонёк!
– Заскочу обязательно, думаю об этом уже сейчас, – улыбнулась Кошка в сапожках такой улыбкой, словно облизывала крынку из под сметаны.
– Я растоплю русскую печь, – продолжал Матроскин мечтательно, – и расстелю пуховую перину во всю её пушистую ширину. Мы будем философствовать о любви, ночь напролёт, и мечтать о возвышенных идеалах.
– В такого романтичного мужчину и влюбиться не долго! – улыбнулась кошка лукаво. – Баня! Сеновал! Перина на русской печке! А под конец – возвышенные идеалы!
– Вот только печка старенькая, – пробормотал Матроскин с тревогой. – Не сломалась бы под напором философских бесед...
– Завтра вызовем печников, чтобы сложили новую! – поставила галочку в голове практичная кошка. – А сейчас немедленно в баню! На перину! На печку! И снова на сеновал!