Свекровь вздыхала, обсуждая Сашку: «Вот живет с Маруськой, ни кожи, ни рожи. Из деревни, да и хозяйка никудышная. Жениться не собирается — тянет и тянет и тянет». В её словах я читала намек, на сравнение со мной, женой ее собственного сына. «Вот, мол, ты тоже не подарок, а он, дурак, на тебе женился и ребенка завел. А можно было бы и так пользоваться». Спустя пару лет разговоры продолжились: «Сашка работает, а его курица дома валяется, книжки читает». Это уже был тонкий намек, что мне пора выходить из декрета — чтобы её сын не трудился в поте лица. Еще через год свекровь снова вернулась к Сашке: «Мамка его приехала, выгнали они Маруську. Попользовались её молодостью до тридцати, пока было удобно, и выбросили». В её голосе звучало даже некоторое сочувствие, но за ним прятался намек: «Смотри, как тебе повезло — тебя пока что не выгоняют, как ту Маруську». И вот еще через полгода новость о Сашке: «А он теперь выгодно женился. Богатую взял и хорошую хозяйку. Мама довольна, и он тоже». Чита